БЫТЬ!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » БЫТЬ! » Сложные вопросы » Духовная жизнь


Духовная жизнь

Сообщений 41 страница 60 из 60

1

Четыре составляющие духовной жизни http://azbyka.ru/shemy/chetyre_sostavla … izni.shtml .

http://sg.uploads.ru/bpP7X.png

свящ. Константин Пархоменко. Четыре составляющие духовной жизни http://azbyka.ru/parkhomenko/av/5g11_28-all.shtml :

Из книги «О молитве»

Святой Феофан Затворник писал своей духовной дочери: «Вы совершенно верно определили для себя основную цель жизни – соответствовать высокому достоинству человека. Для этого вовсе не обязательно (во всяком случае, чаще всего) кардинально менять внешнюю сторону своей жизни, основные изменения касаются сокровенной духовной жизни человека. Обычно можно по-прежнему работать в том же месте, не разрывать общения с друзьями, интересоваться теми же предметами, что и прежде. Только все это наполнится иным содержанием, все это будет важно не само по себе, теперь человек через все это будет восходить к Богу».

Святые всех веков христианской эры утверждают: если вы хотите начать духовную жизнь, то должны помнить о четырех ее составляющих и продвигаться во всех четырех направлениях, иначе все наши усилия будут тщетны. Эти четыре составляющие духовного пути суть:

- чтение Евангелия и духовной литературы и размышление над прочитанным,

- участие в богослужебной жизни Церкви, в ее Таинствах, и, прежде всего, Таинстве Евхаристии,

- индивидуальная молитва,

- доброделание. 

Современный подвижник отец Александр Мень сравнивал важность следования этим принципам для нашего духовного равновесия  с важностью ножек для равновесия стола. Он говорил: если у стола одна ножка отсутствует, то стол качается, но еще может кое-как стоять, но если убрать еще одну или более ножек, то стол непременно упадет. Так и в нашей жизни, если забывается одна составляющая духовного пути, то наша духовная жизнь начинает качаться и хромать, если забываются и другие, то мы неизбежно теряем равновесие и наша духовная жизнь рушится. Подразумевается не полное забвение какого-либо пункта духовной жизни, а меньший упор на нем, придание ему меньшего значения по сравнению с другими. В этой связи данный пример можно привести и в несколько ином виде: пока стол нашей духовной жизни крепко стоит на заботливо приспособленных к нему равных ножках, все в порядке. Но если хотя бы одна из ножек оказывается меньше других, то равновесие нарушается, стол начинает качаться и становится непригоден для использования.

«Сын Божий стал человеком, чтобы человек сделался сыном Божиим» (св. Ириней Лионский). И если мы стремимся восходить в это сыновство, то перечисленные основы духовной жизни должны занять свое место в нашей повседневности. Они должны стать как бы опорными точками, между которых расположено все остальное пространство нашей жизни.

Собственно, эти четыре точки, четыре пункта, по сути – различные проявления одного стремления, стремления человека встретиться с Богом. Молитва, говорят святые, это беседа с Богом, обращение одной личности к Другой. И в этом смысле и индивидуальная молитва дома, и молитва соборная за богослужением, и чтение и размышление о духовных вещах, и доброделание, – все это можно назвать молитвой. Действуя в каждом из этих направлений, человек обращается к Богу либо непосредственно, либо через ближнего.

Протоиерей Александр Мень, выдающийся пастырь и проповедник наших дней, любил приводить следующий пример. Он говорил: ко мне часто приходят люди, которые жалуются на то, что все в их жизни не ладится, что Бога они в молитве не чувствуют и что, вообще, Бог никак не проявляется в их жизни и не изменяет ее. На это отец Александр отвечал вопросом: а действуете ли вы в соответствии с моими указаниями об обязательности для духовного продвижения упомянутых четырех пунктов? Посещаете ли регулярно богослужения и причащаетесь ли, достаточно ли внимательны к окружающим и достаточно ли быстро откликаетесь на их нужды? Выделяете ли хотя бы небольшое время в неделю для чтения духовной литературы? И, наконец, молитесь ли ежедневно? Самый минимум ежедневной индивидуальной молитвы – десять минут. Если вы этого не выполняете, то каких же изменений вы ждете? В данном случае священник как врач дает рекомендации, а результат зависит от человека, его рвения. Если к врачу приходит человек и жалуется, что у него печень, то врач говорит: вы не должны есть острого, соленого, жирного и т.д. Но если пациент не выполняет рекомендаций, то врач не может ему ничем помочь. Так и в духовной жизни: если не выполняете этот минимум, то ждать улучшения в духовном состоянии нечего.

