БЫТЬ!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » БЫТЬ! » Церковь Православная » Свидетельства жизни


Свидетельства жизни

Сообщений 1 страница 40 из 68

1

Русские герои

2

Из истории Церкви на Урале

3

4

5

10 ноября - день память святого Арсения Каппадокийского, век 20-й, Греция

Избранные места жития, написанного св. Паисием Святогорцем

   "Феодору (будущему Арсению) было около двадцати шесть лет, когда он поселился в общежительном монастыре Честного Предтечи в Флавианах (Зинд-зи-Дере), где и принял постриг, получив имя Арсений.
   Но, к сожалению, Арсений недолго наслаждался уединением. В то время была большая потребность в учителях, и митрополит Паисий II, который был тогда ещё жив, по свидетельству Корциноглоса, рукоположил его в диакона и отправил в Фарасы учить грамоте бедных детей.
  Диакон Арсений вернулся на родину и с ревностью взялся за дело просвещения, выводя людей из мрака безграмотности, в которой были заинтересованы, естественно, турки, которые всегда недобро взирали на греков, живших в Фарасах в шести христианских селениях, словно на маленьком острове посреди необъятного турецкого моря. Поэтому отец Арсений вёл дело тихо и с большим рассуждением, хотя и был ещё очень молод. Занятия проходили в большой комнате, где вместо парт на полу лежали овечьи шкуры, на которых дети сидели, поджав ноги, и слушали. У турок это не вызывало раздражени12, потому что они думали, что дети собрались на молитву. Вот как премудро устроил всё отец Арсений. Но чаще всего он собирал детей в пещерном храме в честь Божией Матери (Со Канчи), вырубленном в скале возле селения. Там была тайная школа."

   "И позже отец Арсений продолжал следовать той же практике. Скрывался от турок, хотя христианам и была предоставлена относительная свобода под давлением православной Росси13. В Фарасах, затерянных в глубинах Каппадокии, постоянно существовал страх от турок.
   Примерно до тридцатилетнего возраста отец Арсений был в сане диакона. Затем в Кесари он был рукоположен в пресвитера и возведён в сан архимандрита. Епископом ему было дано благословение исповедоват14. После рукоположения отец Арсений отправился из Кесари в паломничество к Святым Местам, а потом уже вернулся в Фарасы. С того времени фарасиоты стали называть его Хаджефендис."

  "Деятельность его на духовной ниве стала расширяться. Отцу Арсению приходилось даже заниматься сбором пожертвований, обходя для этой цели близлежащие деревни и отдалённые города. Однако при этом главной задачей было для него общение с греками, которые жили бок о бок с турками, и укрепление в них православного духа в те трудные времена. Не только словом укреплял отец Арсений пребывавших в страхе христиан, наставляя их быть твёрдыми в вере, но больше чудотворениями по силе щедро дарованной ему благодати, исцеляя тела и души страждущих людей. Вера христиан при виде чудес укреплялась. Они понимали, какую великую силу таит в себе православие. Турки же, видя чудеса, хоть и не становились христианами, но начинали проявлять к ним уважение.
   Надо сказать, что отец Арсений, когда к нему приводили больных, никогда не интересовался, кто перед ним христианин или турок, но спрашивал, чем человек болеет, чтобы применить соответствующую молитву. Исцеляя больных силой Божественной благодати, он показывал туркам силу нашей веры и заставлял их таким образом уважать православие."

   " Однажды отец Арсений пришёл в селение Синасос. Местные турки запретили ему встретиться с христианами. Отец Арсений не стал с ними спорить, только сказал Продромосу: «Пойдём, и ты увидишь, как турки сами побегут за нами вслед». Пройдя полчаса, Хаджефендис остановился, встал на колени и воздел руки к небу в молитве. До этого погода была хорошая, но вдруг собрались тучи, и начался дождь — буря и ураган. Деревня Синасос содрогалась от грома. Турки сразу уразумели свою оплошность и послали двух зáптиев (конных гонцов) догнать отца Арсения. Подъехав, заптии бросились в ноги отцу Арсению, просили прощения от лица всей деревни и умоляли вернуться. Отец Арсений их простил и вернулся в Синасос. Он перекрестил деревню на четыре стороны, буря прекратилась, и снова засияло солнце.
   Конечно, он сильно утомлялся. Тяжело было одновременно учить детей, обходить ближние и дальние селения. При этом отец Арсений не переставал служить и совершать своё монашеское правило. Но ему становилось легко, если он видел, что люди вокруг получают облегчение. Он имел большую любовь к Богу и к Его образу — человеку, но только не к себе, ибо, когда он видел беды и притеснения от турок, он забывал о себе, обнимая любовью не только жителей родного села, но и всех окрестных селений."

Отредактировано Таня Р. (2015-11-10 19:39:35)

6

Спасибо, Танюша.

7

От философии  к патрологии. От неверия к вере.

8

Он был монах.

Мы все проверимся на веру,
И на "подай", на "не убей"...

Два человека на галеру
Продал находчивый еврей.
Один, выламывая плечи,
На вёсла молча нажимал,
Порою глядя в щель далече,
Как-будто что-то там видал...
Другой, смекалистый детина,
Умом осматривал углы,
И как-то в ночь "ершом" не длинным
Спилил неслышно кандалы!
И вышел бунт. Как Божье чудо
Свободу приняли они.
И лишь один сказал:"Не буду
Я уходить. Путь будут дни
Мои от ваших дней короче,
Но кандалов я не сниму".
И атаман, прищурив очи
Спросил его: "А почему?"
"Я злу противлюсь. Вы начнёте
На суше пить и убивать,
А после Бога проклянёте,
Что Он позволил вам страдать.

Идите, братья, не печалясь
О мне. Мне смерть уже не страх", -
Сказал, безсмертья причащаясь,
Галерный раб. Он был монах.

9

http://www.golos-epohi.ru/upload/medialibrary/d11/%D0%9A%D1%83%D1%80%D0%BE%D1%87%D0%BA%D0%B0%20%D0%A0%D1%8F%D0%B1%D0%B0.jpg

10

Русские герои

Отечественная Война 1812-го года. Освобождение Отечества

https://youtu.be/3Pw04QZEOxk

11

:) Держись, соколы!

12

Свидетельство жизни...

Дух и плоть

Вся из физики, вся их химии
Состою, а душа моя
В этой ёмкости машет крыльями,
То кручиняся, то поя...
За оградкою ляжет химия
С моей физикой в пух и прах...
Но взлетит моя птица с крыльями,
Не присевши не облаках!

13

Жизнь и творчество Ивана Крылова

А нас учили власти красны,
Что он писал одни лишь...басни
Про обезьян, иглу из стога...
Лгуны они! Он верил в Бога,
Которого они убили
И ко Кресту вновь пригвоздили!

Он он дышал, а он любил,
Он Богу оды возводил,
Любя Христа по мере сил.

Он настоящим русским был.

Отредактировано Таня Р. (2016-01-18 01:05:19)

14

Царский поэт...

Царский поэт, или молитва Сергея Бехтеева

(Валерий Хатюшин)

    Давайте посмотрим: кто из советских поэтов воспел Гражданскую войну как нечто романтическое и необходимое? Ну разве что евреи Багрицкий и Светлов, которые в реальности не столько воевали на Гражданской, сколько создавали миф о сво`м участии в ней.
    Русские же поэты каким-то шестым чувством ощущали сермяжную истину, что воспевать тут особенно нечего, стараясь держаться подальше от этой братоубийственной бойни и любыми путями сторонясь ее и в жизни, и в творчестве. Вот когда началась Отечественная война — тогда наши поэты проявили себя во всем блеске. Один только Твардовский чего стоит, не говоря о десятках других. Но для воинов Белой гвардии та Гражданская была на деле Отечественной. Ведь у них отнимали Родину. Потому-то и дала она столько русских витязей, одинаково владевших оружием и поэтическим словом. Среди них был офицер-кавалергард и проникновенный поэт Сергей Бехтеев.

    Повторяю ещ` раз, потому что это очень важно: сейчас, в наше подлое, жестокое и лицемерное время стихи белогвардейских офицеров читаются и воспринимаются крайне современно. Более того, в них находишь удивительные поэтические совпадения. В 1992 году я писал в стихотворении «В конце века», когда о поэте Сергее Бехтееве абсолютно ничего не знал и не слышал:

…В начале жестокого века
антихрист ворвался в наш Дом.
Змеились чужие идеи,
в подвалах жила Красота,
покуда всё те ж иудеи
опять распинали Христа.
В подполье скрываясь доныне,
врагу Красота не сдалась.
Быть может, молитвами Сына
Россия из пепла спаслась.
Кровавые сверглись идеи,
издохла бесовская рать…
Да только всё те ж иудеи
Россию взялись распинать.

И вдруг читаю теперь такие строки в его стихотворении «Русская Голгофа», написанном в 1920 году, да к тому же исполненном в том же ритме:

Ликует Антихрист-Иуда,
Довольный успехом побед:
Свершилось вселенское чудо,
И царства христьянского — нет!
Гремит сатана батогами
И в пляске над грудой гробов
Кровавой звездой и рогами
Своих награждает рабов.
И воинство с красной звездою,
Приняв роковую печать,
К кресту пригвождает с хулою
Несчастную Родину-Мать!