Часто можно услышать: для чего нужна молитва? Понятно, социальная деятельность, от нее есть реальная польза миру. А какая польза от молитвы? Молимся для Бога? Но Бог и так знает все наши мысли и настроения, зачем объяснять Ему все то, что Он и без того прекрасно знает.

Конечно, молитва нужна не Богу, а нам. Молитва – это беседа с Богом, а беседа предполагает, что обе стороны не только говорят, но и слушают друг друга. Мы же чаще всего способны только говорить сами, мы не даем Богу вставить в наш монолог хотя бы слово. Такая молитва, безусловно, не имеет смысла, потому что Бог не сосед, которому мы спешим изложить наши проблемы, порой к тому же немного кривя душой и что-то преувеличивая, что-то скрывая, в надежде извлечь из общения какую-нибудь выгоду. Бог знает нас и наши нужды гораздо лучше нас самих, потому незачем вдаваться в долгие объяснения. Но если мы хотим, чтобы беседа с Богом состоялась, наша главная задача – научиться слушать, что говорит нам Бог.

Психологи и философы последнего столетия часто останавливались на особом свойстве души современного человека – неспособности слушать и слышать кого-нибудь, кроме себя. Конечно, эта проблема стояла всегда, пред всеми поколениями людей. Но в наш безрелигиозный век она встала особенно остро.

Человек стал менее мистически восприимчивым, если можно так сказать. Это произошло в силу технического прогресса, достижения которого не дают человеку времени поскучать, не дают ему побыть наедине с самим собою. Чтобы выделить небольшое время для Бога, чтобы оторвать себя от привычного времяпрепровождения перед телевизором, у компьютера, с магнитофоном, человек должен делать огромные усилия. Современный человек порабощен изобретенными им механизмами, ему почти невозможно оторвать себя от того, что занимает сознание как постоянный фон, не заставляя человека в то же время прикладывать усилие.

То же происходит и в сфере общения. Человек и всегда-то – в силу своего греховного эгоизма – с трудом открывал свое сердце и сознание навстречу ближнему. Теперь он и вовсе отвык делать усилия в общении, привыкнув к тому, что нескончаемый поток информации постоянно проходит в его сознании, но не задерживается в нем и не требует обдумывания, серьезного и глубокого осмысления и переживания.

Да что говорить о Боге, – человек не может услышать и другого человека. Люди иногда могут годами дружить или жить вместе, оставаясь совершенно чужими друг другу в силу того, что друг друга не слышат. Может быть, хотят услышать, но не слышат. Где уж тут услышать голос невидимого Бога, если даже человека, который рядом с нами, мы воспринимаем с трудом.

Что же прежде всего необходимо, чтобы изменить ситуацию? Конечно, основное – это желание и усердие. Наша старшая дочка Екатерина часто показывает нам яркие примеры того, сколь многого можно добиться, если всерьез этого захотеть. Недавно на детском празднике все играли в прятки. Прошло довольно много времени, и наконец все, кроме Кати, были найдены. Ее стали искать семь взрослых человек, где только ни смотрели, какие только хитрости ни придумывали, чтобы заставить ее выдать свое местонахождение. Все было бесполезно. Она, которая никогда не может и двух минут спокойно посидеть на месте, чем всех всегда сердит, сорок минут где-то сидела не шелохнувшись и не поддавалась ни на какие провокации. Мы уже ни на шутку испугались: жива ли она, может, залезла, куда и уронила на себя что-нибудь. Когда мы ее все-таки нашли, ее крестная, помогая Кате вылезти, сказала: «Родители, обратите внимание, сколько у вашей дочки терпения и выдержки, стоит ей только захотеть. Как, оказывается, она может старательно и самостоятельно выполнять домашние задания, если захочет».

Так бывает и в нашей жизни. Мы можем показать верх внимания и серьезности, если дело касается продвижения по работе, получения какой-то выгоды или удовольствия, но трудиться, чтобы внимать Богу или хотя бы ближнему, у нас не хватает сил. А требуется-то от нас, в первую очередь, то же, что и мы требуем от невнимательного ребенка: научиться сосредоточиваться.