Свернутый текст

  Теперь, когда атеистический XX век остался у нас за спиной, мы можем спросить сами себя: что было превыше всего для Российской империи как государства в прежние времена? Что являлось гарантом ее неколебимой державной стойкости перед любым врагом и любым несчастьем? И ответ может быть только один: Царь и Бог. Когда в сердце народа был Царь, а в душе — Бог, тогда никакая беда нам была не страшна и никакой враг не мог нас осилить. Но как только народ наш отрекся от Царя и от Бога, — беды, трагедии и катастрофы обрушились на Россию бесконечным потоком. (Тут необходимо сказать, что отречение Царя от власти было невозможно без отречения от Него народа. К тому же Николай II не отрекался ни от монархии, ни от Державы, он лишь после отказа от престола брата Михаила передал царство сыну Алексею.)
Без Царя и без Бога нет правды, нет высшей Истины и нет справедливости на земле. Поэт и беззаветный патриот Сергей Бехтеев настолько остро чувствовал и понимал это, что, начиная с 1917 года, уже ни о чем другом не мог говорить в своих стихах. Его лира, точно вечевой колокол, изо всех сил пыталась пробудить оглохший в распрях и заблудший народ, заставить очнуться Россию и осознать свое гибельное сиротство. Его так и называли при жизни — «Царский звонарь». Но зов этой набатной лиры уже почти никто не слышал в народной среде:

Гулко несется заутренний звон,
Будит упрямо заспавшихся он,
Но, погруженный в тревоги забот,
Спит непробудно плененный народ.
Спит наша Русь, отгоняя сквозь сон
В двери стучащийся радостный звон,
Вновь неспособная сердцем принять
Мира и веры былой благодать.

Но даже сквозь кровь и муки Гражданской войны и сквозь тягостные годы эмиграции Сергей Бехтеев пронес веру в воскрешение богоносного народа и Российской империи, веру в неизбежное признание нашей Родиной святости Царя. Да, удивляет, но не поражает дар предвидения поэта, поскольку поэт милостью Божьей никогда не сомневается в том, что свет Истины и дух справедливости рано или поздно, хоть через века, но побеждают любое зло и всякую ложь. Он знал — русский Царь воскреснет и вместе со своей замученной Семьей обретет святость. Все случилось гораздо раньше и в точности с прозрением поэта:

Пройдут века, ночные тени
Разгонит светлая заря,
И мы склонимся на колени
К ногам Державного Царя.
Забудет Русь свои печали,
Кровавых распрей времена;
Но сохранят веков скрижали
Святых Страдальцев Имена.
На месте том, где люди злые
Сжигали Тех, Кто святы нам,
Поднимет главы золотые
Победоносный Божий Храм.
И, Русь с небес благословляя,
Восстанет Образ неземной
Царя-Страдальца Николая
С Его замученной Семьей.

Сергей Сергеевич Бехтеев родился 7 апреля (по ст. стилю) 1879 года в с. Липовка Елецкого уезда Орловской губернии в родовитой дворянской семье, в которой глубоко были заложены основы православного видения мира. Учился и воспитывался в Императорском Александровском (Царскосельском) лицее, где в свое время учился А.С. Пушкин. Там же он впитал и любовь к поэтическому слову. Три родные сестры С. Бехтеева состояли фрейлинами Царского двора, и потому с юности он близко соприкасался с придворной жизнью и ее атмосферой. В дальнейшем верность Императорской Семье и приверженность монархии он сохранит в душе до конца своих дней. По окончании Лицея он поступил на службу в подшефный Ее Императорскому Величеству Кавалергардский полк, где получил чин корнета.
Свой первый сборник стихов он издал в 1903 году. Книга эта вышла с посвящением матери Царя Николая II Императрице Марии Федоровне.
С началом Мировой войны С. Бехтеев служит в действующей армии и после получения ранения в грудь попадает в Дворцовый лазарет, где удостаивается посещения Государыней Александрой Федоровной с Великими Княжнами. После лечения вновь отправляется на фронт и снова получает ранение — в голову. После лечения едет на родину, где узнает, что от него ушла любимая женщина. Горечь измены уже тогда коснулась его стихотворного творчества. Для продолжения лечения в начале 1917 года он уезжает на Кавказ — в Кисловодск и Пятигорск. Там и застает его известие об отречении Николая. В его творчестве происходит резкий перелом — от личной драмы к высокопатриотическому осознанию событий, происходящих в стране. Здесь С. Бехтеев создает свой первый цикл гражданской лирики.
В октябре 1917 года поэт возвращается в свой губернский город Орел и, видя хаос беззакония и разгром прежней жизни, пишет пять стихотворений — «Россия», «Боже, Царя сохрани», «Верноподданным», «Святая ночь» и легендарная «Молитва», ставшая затем широко известной в Советской России. Через графиню А.В. Гендрикову эти стихи удалось передать в Тобольск Царской Семье, для которой они стали большой моральной поддержкой.
Со стихотворением «Молитва», была связана удивительная мистическая история. Дело в том, что во время расследования Комиссией Н.А. Соколова преступления в Екатеринбурге автограф «Молитвы», сделанный рукой Великой Княжны Ольги, был обнаружен в книге, подаренной ей матерью — Императрицей Александрой Федоровной (на книге сохранилась надпись: «В. К. Ольге. 1917. Мама. Тобольск»). По этой причине долгое время авторство «Молитвы» приписывалось царевне Ольге и в советское время «Молитва» даже публиковалась под ее именем. Эта история и впрямь выглядела очень правдоподобно: царевны при их кротости перед своей гибелью действительно могли молить Господа о прощении их мучителей.

Пошли нам, Господи, терпенье
В годину буйных, мрачных дней
Сносить народное гоненье
И пытки наших палачей.

Дай крепость нам, о Боже правый,
Злодейства ближнего прощать
И крест тяжелый и кровавый
С Твоею кротостью встречать.

И в дни мятежного волненья,
Когда ограбят нас враги,
Терпеть позор и униженья,
Христос, Спаситель, помоги!

Владыка мира, Бог вселенной!
Благослови молитвой нас
И дай покой душе смиренной
В невыносимый, смертный час.

И у преддверия могилы
Вдохни в уста Твоих рабов
Нечеловеческие силы
Молиться кротко за врагов!

Сознавая свой офицерский долг служить гибнущей Отчизне, Сергей Бехтеев вступает в Добровольческую армию. В ней он воюет с 1918-го по 1920 год, публикуясь в некоторых военных газетах.
Свой долг Сергей Бехтеев исполняет до конца, разделив все тяготы и скорби с Белым воинством. В рядах Белой армии поэт отступает в Крым. В ноябре 1920 года он навсегда покидает Россию, со множеством русских изгнанников отплыв из Керчи на пароходе «Самара». Прощаясь с Родиной, он пишет стихотворение «Прости», проникнутое горькой тоской и покаянием:

В глазах раскинулся широко
Простор безбрежного пути,
И шепчем мы с тоской глубокой:
«Отчизна милая, — прости!»

    Найдя прибежище в сербской Воеводине неподалеку от г. Нови Сад, С.С. Бехтеев становится активным участником общественной жизни русской диаспоры, пишет статьи, редактирует издававшуюся в Белграде монархическую газету «Русский стяг». Свою гражданскую лирику он объединяет в сборник «Песни русской скорби и слез», который выходит в свет в Мюнхене в 1923 году. В 1925 году выходит его автобиографический роман «Два письма»; в нём он с болью говорит о причинах поражения Добровольческой армии. Любовная лирика Бехтеева вошла в книгу «Песни сердца», изданную в Белграде в 1927 году. Но главный мотив поэзии Бехтеева — это, конечно, трагедия России, измена Царю ближнего окружения, предательство интеллигенцией и русским дворянством белой идеи и надежда на воскрешение великой Империи.

   В конце 1929 года С.С. Бехтеев переехал во Францию и поселился в Ницце, где и провёл все свои оставшиеся годы. Здесь он тоже вошёл в круг русских единомышленников, так как в Ницце находился один из монархических центров, служит старостой храма во имя Державной иконы Божией Матери. В 1934 году здесь же был издан его сборник стихов «Царский гусляр». В 1949, 1950, 1951 и 1952 гг. вышли в свет четыре его книги, объединённые одним названием «Святая Русь» и ставшие полным собранием стихотворений.

     Надо сказать, что идея «За Веру, Царя и Отечество» настолько глубоко проникла в сознание поэта-монархиста Сергея Бехтеева, что никакие другие идеи, захватившие в то время Европу, и никакие другие события, происходившие в мире, уже не волновали его сознание. Даже Вторая мировая война никак не отразилась в его стихах, в которых он продолжал воспевать Россию, запечатленную его душой до революционной смуты. Всё творчество Бехтеева — это неустанная, самозабвенная молитва за Святую Русь.

Довольно насмешек, довольно обид,
Предательской лжи и обмана!
Проснись, всенародный запятнанный стыд!
Пусть Божия правда опять озарит
Потёмки земного тумана!

Крамольная сила, рассейся, уйди!
Смирись, окаянное племя!
Надежда проснулась в усталой груди,
И очи мои лицезрят впереди
Грядущее, светлое время.

Безумство уляжется, горе пройдёт,
Рассеются скорби и муки,
И вновь возрождённый, счастливый народ,
Увидев желанного Солнца восход,
Протянет к Нему свои руки.

Тогда, о, тогда мне не жаль умереть.
Жила бы лишь правда в народе.
На песни мои вам оков не надеть.
Я буду и мёртвый восторженно петь
О Боге, Царе и свободе!..

Скончался С.С. Бехтеев 4 мая 1954 года. Похоронен на русском кладбище в Ницце. На могильной плите сделана надпись: «Сергей Сергеевич Бехтеев. Лицеист 59 выпуска Имп. Александровского лицея. Царский поэт. Офицер Белой Армии».

Время всё расставляет по своим местам. Шелуха отпадает и превращается в прах. Но живое слово, за которым стоят честь и достоинство, как зеленая ветвь, пробивается сквозь любые нагромождения лжи и клеветы. Поэты Белой гвардии возвращаются на Родину своим блистательным творчеством. Они возвращаются к нам на века и уже никогда не уйдут из наших сердец.

Сергей БЕХТЕЕВ

       КОНЬ КРАСНЫЙ

Как зверь из клетки вековой,
Народ наш выпущен на волю
И, словно дикий конь по полю,
Летит, подхлестнутый молвой.

Неукротим безумный бег
Коня строптивого, лихого,
На нем нет всадника былого,
С ним разделявшего ночлег.

Пылает взор его огнём,
Он рвется в даль, неукротимый;
Ему в степи необозримой
Конец и гибель — нипочём.