Чтобы услышать ближнего, нужно, прежде всего, уметь быть достаточно внимательным к его словам, не отвлекаться, не думать в это время о своем, не останавливаться вниманием на том, что нам в его речи близко или интересно, а просто слушать… Слушать и воспринимать его слова, мысли, переживания. И это тяжелая работа над собой: научиться не просто молчать в присутствии другого, но и не отвлекаться, слушать и понимать его.

То же можно сказать и в отношении Бога. Чтобы услышать голос Божий, необходимо не просто тактично помолчать, чтобы при первой возможности вновь переключить разговор на себя, свои нужды, а именно с интересом и вниманием вслушиваться в то, что отвечает нам Господь.

При таком подходе молитва не будет казаться чем-то ненужным, лишним в отношениях с Богом. Она необходима для нас. От нас немногое зависит, но то, что мы обязательно должны сделать, без чего не достичь общения с Господом – это приложить максимум старания, чтобы научить свой ум не рассеиваться, пребывать в состоянии сосредоточенного внимания. (Остановитесь мыслью на этом замечательном слове: внимание. Это слово означает нашу готовность слушать! )

Философ и психолог Эрих Фромм в своей книге «Искусство любить» именно в этом видит возможность излечить отношения любящих друг друга людей: через ежедневные упражнения на умение сосредоточить внимание. Фромм предлагает каждый день выделить небольшое время, хотя бы полчаса, в которые надо попытаться отключиться от всего и освободить свое сознание от любых мыслей. Он предупреждает, что дело это очень трудное, требующее огромного терпения и настойчивости. На этом самом элементарном уровне молитва подобна восточной медитации, которая тоже требует от человека научиться управлять своим сознанием, уметь освободить его от всего постороннего. Это то, что зависит от самого человека, а потому признается и далекими от религии людьми и достигается регулярными упражнениями, которые вполне сравнимы с ежедневной зарядкой или обучением какому-либо ремеслу.

Апостол Павел сравнивает христианина со спортсменом, который бежит свою, Богом отмеренную, дистанцию. И здесь важно сказать: в деле молитвы регулярные упражнения так же важны. Как тренировки для спортсмена. Как спортсмен постоянными тренировками добивается того, что его тело становится ему послушным и готовым к большим нагрузкам, так и ум наш благодаря соответствующим упражнениям становится послушным и внимательным.

Как инструмент, для того чтобы он был готов к исполнению, так и наша душа должна быть хорошо настроена, чтобы в ней зазвучало прикосновение Божие, небесная музыка.

В молитве мы учимся быть внимательными, не рассеиваться, в этом смысле она выполняет для нас роль специального упражнения. Можно было бы учиться вниманию в отдельное время, выполняя специальные упражнения для этого, а затем обращаться уж к Богу, но это было бы в высшей степени неразумно. Обращаясь к Богу в молитве, человек прекрасно понимает свои ограниченные возможности, он вовсе не надеется достичь Бога своими усилиями. В этом коренное отличие христианской молитвы от практик восточных культов.

От человека требуется старание, остальное подается Богом как дар. Господь подходит к каждому из нас как Личность. Как в школе: если ученик не обладает способностями, но старается, учитель будет помогать ему больше и они вместе добьются успеха. Так и в молитве: одни люди обладают более сильной волей, другие же пришли к Богу с нетренированной или вовсе атрофированной волей. Одни изначально более внимательны и собраны, другие совсем рассеянны. Перед Богом все в равном положении, нужно только приложить старание, а в остальном Господь поможет. В перспективе обетованного соединения  с Богом все мы нуждаемся в помощи, кто-то чуть больше, кто-то чуть меньше. Святой Макарий сравнивал наше положение с положением младенца: ребенок ничего не может сам, он даже не способен встать на ноги и подойти к матери. В его силах только отчаянно плакать и звать мать. И она, видя свое чадо ищущим ее с таким нетерпением, спешит к нему навстречу, берет на руки, нежно обнимает. Бог ведет себя подобно матери, объясняет св. Макарий. В порыве Своей бесконечной любви Он Сам приходит, прибегает  к взыскующей и зовущей его душе.

Есть в наших отношениях с Богом один фундаментальный аспект. Прихожанка, отчаявшаяся оттого, что ей тяжело молится, задала как-то отцу Александру Меню провокационный вопрос. Как же так, возмущалась она, вы говорите, что наша беседа с Богом должна быть беседой двух любящих существ. Но когда разговариваешь с человеком, которого любишь, не приходится постоянно делать усилия, чтобы быть с ним, а чтобы беседовать с Богом приходится тяжело трудиться.