Топча серебряный ковыль,
Преграды грудью расшибая,
Он скачет, яростно вздымая
Клубами вьющуюся пыль.

Почуя вольности дурман,
Исполнен силы и отваги,
Чрез пни, болота и овраги
Он мчит, как грозный ураган.

Надулись ноздри, гневный рот
Оделся пеной белоснежной.
Не удержать уздой железной
Его неистовый полёт.

Кто, страх понятный прочь гоня,
Безумца воли обуздает,
Кто, для спасенья, оседлает
Осатаневшего коня?

                 * * *

Русь горит! Пылают зданья,
Гибнут храмы и дворцы,
Книги, мебель, изваянья,
Утварь, живопись, ларцы.

Гибнет долгих лет нажиток,
Плод тяжелого труда,
Недостаток и избыток,
Накоплявшийся года.

Злобный гений торжествует
Праздник крови и огня;
Он, смеясь, на пламя дует,
Волны красные гоня.

И клубясь и извиваясь,
Пляшут пляску языки,
К небу с свистом поднимаясь,
Гневны, грозны и дики.

Русь горит!.. И безвозвратно
Гибнут перлы красоты.
Так сбываются превратно
Вольнодумные мечты.

         У КРЕСТА

Шумит народ, тупой и дикий,
Бунтует чернь. Как в оны дни,
Несутся яростные крики:
«Распни Его, Пилат, распни!
Распни за то, что Он смиренный,
За то, что кроток лик Его.
За то, что в благости презренной
Он не обидел никого.
Взгляни — Ему ли править нами,
Ему ли, жалкому, карать!
Ему ли кроткими устами
Своим рабам повелевать!
Бессилен Он пред общей ложью,
Пред злобой, близкой нам всегда,
И ни за что к Его подножью
Мы не склонимся никогда!»
И зло свершилось! Им в угоду
Пилат оправдан и омыт,
И на посмешище народу
Царь оклеветан... и... убит!
. . . . . . . . . . . . . . . . . .
Нависла мгла. Клубятся тени.
Молчат державные уста.
Склонись, Россия, на колени
К подножью Царского Креста!

             КОНЕЦ РУССКОЙ БЫЛИНЫ

То не ветер в поле стонет,
То не вьюга горько плачет:
То народ себя хоронит.
Горе пляшет, горе скачет.

В грустном гуле перезвонов
Вдаль несутся панихиды
Бесконечных русских стонов,
Полных скорби и обиды.

Наша старшая Держава!
Пал Орел мечты славянской!
Пали наша честь и слава,
Вера Церкви Христианской.

Плещут стаи волн Босфора;
Блещет месяц на Софии;
Но в Стамбуле дверь собора
Вновь открыта для России.

В грязь затоптан бархат стягов;
В поле сечи — смолкли тризны;
И... опять мы ждем варягов
Для измученной отчизны.

                      МОЛИТВА

Посвящается Их Императорским Величествам
Великим Княжнам Ольге Николаевне и Татьяне Николаевне

Пошли нам, Господи, терпенье
В годину буйных, мрачных дней
Сносить народное гоненье
И пытки наших палачей.

Дай крепость нам, о Боже правый,
Злодейства ближнего прощать
И крест тяжелый и кровавый
С Твоею кротостью встречать.

И в дни мятежного волненья,
Когда ограбят нас враги,
Терпеть позор и униженья,
Христос, Спаситель, помоги!

Владыка мира, Бог вселенной!
Благослови молитвой нас
И дай покой душе смиренной
В невыносимый, смертный час.

И у преддверия могилы
Вдохни в уста Твоих рабов
Нечеловеческие силы
Молиться кротко за врагов!

             РУССКАЯ ГОЛГОФА

Сбылось предсказанье Мессии,
И «тьма» пересилила «свет»!
Явился Антихрист в России —
Кровавый тиран Бафомет.
Крамолой всё царство объято,
Нет буйствам и распрям конца;
Брат поднял десницу на брата,
Сын поднял свой меч на отца.
И режутся русские люди,
И бьются два стана врагов;
От слез надрываются груди
У сирот-малюток и вдов.
Но дьявол не спит и не дремлет,
Он полон коварства и зол,
На Церкви он руку подъемлет,
И рушится Божий престол.
Справляют свой праздник злодеи,
Сжигая культуру в огне,
И новый удар иудеи
Готовят Христовой стране.
Народ обратился в лагуну,
Он прет из далекой глуши.
Китаец спасает коммуну,
Пируют в Кремле латыши.
Трепещут от стонов застенки,
За пыткою пытка спешит,
И выкрик неистовый: «К стенке!»
Из дьявольской пасти звучит.
Ликует Антихрист-Иуда,
Довольный успехом побед.
Свершилось вселенское чудо,
И царства христьянского — нет!
Гремит сатана батогами
И в пляске над грудой гробов
Кровавой звездой и рогами
Своих награждает рабов.
И воинство с красной звездою
Приняв роковую печать,
К кресту пригвождает с хулою
Несчастную Родину-Мать!

          ЦАРСКИЙ ЗВОНАРЬ

В колокол вещий ударил, как встарь,
Ночью Пасхальною царский звонарь.
Звоны торжественно в дали плывут,
Будят заснувших и громко зовут:
«Встань, поднимись, православный народ,
Кончился срок твоих горьких невзгод,
Кончились пытки гонимых рабов,
Нет больше казней, темниц и гробов.
Мы — благовестники дивных чудес,
Царь твой от смерти для жизни воскрес,
Ныне к тебе Он во славе грядет,
Богом наказанный, сирый народ.
Внял твой Господь покаянным мольбам;
Встань, поднимись и воскресни ты сам,
Слезы страданий и скорби отри —
Близится время Христовой зари!»

Гулко несется заутренний звон,
Будит упрямо заспавшихся он,
Но, погруженный в тревоги забот,
Спит непробудно плененный народ.
Спит наша Русь, отгоняя сквозь сон
В двери стучащийся радостный звон,
Вновь неспособная сердцем принять
Мира и веры былой благодать.
Редко во мраке блестят огоньки —
Это все те, кто к воскресшим близки.
Свечи затеплив, на Пасху Царя,
Бодро идут они, верой горя.

                    ВРАЖЬИ СИЛЫ

Не ищите спасенья в оружье людском
От гоненья, оков и тюрьмы.
Грозный бой наш ведём мы с незримым врагом,
С диким полчищем злобы и тьмы.
Оттого в этот страшный, томительный час
Так мучительна тяжесть креста,
Что весь ад сатаны ополчился на нас
За служенье заветам Христа.
Оттого мы и в мире страдаем одни,
Что бесовская грозная рать
Отомщает России за светлые дни,
За былую её благодать.
Отомщает за веру горячих молитв,
За трезвон златоглавых церквей,
За борьбу бескорыстную жертвенных битв,
За премудрость и кротость Царей.

                  МАТЬ

Во имя безумной идеи «свобод»
В крови задыхается русский народ,
Бессильный сорвать свои путы,
Бессильный злодеев из царства изгнать,
Бессильный за правое дело восстать
В годины невиданной смуты.

Деля меж собою по вкусу жранье,
Над падалью громко кричит воронье,
Справляя свой праздник кровавый.
Слетаются гости на радостный пир,
В Россию их шлет за поживою мир
Для хищной, бесстыдной забавы.

Под алчные крики, насмешки и гам
С торгов достаются «друзьям» и врагам
Клочки оскверненного тела.
Железные клювы клюют и клюют,
Когтистые лапы безудержно рвут,
Работая нагло и смело!..

О, люди! О, братья! Забудем раздор!
Ведь тризна злодеев — наш русский позор,
Глумленье над трупом любимым.
Пора помириться! Довольно молчать!
Ведь это же нашу несчастную Мать
Насилуют в доме родимом!

         ЦАРЕВИЧ АЛЕКСЕЙ

В дни нашей скорби безнадежной,
В дни общей слабости людской
Твой Образ девственный и нежный
Влечет нас прелестью былой;
Влечет лучистыми глазами
С их неподдельной добротой,
Влечет небесными чертами,
Влечет нездешней красотой.
И забываются ошибки
И скорбь, терзающая нас,
При виде царственной улыбки
Твоих невинных, детских глаз.
И сердцу кажутся ничтожны
Все наши праздные мечты,
И страх корыстный и тревожный,
И голос мелкой нищеты.
И в эти сладкие мгновенья
Пред обновленною душой
Встает, как светлое виденье,
Твой Образ чистый и святой.

                 ЦАРЕУБИЙЦЫ

Кровь Его на нас и на детях наших.
Мф. 27. 25

Был темен, мрачен бор сосновый;
Трещал костер; огонь пылал,
И в мраке свет его багровый
Злодеев лица озарял.
В зловещем сумраке тумана,
От мира спящего вдали
Рабы насилья и обмана
Тела истерзанные жгли.
Вперялись в тьму злодеев очи,
В немом предчувствии беды,
Спешил убийца в мраке ночи
Стереть кровавые следы.
Не дрогнула рука злодея,
Не возмутился он душой,
И пали в славу иудея
Отец и Отрок дорогой.
Во всей Руси благословенной
Не отыскалось никого,
Чтоб удержать удар презренный
В тот миг, направленный в Него.
И умер Он, как был, великий,
Державно кроткий, всеблагой
Перед глазами банды дикой,
Кипевшей местью и враждой.
Пучина гнусных злодеяний
Была безсильна осквернить
Минуты царственных страданий
И слез, которых не забыть.
Одни, с молитвами своими,
С великой правдой на челе
Они ушли от нас святыми,
Как жили с нами на земле.
Пройдут века, ночные тени
Разгонит светлая заря,
И мы склонимся на колени
К ногам Державного Царя.
Забудет Русь свои печали,
Кровавых распрей времена;
Но сохранят веков скрижали
Святых Страдальцев Имена.
На месте том, где люди злые
Сжигали Тех, Кто святы нам,
Поднимет главы золотые
Победоносный Божий Храм.
И Русь с небес благословляя,
Восстанет Образ неземной
Царя-Страдальца Николая
С Его замученной Семьёй.

                  ЗА ЧТО?

Нам, русским, послан Крест тяжёлый,
И мы должны его влачить
За грех чудовищной крамолы,
За то, что не хотели чтить
В своей бессовестной гордыне,
Как непокорные сыны,
Нам Богом данные святыни
Благой и мудрой старины.
За то, что нехристям в угоду
Преступный замысел творя,
Себе мы прочили свободу
И свергли Ангела-Царя.
И тем, покрыв себя позором,
Дерзнули клятву осквернить,
За всех нас данную Собором, —
Вовек Романовым служить.
И вот за этот грех великий
Страдаем всюду мы теперь,
И Русью правит деспот дикий,
Бесчеловечный, лютый зверь.
И долго будем мы томиться
Под нам ниспосланным Крестом,
Пока в душе не совершится
У нас великий перелом,
Пока от зол мы не очнёмся,
И, приведя наш бунт к концу,
К Царю мы, каясь, не вернёмся,
Как дети блудные к Отцу.

            БЛАГОВЕСТ

Из глаз бегут от счастья слёзы —
Ты жив, Пресветлый Государь,
Сбылись несбыточные грёзы
И спас Тебя Небесный Царь.
Всевышним Промыслом хранимый,
На страх и трепет всем врагам
Ты воссиял опять, Любимый,
Во славу и на радость нам.
Блюдя Тебя всезрящим взором,
Царица Неба в годы смут
Своим Пречистым омофором
Тебя сокрыла от иуд.
И, укрепив духовной силой,
В дни самосудов, зверств и зла
Над преждевременной могилой
Стезей чудесной провела.
И в сердце веры нет обману,
И, славя Господа Христа,
Опять поют Тебе «Осанну»
Мои счастливые уста.
Несись же благовест веселый,
Струись пасхальный, вещий звон,
Зовя поля, леса и долы
К Царю Святому на поклон.

                   НЕМНОГИМ
Блажени изгнании правды ради,
яко тех есть Царство Небесное.
Мф. V. 10

Блажен, кто в дни борьбы мятежной,
В дни общей мерзости людской,
Остался с чистой, белоснежной,
Неопороченной душой.
Блажен, кто в годы преступлений,
Храня священный идеал,
От повседневных искушений
Умом и сердцем устоял.
Блажен, кто, вписывая повесть
В скрижали четкие веков,
Сберег, как девственница, совесть
И веру дедов-стариков.
Блажен, кто Родину не предал,
Кто на Царя не восставал,
Кто чашу мук и слёз изведал,
Но малодушно не роптал.

               МОЯ ВЕРА

Народ мой великий не должен, не может
Бесовское рабство влачить,
Он всё одолеет, он всё превозможет,
Сумеет себя воскресить.
Он встанет из праха, воскреснет из тленья
С очищенной скорбью душой,
Познавший обиды и ужас паденья
В пучине крамолы людской.
Ведомый ко благу Господней десницей
Сквозь дебри житейских невзгод,
Он встанет, как Лазарь, из смрадной гробницы,
И к Божьим стопам припадёт.

                 РОССИЯ

Была Державная Россия,
Была великая страна
С народом мощным, как стихия,
Непобедимым, как волна.
Но под напором черни дикой,
Пред ложным призраком «свобод»
Не стало Родины великой
Распался скованный народ.
В клочки разорвана порфира,
Растоптан царственный венец,
И смотрят все державы мира,
О, Русь, на жалкий твой конец.
Когда-то властная Царица,
Гроза и страх своих врагов,
Теперь ты жалкая блудница,
Раба, прислужница рабов!
В убогом рубище, нагая,
Моля о хлебе пред толпой,
Стоишь ты, наша Мать родная,
В углу с протянутой рукой.
Да будут прокляты потомством
Сыны, дерзнувшие предать
С таким преступным вероломством
Свою беспомощную Мать!

             МОЙ НАРОД

Среди скорбей, среди невзгод
Всегда я помню мой народ;
Не тот народ, что ближним мстит,
Громит, кощунствует, хулит,
Сквернит святыни, нагло лжёт,
Льёт кровь, насилует и жжёт,
Но тот народ — святой народ,
Что крест безропотно несёт,
В душе печаль свою таит,
Скорбит, страдает и молчит,
Народ, которого уста
Взывают к милости Христа
И шепчут с крестного пути:
«Помилуй, Господи, прости!..»

                    СВОБОДА

Желанное, светлое слово — «свобода»,
Прекраснейший лозунг на вид,
В устах исступленного зверя-народа
Преступной насмешкой звучит.

Свобода — темница! Свобода — оковы!
Свобода — законный грабеж!
Свобода — венец, как и прежде терновый!
Какая ужасная ложь!

            ВЕЛИКИЙ ХАМ

Он идет, великий Хам,
многорукий, многоногий,
Многоглазый, но безбогий,
Беззаконный, чуждый нам.

Слышим, слышим — это он
С грубой наглостью смеется;
Это он галдит, плюется
И смердит со всех сторон.

Посмотри — он на глазах
Топчет розы, рушит зданья,
Вековые изваянья
Повергая дерзко в прах.

Видишь — он уж здесь и там,
Возле нас и вместе с нами;
Мы стоим пред ним рабами,
Шепчем: «Сжалься, грозный Хам».

»Шапки к черту предо мной!
Я пришел, стихийно-дикий!
Я — ваш царь, я — Хам великий,
Вам ниспосланный судьбой.

В красной пляске круговой
Храмы я, смеясь, разрушу;
Вырву сердце, вырву душу
У живущих головой.

Я заставлю пред собой
Колебаться в страхе троны;
Я к ногам своим короны
Брошу с дьявольской хулой.

Позабудьте навсегда
Знанья, роскошь и искусства:
Я вам дам иные чувства,
Чувства, чуждые стыда.

Так иди ж на общий пир,
Зверь стобрюхий, многоликий;
Я — ваш царь, я — Хам великий;
Я сотру культурный мир!..»

                  ЗЕМЛЯ И ВОЛЯ

Тяжелое время всеобщей разрухи,
Как туча, нависло в стране;
И образ ужасный кровавой старухи
Повсюду мерещится мне.
Костлявая тень с сатанинской улыбкой
По градам и весям ползёт
И, нагло глумясь над народной ошибкой,
К свободе проклятой зовёт:
«Вставай, поднимайся, рабочая сила!
Кинжалы и косы востри!
Я долго боролась, но я победила,
И пали в России Цари!
Проснись, раскачайся, народ сиволапый,
Я чёрный вам дам передел.
Удвойте, утройте мужичьи нахрапы,
Делите господский надел.
Не бойтесь возмездья, не бойтесь расплаты,
Спешите за мной, удальцы!
Мозолистой дланью громите палаты,
Сжигайте дома и дворцы!..»
Пылает кровавое зарево неба,
Пылают усадьбы подряд,
Пылают адоньи свезённого хлеба -
И красные галки летят.
Ликует и пляшет с народом старуха
Под грозный, погромный набат;
Мила ей всеобщая наша разруха,
Наш общий, смертельный разлад.
Гремят и несутся хулы и проклятья,
Чернь празднует вольную новь,
И в пьяном неистовстве режутся братья,
И льётся крестьянская кровь!

                  ЗВОНАРЬ

Грозно удары гудят и гудят,
Колокол плачет и стонет;
Пьяный народ под зловещий набат
Совесть навеки хоронит.

Дергает веревье страшный звонарь
С злобой и яростью пьяной;
В зареве красном зловонная гарь
Носится в дымке туманной.

Громко скликает гудящая медь
Чернь на кровавое вече.
Рвется на волю двуногий медведь,
Падая кубарем с печи.

Рушатся кровли церквей и палат,
Падают в парке берёзы;
Эхом звериным далеко звучат
Вопли, хулы и угрозы.

Челядь под крики и звон топоров
Празднует праздник свободы,
С песнями пляшут у ярких костров
Диких людей хороводы.

Льётся сивуха; ликует разврат;
Боги летят с пьедесталов;
Зычно скликает погромный набат
К падали красных шакалов.

Шапка упала к ногам звонаря;
Ждать, мол, осталось немного:
Выкинул он из России Царя,
Выкинет кстати и Бога.

Грозно удары гудят и гудят,
Колокол плачет и стонет;
Пьяный народ под зловещий набат
Совесть навеки хоронит.

            К РЫЦАРЯМ БЕЗ СТРАХА И УПРЕКА

Бьёт наш последний, двенадцатый час!
Слышите голос, сзывающий нас,
Голос забытый, но голос родной,
Близкий, знакомый и нам дорогой.
Слышите вы этот властный призыв
Слиться в единый, могучий порыв,
В грозную тучу крылатых орлов,
Страшных для наших исконных врагов.
Рыцари чести и долга, вперед!
Гибнет отечество, гибнет народ,
Стонет под гнетом родная земля,
Стонут и плачут леса и поля!
Время не терпит, страданье не ждёт,
Вождь Венценосный вас громко зовёт
В даль роковую, кровавую даль,
Где притаилась людская печаль...
Взденьте кольчуги, возьмите булат,
Крест начертите на золоте лат.
К битве священной готовясь скорей,
Смело седлайте ретивых коней!
Время не терпит, страданье не ждёт,
Гибнет отечество, гибнет народ,
Гибнут святыни родных очагов
В яростном стане кровавых врагов.
Рыцари чести и долга, вперед!
Голос Державный нас снова зовёт
В грозный, великий Крестовый поход.
Рыцари чести и долга — вперёд!

                ВЕРНОПОДДАННЫМ

Не унывай, не падай духом:
Господь рассеет царство тьмы,
И вновь прилежным, чутким слухом
Наш русский гимн услышим мы.

И снова наш Отец Державный
На прародительский Свой трон
Взойдет, как встарь, Самодержавный,
Сынов сзывая на поклон.

И в жалком рубище, нагая,
К стопам великого Царя
Падет в слезах страна родная,
Стыдом раскаянья горя!