В этом контексте следует остановиться на двух моментах, играющих важную роль в нашей духовной жизни. Во-первых, в православном богословии есть понятие благодать призывающая. Это благодать, которая подается как дар, как аванс человеку только что пришедшему к Богу. Это первая непосредственная встреча человека с Богом, залог возможного в дальнейшем достижения единства с Богом. Она сравнима с влюбленностью, и как влюбленность через какое-то время теряет первоначальную яркость переживаний, так и эта благодать постепенно отходит от христианина. Теперь человек знает, сколь прекрасно быть с Богом, и должен прилагать свои усилия, чтобы достигать того же и гораздо большего. Молитва в данном случае играет как раз ту роль, о которой мы говорили, – роль упражнения, помогающего научиться сосредоточенно внимать Богу; роль упражнения, помогающего услышать, узнать Бога. Как люди, желающие вернуть утраченную любовь, могут сделать это, если будут особенно внимательны друг к другу, будут трудиться, чтобы лучше понять друг друга, так и христианин должен работать, чтобы вновь почувствовать близость к Богу. Потому что настоящая любовь к Богу тоже достигается немалым трудом.

Почему мы думаем, что для того, чтобы полюбить человека, нужно приложить усилия, а Бога мы способны любить изначально? Надо работать над своим умением любить, тогда беседа с Богом действительно будет для нас радостью и отдыхом, как бывает приятна беседа с любимым человеком. Тогда уже не будет постоянно возникать усталость и желание поскорее закончить молитву.

Кроме того, не надо забывать, что нас от Бога отделяют и наши грехи, они создают преграду между нами и Святым Богом. Если мы хотим научиться молиться, следует помнить, что наши успехи в молитве будут прямо пропорциональны нашему нравственному изменению, очищению души от страстей. Сколько бы человек ни упражнялся во внимании, каких бы высот в этом ни достиг, каким бы ни стал собранным и умеющим слушать, все бесполезно, если одновременно не идет постоянная борьба с грехом в себе.

Отредактировано Ольга79 (2019-02-07 16:39:03)

41

Блаженнейший Митрополит Онуфрий, рассказал как приобрести навык покаяния

42

Какую молитву мне читать, чтобы получить помощь от Бога? Как будто какую-то молитву или заговор прочтешь - и все автоматически совершится. Нет, Бог - это не машина, а живое существо. И поэтому, чтобы от Бога чего-то добиться, надо от Него добиваться как от живого существа. Он ждет от нас живого отношения к Себе, живого, трезвого и честного.

Бог знает, почему ты стоишь и не причащаешься. Бог знает, что ты думаешь. Бог знает, как ты относишься к ближнему. Бог про тебя знает все. Просто сейчас, пока ты здесь, на земле, ты самому себе еще можешь некоторое время морочить голову. Но, когда ты умрешь, сбросишь с себя тело, ты перед Богом встанешь прямо глаза в глаза, и тогда стыд, который тебя будет жечь, это и будет вечный огонь, о котором говорится в Евангелии.

Поэтому сейчас Господь каждому из нас протягивает руку и хочет, чтобы мы протрезвились, чтобы мы не лукавили, чтобы все было просто, ясно и честно. И понятно, что эти отношения с Богом внутренние и у нас нет никаких посредников и учителей. Священник только свидетель. Не надо с ним налаживать какие-то отношения, в этом нет никакой нужды, надо наладить отношения с Богом.

Протоиерей Димитрий Смирнов

43

Вся суть духовной жизни сводится к тому, чтобы не терять для спасения текущий момент. Каков ты в своих мыслях, желаниях, намерениях в настоящее время, таков ты и есть на самом деле. И даже не смей думать, что сейчас, мол, ладно, и так сойдет, а вот потом я когда-нибудь постараюсь. Нет, это самообман!

Сейчас, в этот текущий момент, быть верным Богу, хранить чистоту души, искоренять в себе зло и поступать по любви к нашим ближним – вот что такое христианская жизнь.