И скажет Царь, в уста лобзая
Свою предательницу-дочь:
«Я все простил тебе, родная,
И Сам пришел тебе помочь.

Не плачь, забудь былые ковы;
С тобой я буду до конца
Нести твой крест, твои оковы
И скорбь тернового венца!»

                 БОЖЕ, ЦАРЯ СОХРАНИ

Боже, Царя сохрани
В ссылке, в изгнаньи, вдали,
Боже, продли Его дни,
Боже, продли!

Дай Ему силы сносить
Холод и голод тюрьмы;
Дай Ему власть победить
Полчища тьмы!

Да не утратит Он Сам
Веру в мятежный народ;
Да воссияет Он Нам
В мраке невзгод.

Боже, спаси, сохрани
Мать и невинных Детей!
Дай Им счастливые дни
В царстве цепей!

Пусть пред иконой Твоей
Тихой, вечерней порой
В блеске лампадных огней
Вкусят страдальцы покой.

Белый, великий наш Царь,
Сирый народ не оставь;
Снова Россией, как встарь,
С славою правь!

Гнусность измены прости
Темной, преступной стране;
Буйную Русь возврати
К милой, родной старине...

Крестное знамя творя,
Молит истерзанный край:
«Боже, отдай нам Царя,
Боже, отдай!»

                   СВЯТАЯ НОЧЬ

Ночь и мороз на дворе;
Ярко созвездья горят;
В зимнем седом серебре
Молча деревья стоят.
Дивен их снежный убор:
Искр переливчатый рой
Радует трепетный взор
Дивной стоцветной игрой.
Блещут в Тобольске огни,
В мраке сверкая, дрожат;
Здесь в заточеньи Они
Скорбью Монаршей скорбят.
Здесь, далеко от людей,
Лживых и рабских сердец,
В страхе за милых Детей,
Спит их Державный Отец.
Искрятся звезды, горя,
К окнам изгнанников льнут,
Смотрят на ложе Царя,
Смотрят и тихо поют:
«Спи, Страстотерпец Святой
С кротким Семейством Своим;
Ярким венцом над Тобой
Мы величаво горим.
Спи, покоряясь судьбе,
Царь побежденной страны;
Ночь да откроет Тебе
Вещие, светлые сны.
Спи без тревог на челе
В тихую ночь Рождества:
Мы возвещаем земле
Дни Твоего торжества.
Светочи ангельских слез
Льются, о правде скорбя;
Кроткий Младенец Христос
Сам охраняет Тебя!»

                          ВЕНЦЕНОСЕЦ

Он мне грезится всюду, венчанный Изгнанник,
Осененный терновьм венцом,
Неповинный Страдалец, небесный Избранник
С величавым и кротким лицом.

Изнывает ли сердце под гнетом страданий,
Грудь ли жмется от думы больной —
И в юдоли скорбей, и в борьбе испытаний
Он везде и всегда предо мной.

И мне чудится — слышу я голос любимый,
Слышу милую, нежную речь;
И, тоскуя в изгнаньи, всем миром гонимый,
Я спешу свое горе пресечь.

И слагаются накрест усталые руки,
Замолкает мой ропот пустой;
И встают предо мной Его горькие муки,
Его крест, Его подвиг святой.

О, мой Царь; унижёный злодеям в угоду,
Всеми преданный в годы войны,
Ты погиб за любовь к дорогому народу,
За величье и славу страны.

О, гляди на меня всеблагими очами,
Будь всегда и повсюду со мной,
Пробуждая в душе неземными речами
Веру в правду и подвиг земной.

                     СВЯТАЯ РУСЬ

Где ты, кроткая, православная,
Наша матушка Русь широкая,
Меж сестер славян сестра главная,
Светлокудрая, синеокая?
У тебя ли нет голубых морей,
Вековых лесов, поднебесных гор,
У тебя ли нет тучных нив-степей,
Городов и сел, веселящих взор?
Что ж стоишь в углу, пригорюнилась,
В жалком рубище, Русь державная,
Бровью черною принахмурилась,
Обнищавшая и бесславная?
Нет парчи цветной на твоих плечах,
Нет венца Царей на твоем челе,
Грусть-тоска глядят у тебя в очах,
Сор-бурьян порос на твоей земле.
И вещает Русь, Русь убогая:
«Люди добрые, чужестранные,
Велика моя скорбь, и много я
Претерпела мук в дни желанные!
Изменила я Царю-Батюшке,
На гульбу пошла, врагом званная,
Я поверила воле-татюшке,
Продалась жиду, окаянная!
Обобрал меня душегубец-враг,
Истерзал мое тело белое,
Опоганил он мой родной очаг,
Загубил мое войско смелое.
Смолкла песня моя, песня вольная,
В дни кровавые, непогожие;
Не зовет молва колокольная
Люд молитвенный в Церкви Божии.
Вы скажите мне, где идти искать
Отца родного. Царя русского?
Исстрадалась я во крови плясать,
Под приказ-указ жида прусского.
И когда б Господь умудрил меня
Отыскать мое Солнце Красное,
Я б пошла к Нему чрез моря огня,
Чтоб узреть Его лицо ясное.
И упала б я у Царя в ногах,
Перед ним склонясь сирым колосом,
И с святой мольбой и слезой в очах
Говорила б я горьким голосом:
Прости, Батюшка, прости родненький,
Дочь распутную, дочь разгульную,
За вину мою, грех мой подленький,
Да за речь мою богохульную.
В мятежах-боях я измаялась,
Наказал Господь меня, пленницу,
Во грехах своих я покаялась,
Прости, Батюшка, дочь-изменницу!»

               ЦАРСКИМ ОРЛАМ

Спите, родные герои
Славных, великих боев!
К вам в гробовые покои
Доступа нет для врагов.
Полные грозной отваги,
В сечах кровавой войны
Долгу священной присяги
Все вы остались верны.
Вы от врагов не бежали,
Не торговались в бою,
Вы продавать не дерзали
Матерь-отчизну свою.
В муках вы молча сносили
Холод, и голод, и зной,
Родине честно служили
Вы небывалой войной.
Вас не пытали шпионы,
Тесно смыкаясь в кольцо;
С вас не срывали погоны,
Вам не плевали в лицо.
Чернь не глумилась над вами,
Вам не грозили бичи,
Тела не рвали штыками
Наши рабы-палачи...
Спите в далекой чужбине,
Смелые братья-борцы;
Лавры победные ныне
Вам суждены, храбрецы!
Ваши заветы святые
С вами навек не умрут.
Ваши дела боевые
Новых бойцов соберут.
Вновь разовьются знамена,
Смоется плесень обид,
Снова заблещут погоны,
Царственный гимн загремит.
Дружной семьей соберутся
Новые стаи Орлов,
К грозной борьбе встрепенутся
В гуле победных громов.
Спите, герои-солдаты,
Спи, богатырь-офицер;
Русскому войску богатый
Вы показали пример!
Вас не осудит кто-либо,
Враг вас добром помянёт,
Скажет вам «Братцы, спасибо»
Русский прозревший народ.
Спите в таинственных сенях
Сном горделивым Орлов.
Честная Русь на коленях
Плачет у ваших гробов...

                  ВИДЕНЬЕ ДИВЕЕВСКОЙ СТАРИЦЫ
                   (Зима лихолетий 1917 года)

Зимняя ночь и трескучий мороз на дворе;
Ели и сосны безмолвно стоят в серебре.
Тихо, безлюдно, ни звука не слышно кругом;
Бор вековой позабылся таинственным сном.
В сизом тумане над белой поляной одна
Робко, как призрак, скользит золотая луна —
Блещет огнями на рыхлых алмазных снегах,
Ярко играя на скитских червонных крестах.
Мирно обитель в сугробах навеянных спит,
Только вдали огонек одинокий блестит.
В келье сосновой, окутанной трепетной мглой,
Жарко лампада горит пред иконой Святой.
Пламя, мерцая, то гаснет, то, вспыхнув, дрожит.
Старица Ксенья на Образ с любовью глядит.
Катятся слезы из стареньких, слепеньких глаз;
Шепчут уста: «О, Господь, заступись Ты за нас!
Гибнет Россия; крамола по царству растет;
Мучит нечистый простой православный народ.
Кровь обагрила родные леса и поля,
Плачет и стонет кормилица наша земля.
Сжалься, Спаситель, над темной безумной страной,
Души смири, распаленные долгой войной.
Русь Православная гибнет, на радость врагам.
Сжалься, Господь, не карай нас по нашим грехам.
Боже великий, создавший и твердь и моря,
К нам снизойди и верни нам родного Царя!..»
Зимняя ночь и трескучий мороз на дворе;
Ели и сосны безмолвно стоят в серебре.
Тихо, безлюдно, ни звука не слышно кругом;
Бор вековой позабылся таинственным сном.
Жарко лампада горит пред иконой Святой.
Старица смотрит — и видит Христа пред собой.
Скорбные очи с любовью глядят на нее,
Словно хотят успокоить, утешить ее.
Нежно сказать: «Не печалься, убогая дщерь,
Духом не падай, надейся, молися и верь».
Робко лампада, мерцая, во мраке, горит.
Старица скорбно во мглу, в безнадежность глядит.
Смотрит — и видит, молитву честную творя,
Рядом с Христом Самого Страстотерпца Царя.
Лик Его скорбен, печаль на державном Лице;
Вместо короны стоит Он в терновом венце;
Капли кровавые тихо спадают с чела;
Дума глубокая в складках бровей залегла.
Смотрит отшельница, смотрит, и чудится ей —
В Облик единый сливаются в бездне теней
Образ Господень и Образ Страдальца-Царя...
Молится Ксенья, смиренною верой горя:
«Боже великий, единый, безгрешный, святой,
Сущность виденья рабе бесталанной открой;
Ум просветли, чтоб могла я душою понять
Воли Твоей недоступную мне благодать...»
Зимняя ночь и трескучий мороз на дворе;
Ели и сосны безмолвно стоят в серебре.
Тихо, безлюдно, ни звука не слышно кругом;
Бор вековой позабылся таинственным сном.
Жарко лампада пред образом Спаса горит;
Старица Ксенья во мглу, в беспредельность глядит.
Видит она — лучезарный, нездешний чертог;
В храмине стол установлен, стоит поперек;
Яства и чаши для званых рядами стоят;
Вместе с Иисусом Двенадцать за брашной сидят.
И за столом, ближе всех, одесную Его
Видит она Николая, Царя своего.
Кроток и светел Его торжествующий Лик,
Будто Он счастье желанное сердцем постиг,
Будто открылись Его светозарным очам
Тайны, незримые нашим греховным глазам.
Блещет в алмазах Его драгоценный венец;
С плеч ниспадает порфиры червленый багрец;
Светел, как солнце, державный, ликующий взор —
Ясен, безбрежен, как неба лазурный простор.
Падают слезы из стареньких, слепеньких глаз:
«Батюшка Царь, помолись Ты, Кормилец, за нас!» —
Шепчет старушка, и тихо разверзлись уста,
Слышится слово, заветное слово Христа:
«Дщерь, не печалься; Царя твоего, возлюбя,
Первым поставлю я в Царстве Святых у Себя!»
Зимняя ночь и трескучий мороз на дворе;
Ели и сосны безмолвно стоят в серебре.
Тихо, безлюдно, ни звука не слышно кругом;
Бор вековой позабылся таинственным сном.

          Я ТВЁРДО ВЕРЮ

Я твердо верю — день настанет,
Пройдет пора кровавых смут,
И перед нами в вечность канет
Слепой и дикий самосуд.

Я твердо верю — близко время,
Когда обманутый народ
Стряхнет мучительное бремя
Всех преступлений и невзгод.

Я твердо верю — Русь Святая,
Как феникс, встанет из огня,
И вновь воскреснет жизнь былая
В лучах блистательного дня.

                 КОЛОКОЛ

Колокол грянул, и медные звуки
Полные скорби, рыданий и муки,
Льются в кровавую даль,
В даль, где пылает отчизна святая,
В даль, где под игом от края до края
Стонут нужда и печаль.
Зычно рыдает металл благородный,
Честь пробуждая в стихии народной
Песней призывной своей.
Слышишь ли, Русь, эти вещие звоны,
Эти предсмертные русские стоны,
Вопли казнимых людей?
Встань! Поднимись величаво и грозно,
Сбрось с себя цепи, покуда не поздно,
Двери острогов открой.
И, обновленная в муках неволи,
Выйди навстречу сознательной воли,
С чистой воскресшей душой.

           УТРО РОССИИ

Довольно насмешек, довольно обид,
Предательской лжи и обмана!
Проснись, всенародный запятнанный стыд!
Пусть Божия правда опять озарит
Потемки земного тумана!

Крамольная сила, рассейся, уйди!
Смирись, окаянное племя!
Надежда проснулась в усталой груди,
И очи мои лицезрят впереди
Грядущее, светлое время.

Безумство уляжется, горе пройдет,
Рассеются скорби и муки,
И, вновь возрожденный, счастливый народ,
Увидев желанного Солнца восход,
Протянет к Нему свои руки.

И вновь над Россией заблещет заря,
И снова народ богомольный,
Любовью священной к Отчизне горя,
Падет на колени при въезде Царя
Под радостный звон колокольный.

Тогда, о, тогда мне не жаль умереть.
Жила бы лишь правда в народе.
На песни мои вам оков не надеть,
Я буду и мертвый восторженно петь
О Боге, Царе и свободе!..   

15

И всё  же  ЗНАЛ Дантес кровавый на ЧТО он руку подымал!

16

Матушка Ксения, близким и рассеяниях, помоги, родная, крест нам донести...

https://youtu.be/e3ItBa4-X4g

17

Евгений Боткин: с царем до конца. Доктора, расстрелянного вместе с царской семьей, причислили к лику святых http://www.pravoslavie.ru/90403.html .

18

Фильм реж. Урсуляка по книге Василия Госсмана "Жизнь и Судьба".

Честный взгляд. Прекрасная игра.

19

Напрасно старушка ждёт сына домой...

20

Претерпевший  до конца...

21

Крест...

22

Пора пришла узнать.

23

Извиняюсь, но вынужден привести справку об авторе этого фильма...что есть то есть
http://pravtor.ru/viewtopic.php?t=8527

24

Если кто то развеет мои сомнения, буду очень рад. Она, как оказалось, еще и передачу ведет на "Союзе"

25

Михаил55 написал(а):

Если кто то развеет мои сомнения, буду очень рад. Она, как оказалось, еще и передачу ведет на "Союзе"


А разве речь о Царёвой, Миша? Так о чём  или о ком речь-то? :)

26

Таня Р. написал(а):

А разве речь о Царёвой, Миша? Так о чём  или о ком речь-то?

Знать автора это не маловажная вещь.

27

Я не знаю пока, хто такая Царева ))))
но: фильм этот почему-то сразу, с первых же минут, не понравился. Очень. Смотреть дальше не стала - я доверяю своей интуиции и опыту, и "сомнительное" в себя не пихаю - ни еду, ни фильмы, ни людей...
Если есть вопросы у остальных и желание - я посмотрю весь фильм и конкретно укажу на то, что меня напрягло. Сейчас - простите, некогда )))))

28

Поди гости уже заждались красавицу?)))))

29

Понятно. История свергнутого Патриарха братской Церкви  Иерусалимской  никому не по духу. Ну, что ж. Дело хозяйское.

Может это вам, братцы поглянется :) Более весело!

30

Таня Р. написал(а):

Понятно. История свергнутого Патриарха братской Церкви  Иерусалимской  никому не по духу. Ну, что ж. Дело хозяйское.

Может это вам, братцы поглянется  Более весело!

Танечка, милая. Не только в самой "истории" дело - дело еще и в том, КТО и КАК ее рассказывает. Нельзя грязными руками приготовить полезную еду (причем она может быть и вкусной при этом - но отрава же!).

31

24 февраля отец Андрей Ткачев отвечал на вопросы мирян в Сретенском монастыре. Ответил и на животрепещущий вопрос о том, почему встречу готовили тайно, а "народ не спросили".
Смотрите начиная с 15:36 и далее (приблизительно полчаса идет отрывок)

32

Как в 45-м....

Отредактировано Таня Р. (2016-04-18 20:08:28)

33

Владимир Диксон. Русский поэт - эмигрант. Пронзительные стихи...

http://www.pravoslavie.ru/78194.html

34

Я РУССКИЙ И Я УСТАЛ ИЗВИНЯТЬСЯ!

   Я русский! Я устал! Устал извиняться, устал нести ответственность, устал стыдиться, устал чувствовать позор!

За что? За то, что из Азии пропал рабовладельческий строй? За то, что Латвия, Эстония, Литва катались как сыр в масле? За то, что, обороняя Порт-Артур, променяли 15 тысяч русских на 110 тысяч японцев? За то, что, обороняя Петропавловск-Камчатский в 1854 году, около 1000 ополченцев, потеряв 40 человек, отбили атаку трёхкратно превышающих сил, отправив в могилу или на койку 400 противников, и за то, что их командующий-англосакс застрелился?

Я русский и мне надоело за это извиняться

Я русский и устал извиняться
За то, что Кипр, Болгарию, Грецию освободили от турок? За то, что не дали уничтожить сербов? За то, что выполняя миротворческий долг, в Афганистане обменяли 15 тыс. на 200 тыс.? За то, что 90 десантников не дали прорваться 2500 боевиков через высоту 776? За то, что променяли 84 человека на 400? За то, что два батальона наёмников в Грозном не смогли уничтожить штурмовой отряд майкопской бригады? За то, что советская армия освободила Европу от фашизма?

Может, мне извиниться за Баязет? За Брестскую крепость? За «атаку мертвецов»? За эсминец «Новик» или лидер «Ташкент»? А может, пред монголами — за то, что мы иго сбросили? Или за Александра Невского, за то, что европейских рыцарей на дно Чудского озера спустил? За то, что Анна Ярославна научила Европу пользоваться вилкой и мыться хотя бы раз в месяц, а не раз в полгода? А может, извиниться за девятую парашютно-десантную роту 345-го гвардейского отдельного парашютно-десантного полка, принявшую бой на высоте 3234 в Афганистане?

За что я как русский должен здесь извиниться!?

За то, что, несмотря ни на что, мы сохранили честь, гордость и человеколюбие? За то, что наши правители не дают нас опустить до уровня Сомали? За то, что мои прадеды выбили с Дальнего Востока японцев и американцев?

Я русский и устал извиняться понял!..

Я должен извиниться за то, что немытая, забитая и необразованная Россия дала миру Толстого, Герцена, Горького, Гоголя, Ломоносова, Чернышевского, Гагарина, Королёва и Циолковского!

Да. Я устал. Я русский, и я устал извиняться за то, что я русский. За то, что во мне течёт кровь тех, кто прибивал щит на врата Царьграда, тех, кто разрушил Римскую империю, кто освоил 1/6 земной суши, тех, кто спас Европу от татаро-монголов и фашистов, тех, кто проехал по улицам Парижа, тех, кто на кораблях спасал будущие США от Британии (да, да, и это тоже!).

Почему только Россия и русские должны стесняться своей истории и посыпать голову пеплом?

Можно много перечислять, но… У каждого государства есть страницы истории, которыми можно гордиться, но почему-то только Россия и русские должны стесняться своей истории и посыпать голову пеплом! И перед кем? Перед Европой, которая уничтожила инков, ацтеков, майя, сжигала людей на кострах, вырезала пол-Африки, а остаток продала в рабство!

Интересно, что должны мы сделать, чтобы наконец-то все, «униженные» нами, нас простили? Может, хватит нам писать о своей истории в извиняющемся и самоуничижительном тоне? Лично я устал извиняться! Пора научиться гордиться тем, кто ты есть! Я русский, и хочу, чтобы мои дети гордились той страной, в которой они родились!