Священник Валерий Духанин

44

священник Константин Пархоменко. Об Ангелах и бесах https://azbyka.ru/parkhomenko/ob-angela … x.html#n39

Свернутый текст

… Все святые отцы в один голос предупреждают нас: мы сами созидаем свою душу и мир вокруг нас. В нашей власти служить Богу или диаволу, исцелять зараженный злом мир или еще умножать в нем грех и страдание.
Господь же всегда ждет нашего обращения к нему, всегда готов прийти на помощь. Но эта помощь не может быть оказана без нашего деятельного участия. Мы должны не пассивно ждать освобождения от бесовского действия (такое расслабленное состояние, наоборот, удобно бесам), а стремиться быть истинными воинами Христовыми, всегда бдительными и готовыми дать отпор врагу.
Церковь призывает нас всегда быть начеку, чтобы диавол не нашел дорогу в нашу душу. Для этого надо внимательно следить за своими помыслами, не давать бесам через грех завладеть нашим существом, а если диавол все-таки уловил нас, каяться и быть вдвойне бдительными и активными.
...
Святитель Игнатий (Брянчанинов):
В духовном отношении сумасшествие и беснование как наказание Божие отнюдь не служит худым свидетельством о человеке. В священном сочинении 4-го века описывается, что некий египетский старец необыкновенно обиловал даром чудотворений. Заметив в себе начало гордости, старец начал молить Бога, чтобы послано ему было беснование, что Господь и исполнил. Старец провел в ужасном положении целых восемь месяцев, употребляя в пищу даже собственные извержения. Мирские соблазнились, а старец, избавившись от беса, в неизвестности и покое работал Господу и пришел в гораздо лучшее преуспеяние”.

Святитель Феофан Затворник:
«Вошел сатана в Иуду и научил его, как предать Господа; тот согласился и предал. Вошел сатана потому, что была отворена для него дверь. Внутреннее наше всегда заключено; Сам Господь стоит вне и стучит, чтобы отворили. Чем же оно отворяется? Сочувствием, предрасположением, согласием. У кого все это клонится на сторону сатаны, в того он и входит; у кого, напротив, все это клонится на сторону Господа, в того входит Господь. Что входит сатана, а не Господь, в этом виноват сам человек. Не допускай сатане угодных мыслей, не сочувствуй им, не располагайся по внушению их и не соглашайся на них – сатана походит, походит около, да и отойдет: ему ведь ни над кем не дано власти. Если же завладевает он кем, то потому, что тот сам себя отдает ему в рабство. Начало всему этому злу – мысли. Не допускай худых мыслей, и навсегда заключишь тем дверь души твоей для сатаны. А что мысли приходят недобрые – что же делать: без этого никого нет на свете; и греха тут никакого нет. Прогони их – и всему конец; опять придут – опять прогони; и так всю жизнь. Когда же примешь мысли и станешь ими заниматься, то не дивно, что и сочувствие к ним явится; тогда они станут еще неотвязнее. За сочувствием пойдут худые намерения то на те, то на другие недобрые дела. Неопределенные намерения определятся потом расположением к одному какому-либо; начинается выбор, согласие и решимость – вот и грех внутри! Дверь сердца отворена настежь; и как только согласие образуется, вскакивает внутрь сатана и начинает тиранствовать. Тогда бедная душа, как невольник или как вьючное животное, бывает гоняема и истомляема в делании непотребных дел. Не допусти она худых мыслей – ничего бы такого не было». ...

45

Игумен Нектарий (Морозов).  Меньшее из двух зол https://pravoslavie.ru/122738.html

Свернутый текст

В сложных обстоятельствах нашей жизни выбор человека — это зачастую
выбор из двух или нескольких зол. Может ли такой выбор исходить из
христианских принципов? Чем руководствоваться, на что обращать внимание,
совершая его?
В храм или на дачу?
Все мы, будучи христианами, понимаем: чтобы приблизиться к Богу, необходимо
совершать добрые дела, которые являются для нас школой исполнения
евангельских заповедей. При этом мы практически постоянно сталкиваемся с
затруднениями, испытываем недоумение, как поступить. Даже в очевидных,
казалось бы, ситуациях, касающихся нашей веры и церковной жизни.
Типичный и очень распространенный пример: верующая женщина собирается в
воскресенье идти в храм, а ее нецерковный муж, который после долгих семейных
разговоров кое-как смирился с тем, что она читает Евангелие, молится и
соблюдает посты, категорически требует, чтобы она в его единственный выходной
никуда не уходила. В таких случаях верующая супруга (или верующий супруг, что
тоже бывает) обычно задается вопросом: «Как поступить?» И это — классическая
ситуация выбора из двух зол.
Неправильный подход здесь заключается в попытке найти для себя однозначный
ответ раз и навсегда. Преподобный авва Дорофей говорит, что если нам предлежит
два блага, то нужно с рассуждением избрать из них большее, а если предлежит два
зла — избрать меньшее из зол. А что является меньшим злом, невозможно
определить теоретически — это становится понятным в контексте, когда ситуация
уже явлена нам, и мы разумно смотрим на все ее обстоятельства.
Верующий муж или верующая жена собираются в храм. Если понятно, что
ситуация переходит в острый конфликт, то лучше, наверное, остаться дома — и это
будет христианский выбор. Лучше уступить, даже если ты собирался причащаться,
если ты понимаешь, что потом придешь домой — и произойдет какой-то обвал,
который может привести к разрушению семьи. Но нужно отдавать себе отчет, что
здесь имеются в виду отношения любящих друг друга людей, пусть и не
безоблачные. Если же один из супругов использует походы в храм как повод к
ссорам и расставанию, это другой вопрос и другой разговор — о том, может ли
вообще сохраниться такая семья.
Смолчать во благо?
У аввы Дорофея можно найти рассуждения о том, что человек в некоторых
ситуациях может не сказать правды, и это тоже будет выбором меньшего зла. Речь
идет о ситуациях, когда сказанное будет иметь последствием гораздо большее зло,
нежели умолчание.
К примеру, мы знаем о ком-то из своих знакомых, что ему изменила жена.
Является ли нашим христианским долгом «раскрыть глаза» пострадавшей
стороне? Думаю, что нашим долгом в этом случае является другое — спросить
себя: «Кто я такой, чтобы разрушить между этими людьми мир?» Люди бывают
очень самонадеянны, думая, что знают чужую ситуацию, чужие помыслы, чужую
жизнь. Со стороны можно подумать: «он ей изменяет и скоро уйдет», а на самом
деле это может быть одна-единственная ошибка, которую человек к моменту,
когда мы возникли со своей правдой, уже осознал, раскаялся и больше не
повторит. И никто бы никогда о ней не узнал, но из-за нас последствия станут
необратимыми, разрушится семья, пострадают дети. Порой человек, дабы
оправдаться, даже допускает мысль, что его устами этот супружеский союз
разрушил Сам Господь. Но не Бог разрушает — разрушаем мы.
Как правильно или как проще?
Выбор из двух зол всегда требует от христианина мужества — даже большего,
нежели стяжание какой-то добродетели. Почему? Потому что в исполнении
добродетели всегда заключена для нас какая-то отрада. Скажем, не хотели мы
молиться, устали, но пересилили себя и помолились — и многие из нас наверняка
знают, какое после этого бывает легкое, хорошее чувство. Вроде бы ничего
великого не совершил, но сделал то, что было должно, — и от этого словно крылья
за спиной вырастают. А при выборе из двух зол, даже если он по здравому смыслу
верный, мы не ощущаем такого утешения — и нужна твердость в вере, чтобы
поступить не так, как нам проще, не так, как нам подсказывают наши эмоции, а
так, как того требует духовное рассуждение. И, надо сказать, выбор меньшего зла
нередко бывает сопряжен для человека с большими трудностями. А легче всего
бывает вообще уклониться от выбора — и снять с себя тем самым ответственность.
Но это как раз совершенно не по-христиански — мы не должны бежать и
прятаться от ситуации, в которую нас поставил Господь, а чаще — в которую мы
сами себя завели своими непродуманными действиями. И если мы понимаем, что,
не уходя от ответственности, нам придется потерпеть, то нужно быть готовым
потерпеть.
Мне вспоминается в связи с этим эпизод из жизни митрополита Вениамина
(Федченкова), замечательного духовного писателя, замечательного подвижника и
просто — замечательного человека. После Октябрьского переворота он несколько
лет жил в эмиграции и оказался там в очень сложной для своего служения
ситуации. Мы знаем, что тогда появилась Русская Православная Церковь за границей,
и у нее были противоречия с Московской Патриархией. У владыки
Вениамина было два пути, и гораздо легче и естественнее в тех обстоятельствах
ему было бы стать архиереем РПЦЗ. Но он, чтобы принять окончательное
решение, взял на себя духовный труд сугубой молитвы в течение 40 дней и
служения 40 литургий — он не думал о том, как ему будет проще, его волновал
выбор наименьшего зла и наибольшего блага. По окончании этих 40 дней он
принял твердое решение, что должен находиться под омофором Московского
Патриархата. Когда он сказал об этом на каком-то собрании духовенства, в него
разве что не плевали, он оказался в этот момент в одиночестве, и выдержать это
было очень непросто. Но у него в душе была внутренняя ясность, которая и
позволила ему всё это претерпеть. Эта ясность исходила из того, что даже в таких
обстоятельствах, в такое смутное время он не поддался искушению пойти по пути
наименьшего сопротивления и искал единственно воли Божией.
Для того чтобы тот или иной непростой выбор делать осознанно, нужно для
начала научиться распознавать в своей жизни эти ситуации выбора. На первый
взгляд, это звучит немного чудно, но бывает так: приходит человек и начинает
рассказывать: «Вот здесь так сложилось, тут так получилось…». И бывает нелегко
объяснить ему, что сложилось так — не без его участия, что все эти события
непосредственно касались его, он принимал в них какие-то решения, но по
невнимательности даже этого не замечал. И если в нашей жизни этих ситуаций
выбора вроде бы и нет, нам тоже нужно над своей жизнью задуматься.
По стопам Буриданова осла
Хотелось бы остановиться и на второй части высказывания аввы Дорофея — о том,
что из двух предлежащих нам благ нужно выбирать большее. На самом деле, два
блага, вступая друг с другом в противоречие, тоже могут отравить нам жизнь, если
мы пустим ситуацию на самотек. Самая известная, пожалуй, аллегория на эту тему
— Буриданов осел. Речь идет об ослике, который умер от голода между двумя
стогами сена, потому что никак не мог решить, с какого стога ему начать это сено
есть.
Порой что-то подобное бывает и с человеком. Есть, например, два предложения
работы, и у каждой должности свои плюсы. Я думаю, многим знакомы случаи,
когда человек так колеблется, так нервничает в подобной ситуации, что решает в
итоге не идти ни в одно из этих мест, а ждать чего-то другого, и лишает себя обоих
этих вариантов. Это бывает очень неразумно, неоправданно, поэтому нужно с
самого начала настраивать себя на то, что выбирать и нести за это ответственность
совершенно необходимо.
Если жизненный опыт не позволяет нам с уверенностью сделать подобного рода
выбор, если мы молимся, но опять-таки не приходим внутри себя к ясному ответу,
можно помочь себе простым упражнением. Оно носит логический характер, о нем
многие знают, но не все опять-таки готовы применять правильно, не лукавя с
самими собой. Нужно взять лист бумаги, разделить его вертикальной чертой и с
одной стороны написать «за», с другой — «против» каждого из этих вариантов. А
дальше нужно посмотреть на этот лист не с точки зрения потенциальной выгоды, а
с точки зрения того, что принесет большую пользу нашей душе, а что — меньшую.
И тогда, как ни удивительно, в прежде сложной для нас ситуации мы во многих
случаях сможем ясно увидеть: вот это нам будет более полезно.
К примеру, с той же работой: одна работа более престижная, высокооплачиваемая,
другая — более скромная, но оставляет нам больше времени на себя. Должен ли
христианин избрать ту, которая скромнее? Необязательно, это зависит от
обстоятельств, в которых он живет, от того, есть ли люди, которые от него
материально зависят, от профессиональных качеств, от работоспособности. Но
важно то, что весь этот расклад будет оцениваться иначе, нежели он оценивался
бы нецерковным человеком — мы будем избирать, прежде всего, то, что позволит
нам осуществлять то христианское служение любви к самым близким, а затем и
просто ближним, к которому все мы призваны.
И еще один момент: если какая-то ситуация настигает нас неожиданно, мы часто
бросаемся искать советчиков. Если мы делаем это в смятении, не придя, прежде
всего, в должное уравновешенное состояние сами, обращаемся то к одному, то к
другому человеку, то эти советы, которые будут, скорее всего, разными, а порой и
противоречащими друг другу, это смятение только усилят. Знаете, есть такие
люди: они, когда возникает какая-то проблема, идут к одному, второму, третьему
священнику, никого из них в итоге не слушают и остаются разочарованными от
того, что эти пастыри советовали им не одно и то же. Но на самом деле вообще
очень трудно дать конструктивный совет человеку, который ждет, чтобы с ним
сделали что-нибудь и за него что-нибудь решили — и еще меньше вероятности,
что он правильно поймет сказанное. А человеку, который сам готов и молиться, и
терпеть, и что-то делать, достаточно бывает одного совета: он приходит к
духовнику или просто к священнику, у которого исповедуется и которому
доверяет, и с ним обсуждает свою проблему.
Чем чаще человек в повседневных, обыденных ситуациях поверяет свои поступки
евангельскими заповедями, задумывается о том, соответствуют ли они духу
евангельскому, тем меньше он будет затрудняться в ситуациях действительно
неоднозначных. И если мы будем стараться жить именно так, необходимость
принимать решения никогда не застигнет нас врасплох, словно враг спящего на
рассвете воина.

46

Явно недостаточное внимание к Священному Писанию никак не может компенсироваться чтением бесчисленных акафистов и канонов, поскольку они не что иное, как предание человеческое, религиозная поэзия, которая при всех своих достоинствах не может заменить собою Слова Божия. Считать Священное Писание чем–то совершенно недоступным для верующих, думать, что от чтения, например, Евангелия, может быть даже вред («это еще как читать?!»), — значит принимать Библию за какой–то таинственный эзотерический текст, доступный лишь для посвященных. Но едва ли Бог замыслил принести Благую Весть в каком–то хитроумном зашифрованном виде, чтобы только избранные могли правильно понимать ее.

свящ. Александр Борисов
«Побелевшие нивы"

47

Всем доброе утро!
К сожалению, Леша...ты не глубоко копал в Инете...

В 1994 г на богословской конференции «Единство Церкви», организованной Православным Свято-Тихоновским богословским институтом, о. А.Б. был осужден за религиозный модернизм и экуменизм в его книге «Побелевшие нивы. Размышления о Русской Православной Церкви».

https://antimodern.ru/borisov/

48

Так в данном случае - какие проблемы? Ну положим, был там у него этот религиозный модернизм и экуменизм где-то в другой части книги. А здесь что? По-вашему, на практике дело обстоит как-то иначе? Священники не благословляют читать Евангелие, только акафисты и каноны?  Нет, я о таком не слышал.

49

Среди многих новокрестившихся христиан, как болезнь неофитства (таких болезней очень много, и они все характерны), часто возникает мнение, что христианство отрицает искусство, отрицает вообще всю культуру, что христианин не должен одобрять ни живописи, ни философии, ничего этого не нужно.
Понять этих людей я могу. Я понимаю, что когда человек познает высшие ценности, когда он встречается с самым важным и драгоценным в жизни, он видит, насколько малы в сравнении с этим многие человеческие достижения. Но с другой стороны, эти люди, неофиты, должны со смирением признать и принять, что отцы Церкви рассматривали вопрос совершенно иначе. Они одобряли и философию, и искусство, и сами, в отличие от некоторых неофитов, не чуждались не только университетов, но языческих университетов, заведомо языческих, в которых преподавали все профессора–язычники. И христиане, будущие столпы православия, такие, как Григорий Богослов, Василий Великий, Иоанн Златоуст, не колеблясь шли в эти школы, для того чтобы получить знания. Ну, я уж не буду приводить примеров средневековых отцов Церкви, вроде Иоанна Дамаскина, который был великим философом и логиком.

отец Александр Мень

50

Свернутый текст

ПЛЕЙЛИСТ «ДУХОВНЫЕ ЗАКОНЫ» https://www.youtube.com/playlist?list=P … Rvrct4YoMn

ПЛЕЙЛИСТ «ПЕРВЫЕ ШАГИ В ПРАВОСЛАВИИ» https://www.youtube.com/playlist?list=P … ryLmxSqjx9

Ваша оценка, комментарий и подписка помогают распространению канала! Архив лекций и книг https://Alexey-Osipov.ru
О смысле жизни. Есть ли Бог и кто Он? Истинность Христианства. Что такое Православие? Духовная жизнь. О любви, браке и семье...

Фрагмент лекции: Законы духовной жизни (Троице-Сергиева Лавра, 2011.06.30) https://youtu.be/Ug-BMyMqc6g

51

Возможно, корни наших искаженных взглядов восходят в том числе к тридентскому догмату о том, что покаяние совершается только через исповедь, и нет покаяния вне исповеди. Понятно, что это догматическое определение было спровоцировано протестантами, которые пропо­ведовали