Пора научиться гордиться тем, кто ты есть!
https://elitsy.ru/posts/

35

Страстная в живописи.....

http://wallpapershidef.com/wp-content/gallery/images-of-jesus-christ-praying/Jesus+Praying.jpg

https://thefierymind.files.wordpress.com/2011/08/tissot-you-could-not-watch-one-hour-with-me-724x4791.jpg

Отредактировано Таня Р. (2016-04-28 01:51:27)

36

Таня Р. написал(а):

Я РУССКИЙ И Я УСТАЛ ИЗВИНЯТЬСЯ!

   Я русский! Я устал! Устал извиняться, устал нести ответственность, устал стыдиться, устал чувствовать позор!
.....

Супер! Вот просто - супер.
Мы просто - другие. Русские - мы другие. У нас, в принципе, есть за что и извиняться - но не перед остальными "просветленными" народами, а перед самими собой. Перед нашими предками и потомками. Пусть они нас простят! И еще - перед Богом... Вот там мы во многом виноваты - каждый сам по себе и все вместе. Пусть и Он нас простит...

А стыдиться нам вообще не стоит, это Гейропа последний стыд потеряла...

37

Спасибо, Татьяна. Отличная ссылка!

38

Ира, а почему не может быть иного мнения чем наше?

39

Немного юмора...

Народные герои России или папа-разгильдяй?:)

https://elitsy.s3.amazonaws.com/media/cache/17/2c/172c6fc7c83da2bf1ab16799bd20bbef.jpg

Отредактировано Таня Р. (2016-05-17 16:20:25)

40

Русские поэты.

17 мая 1945 года родился поэт Николай Николаевич Зиновьев.

..Меня печалит вид твой грустный,
Какой бедою ты тесним?.. —
А человек сказал: я — русский...
И Бог заплакал вместе с ним.
(Николай Зиновьев)

Среди огромного потока книг порою очень трудно
найти «настоящее». Или надо иметь своѐ врождѐнное чувство
слова, или рядом должен быть опытный, знающий учитель,
который бы ненавязчиво повернул твой интерес в нужную
сторону. То, что ярко блестит и раскрашено во все цвета
метафор, — это почти всегда подделка, а не настоящая
поэзия. Соловью не надо раскрашиваться под попугая,
изумительная песня маленького серенького певца всѐ ставит
на свои места.

Свернутый текст

В.Г. Распутина как-то спросили: «Что бы вы почитали
на сон грядущий, какого автора?» Он назвал Николая
Зиновьева. И добавил: «Талант Зиновьева отличен от других
ещѐ и тем, что он немногословен в стихе и чѐток в
выражении мысли, он строки не навевает, как это часто
бывает в поэзии, а вырубает настолько мощной и ударной,
неожиданной мыслью, — мыслью точной и яркой, что это
производит сильное, если не оглушающее впечатление...»
Жизненная и творческая биография Николая Зиновьева
лишний раз подтверждает, что поэтам на Руси во все времена
жилось несладко. Как свидетельствуют близкие ему люди, стихи его были замечены и опубликованы
ещѐ в начале 80-х годов, а широкая известность приходит только сейчас, спустя почти четверть века,
когда уже и несколько сборников вышло, и появились подборки стихов в толстых центральных
журналах.
Ясно совершенно, что он родился поэтом, но проявил себя как поэт в полный голос тогда, когда
спустились грозовые тучи над его большой и малой родиной. Стихи Н. Зиновьева — это не только
духовная биография поэта, но одновременно и правдивая история России конца XX — начала XXI века,
переданная через мысли и чувства простых людей, среди которых вырос и он сам.
Прадед поэта по матери — Кондрат Сергеевич Соболь — казак, верно служил царю, имел
Георгиевский крест IV степени за выдающееся мужество и храбрость. В 1941 году был взят в НКВД как
враг народа, а после (уже посмертно) реабилитирован. Прабабушка по матери — многодетная казачка,
верующая, добрая. Проводив мужа в лагеря, а трѐх сынов на защиту Родины, она со своими тремя
дочками помогала всем хуторянам выжить в военное лихолетье. Дед по матери — казак, до Великой
Отечественной войны работал в колхозе комбайнѐром. С войны не вернулся, погиб в Крыму, заменив в
бою погибшего командира.
Прадед по отцу был кучером у барыни, а прабабушка — горничной. Дедушка по отцу (уроженец
Курска) — строитель. Умер дед Дмитрий в 1941 году, оставив «амбарную книгу» стихов в редакции
местной газеты. Но после его смерти (уже началась война) книга эта затерялась, и никто теперь не знает,
что это были за стихи. Отец — Александр Дмитриевич Зиновьев — после службы в армии вернулся
домой в Кореновск и 46 лет проработал строителем. Он женился на учительнице начальных классов
Лидии Александровне Соболь, ей сейчас 72 года.
Николай Александрович Зиновьев родился в станице Кореновской Краснодарского края в Вербное
воскресенье, 10 апреля 1960 года. Забирали его домой из роддома в Светлое Воскресенье Христово.
Малыш родился крепким, с густыми чѐрными волосами и большущими ресницами.
После школы поэт закончил ПТУ, где получил специальность сварщика. Потом учился в
станкостроительном техникуме и заочно — в Краснодарском университете на литфаке. Работал
грузчиком, электросварщиком, бетонщиком на стройке. Писать начал в 20 лет. Писал для себя, никуда
не отправляя. Позже мать уговорила послать стихи в районную газету, там не поверили, сказали: «Гдето списывает». Но всѐ-таки решили проверить, дав ему тему. Он там же, в редакции, написал стихи. А
чуть позже приехал из Краснодара зав. отделом поэзии В.П. Неподоба, нашѐл, где живѐт Н.Зиновьев,
забрал стихи, и с тех пор они стали появляться в краевой газете.
За поэму «Мой дед» Н.Зиновьеву была присуждена первая его премия. После признания его в крае
и наша «районка» стала часто печатать его стихи. Первая маленькая книга «Я иду по земле» была
напечатана в 1987 году Краснодарским издательством.
Его стихи читали, печатали, рассылали друг другу, за ними приезжали, собирали деньги и
издавали небольшими книжками. В издания входили стихи, выбранные самими редакторами. И так эти
стихи пошли по стране, дошли до Москвы. Вскоре, в 2005 году, он получил Большую литературную
премию России. Затем стал лауреатом международного конкурса «Поэзия третьего тысячелетия»,
конкурса «Золотое перо», премии Дельвига. На сегодняшний день у Николая вышло шесть книг.
Николай Александрович женат, имеет дочь и сына. В настоящее время живѐт в городе Кореновске.
Стихи краснодарского поэта часто печатаются в журналах, они быстро расходятся по
стране без всякой рекламы по радио или телевидению. В 2005 году Валентин Григорьевич
Распутин пригласил Н.Зиновьева в Иркутск на фестиваль «Сияние России» и, представляя поэта,
сказал: «В стихах Николая Зиновьева говорит сама Россия».
Счастье России, еѐ спасение в том, что во все времена, когда ей было трудно, где-то в еѐ далѐкой
глубинке рождались талантливые люди, способные полезным делом или ярким, образным словом
посеять в душах людей веру. Николай Зиновьев из тех людей, для которых смысл жизни прежде всего в
том, чтобы была Россия, чтобы она становилась сильнее и чище, чтобы не прерывала связь времѐн, не
теряла того, чем гордилась в прошлом. И этот смысл он сумел выразить в своих стихах, которые ни с
чьими другими не спутаешь.

Моей души пейзаж невзрачен,
Коль он бывает у души:
Река с водою непрозрачной,
Поломанные камыши.
На берегу гнилая лодка,
Кострища чѐрный, грязный след,
Но надо всем какой-то кроткий,
Необъяснимо тѐплый свет...

ИСХОД

От мира — прогнившего склепа, —
От злобы, насилья и лжи
Россия уходит на небо,
Попробуй еѐ удержи.

* * *

"Всѐ проходит. Пройдѐт и это".
Надпись на кольце царя Соломона

Когда душа не верила
И в ней метель мела,
Как колокол из дерева,
Никчѐмной жизнь была.
Чуть чашею не треснула
Душа моя от зла,
Но сила, сила крестная
Навек еѐ спасла.
Теперь, когда я верую,
Вокруг друзья одни.
Совсем другою мерою
Я отмеряю дни.
Всѐ ладится, всѐ вяжется,
Всѐ легче жизни гнѐт.
И мне порою кажется,
Что это не пройдѐт.

* * *

"В Россию можно только верить..."
Ф.И. Тютчев

Не день, не месяц и не год,
Всегда в Россию верить нужно.
А что касается невзгод,
Они уйдут, как псы, послушно.
Они сбегут в одном исподнем,
Гонимые бичом Господним.

ВЕТЕР ПЕРЕМЕН

Светлой памяти Ю.П. Кузнецова

Сдул страну и не заметил,
Будто пыль стряхнул с колен,
Сильный ветер, злобный ветер,
Жуткий ветер перемен.
По развалинам порыскал
И поспать улѐгся в ров;
Чем-то тѐплым нас обрызгал
И солѐным. Боже, кровь!..
Век грядущий дик и мрачен,
Как волчицы старой зев,
Но его мы одурачим,
Раньше срока умерев.

ЛЮБОВЬ ЗЕМЛИ

Она всех любит без разбора,
То право свыше ей дано.
Святого старца или вора
Ей принесут — ей всѐ равно.
Из трав и снега еѐ платья,
И нрав еѐ, отнюдь, не злой,
Но кто попал в еѐ объятья,
Тот сам становится землѐй.
И вновь свободна, вновь невеста
Она, покорна и тиха,
И новое готово место
Для жениха.

* * *

Не потому, что вдруг напился,
Но снова я не узнаю, –
Кто это горько так склонился
У входа в хижину мою?
Да это ж Родина! От пыли
Седая, в струпьях и с клюкой...
Да если б мы ее любили,
Могла бы стать она такой?!.
МАТЬ
Там, где сквозь огнедышащий чад
Солнце на ночь в ущелье свалилось,
Сын погиб...
Чтоб доняньчить внучат
Мать на время живой притворилась.

* * *

Не понимаю, что творится.
Во имя благостных идей
Ложь торжествует, блуд ярится...
Махнуть рукой, как говорится?
Но как же мне потом крестится
Рукой, махнувшей на людей?...

* * *

Бог ли всех нас позабыл?
Злой ли дух приветил?
Были силы – нету сил,
Брошены на ветер.
И друг другу стали мы
Словно псы цепные.
«Колокольчики мои, –
Я кричу навзрыд из тьмы, –
Цветики степные!»
ДЕНЬ ПОБЕДЫ
Воспетый и в стихах, и в пьесах,
Он, как отец к своим сынам,
Уже полвека на протезах, –
Что ни весна, – приходит к нам.
Он и страшнее, и прекрасней
Всех отмечаемых годин.
Один такой в России праздник.
И слава Богу, что один.

* * *

Парк. Осень. Клены. Желтизна.
И дно фонтана в паутине
И облака, как на картине,
Стоят недвижимо. И сине
С небес нисходит тишина.
Охапку листьев соберу,
Склоняясь в поясных поклонах
Неутомимому Тому,
Кто вновь их вырежет на кленах.

* * *

У нас на хуторе, в Европе,
Пока ни стычек, ни боев.
Лишь кошка прячется в укропе,
Подстерегая воробьев.
И жизнь, и смерть походкой тихой
Идут, – тьфу, тьфу, не сглазить чтоб.
И дед Антип с усмешкой дикой
Себе сколачивает гроб.
И говорит, что нет надежи
Ни на кого – все пьют в семье,
И что крещенному не гоже
Потом, как псу, лежать в земле.

МОЛИТВА

Прошу ни славы, ни утех,
Прошу Тебя, скорбя за брата,
Спаси мою страну от тех,
Кто распинал Тебя когда-то.
Христос, они твои враги!
Они рабы Тельца Златого, –
Ты знаешь Сам, так помоги,
Ведь Твоего довольно слова...

* * *
У карты бывшего Союза,
С обвальным грохотом в груди
Стою. Не плачу, не молюсь я,
А просто нету сил уйти.
Я глажу горы, глажу реки,
Касаюсь пальцами морей.
Как будто закрываю веки
Несчастной Родины моей...

БОГАТСТВО

Огород к речушке. В хате
Столик с Библией. Скамья.
Полдень. Книга Бытия.
Разве этого не хватит?

БЕЗДЕЛЬЕ

Я весь день лежу под ивой,
Мне в глаза летит пыльца.
Я порой рукой лениво
Муравья смахну с лица.
Облака ползут волнами,
Но не жжет мне душу стыд –
Знаю: нашими делами
Бог уже по горло сыт.

* * *
Любил я это время суток, –
Благословенные часы!
Давясь дремотою, из будок
На дверь поглядывали псы.
Из дома выходил хозяин
И зябко кутался в тулуп.
О, незабвенный дух окраин!
О, снега скрип! О, дым из труб!
Хатенки ветхие. Сугробы.
Окошки все до одного
Глядят без зависти, без злобы.
О, время детства моего!

СТАРАЯ ВДОВА

А по утрам в глазах темно.
На хате крыша вовсе села.
И вспомнить страшно, как давно
Душа еѐ перегорела.
Но на лице от жизни той
Остался свет. Он нестираем,
Как отблеск бедности святой
На миске с выщербленным краем.

* * *
Память, рань же, рань же
Душу, не жалей.
Всѐ, что было раньше,
Ты напомни ей.
Сыпь на раны солью,
Ужасом знобя,
Ведь душа лишь болью
Выдаѐт себя.

НА СЕНОКОСЕ

Покряхтев и поохав,
Дед отладил косу.
И шагнули мы «с Богом»
По колено в росу.
Дед столетью ровесник,
Он и тут впереди, –
Даже на спину крестик
Сбился с впалой груди.
Так и шли мы, а к полдню
Я чуть ноги волок.
И, признаюсь, не помню,
Как упал на валок.
Высоко в поднебесье
Уходил в облака
«Миг», похожий на крестик
Моего старика.

* * *
Утро. Небо. Лето. Солнце.
Ветра нету. Тишина.
В ряске черное оконце –
След гуляки-сазана.
Стрекоза то ввысь взовьется,
То присядет на плечо.
В камышах нырок смеется.
Ну, чего тебе еще?

* * *
Как ликует заграница
И от счастья воет воем,
Что мы встали на колени.
А мы встали на колени –
Помолиться перед боем.

ПАМЯТИ БАБУШКИ

Травы пахнут так сладко,
Воздух теплый такой.
За железной оградкой –
Тишина и покой.
Как зеленая туча,
За оградкой – ветла.
И калитка скрипуча,
И скамейка тепла.
Странным кажется это,
И сомненья берут:
То ли солнцем нагрета,
То ли ангел был тут?..

* * *
Сидел и плакал человек.
А мимо шел Творец Вселенной.
Остановившись, он изрек:
«Я друг униженных и бедных,
Я всех убогих берегу,
Я знаю много слов заветных.
Я есмь твой Бог. Я все могу.
Меня печалит вид твой грустный,
Какой бедою ты тесним?»
И человек сказал: «Я – русский»,
И Бог заплакал вместе с ним.
Меня учили: «Люди – братья,
И ты им верь всегда, везде.»
Я вскинул руки для объятья
И оказался на кресте.
Но я с тех пор об этом «чуде»
Стараюсь все-таки забыть.
Ведь как ни злы, ни лживы люди,
Мне больше некого любить.

ЛЕГЕНДА

А свои голубые глаза
Потерял я в двенадцатом веке,
При внезапном степняцком набеге
Они с кровью скатились с лица.
И тогда, чтоб за гибель семьи
Печенег не ушел от ответа,
Я их поднял с горелой земли
И с тех пор они черного цвета.

* * *
Вослед прошедшей нищенке любой
Болит душа, как рана ножевая.
Но как отрадно сквозь тоску и боль
Подумать о душе своей: «Живая.»

* * *
Из всех блаженств мне ближе нищета.
Она со мной и в летний день, и в стужу.
Она тяжка. Но тяжестью щита,
Надежно защищающего душу.

* * *
Я слишком долго собирался
Поговорить с тобою, брат.
И вот, собравшись, растерялся
И начинаю невпопад:
О выпавшем дожде кислотном,
О пестицидах в молоке,
О нищем и почти бесплотном
Пенсионере-старике,
О белом лебеде в мазуте,
О снах, о бесах во плоти,
О жизни суетной, до сути
Которой хочется дойти,
О страшных буднях в Карабахе,
20
Об искуплении греха,
О войнах, СПИДе и о страхе
За всех, кто жив еще пока...

* * *
Бывают дни, дарованные свыше,
Когда на все гримасы суеты
Глядишь с пренебреженьем, – так на крыши,
Должно быть, птицы смотрят с высоты.
В подхваченные ветром занавески
Небесная сквозит голубизна,
И все вокруг в каком-то влажном блеске,
Как будто в детстве, после сна...

* * *
Спустилась ночная прохлада.
Сижу на ступеньках крыльца,
Дыханье цветущего сада
Касается нежно лица.
И к тайне творенья причастный,
Я плачу от мысли одной,
Что бывшие в жизни несчастья
Все были придуманы мной.
А месяц стекает на крыши,
И льется с небес благодать
На кроны деревьев, а выше...
Что выше? Не надо гадать.

* * *
Весна еще весной осталась
Везде: и в поле, и в лесу.
Но больше всех ее досталось,
Взгляните, детскому лицу.
Когда цветет оно улыбкой,
Оно как будто бы поет.
Поет и жизни нашей зыбкой
Весь смысл бесценный придает.

ВИДЕНИЕ

Солдат спускается с пригорка,
С семьѐю встреча впереди.
Медаль «За взятие Нью-Йорка»
Я вижу на его груди.
Я вижу, дочка его Танька
На речку гонит двух гусей,
Где с башни натовского танка
Сын Федька ловит карасей.

* * *
Набирает дешевизну
Жизнь, и нечем дорожить.
Потерять свою Отчизну —
Как ребѐнка пережить.
Я ПОНИМАЮ
Я понимаю – не дурак, –
Чтоб пальцы, сжатые в кулак,
Разжать для крестного знаменья,
Нужны и сила, и уменье,
Но более всего – терпенье.

* * *
Вот сменила эпоху эпоха,
Что же в этом печальней всего?
Раньше тайно мы верили в Бога,
Нынче тайно не верим в Него.

ДРУЗЬЯМ

Пусть мы в пророки не годимся,
Но, чтоб не так хамели хамы,
Друзья, давайте созвонимся,
Как храмы…

В ДЕТСКОМ САДУ

Над клумбой бабочки порхают,
И небо льѐтся синевой.
В тени песочницы играют
Солдаты Третьей мировой…

* * *
Я верю, Россия очнѐтся,
Чтоб доброе дело творить,
Но прежде такое начнѐтся,
О чѐм я боюсь говорить.

* * *
Бывают дни особой силы,
Когда в теченье дня всего
Помимо «Господи, помилуй!»
Нет в мыслях больше ничего.

Источник: docviewer.yandex.ru/?url=http%3A%2F%2Fmofrs.p.fl1.fo.ru%2Ffile%2Fchunk33%2F293110%2F24965%2F%25D0%25A0%25D1%2583%25D1%2581%25D1%2581%25D0%25BA%25D0%25B0%25D1%258F%2520%25D1%2582%25D1%2580%25D0%25B0%25D0%25B3%25D0%25B5%25D0%25B4%25D0%25B8%25D1%258F.pdf&name=%D0%A0%D1%83%D1%81%D1%81%D0%BA%D0%B0%D1%8F%20%D1%82%D1%80%D0%B0%D0%B3%D0%B5%D0%B4%D0%B8%D1%8F.pdf&lang=ru&c=573ab3b7bf14


Вы здесь » БЫТЬ! » Церковь Православная » Свидетельства жизни


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC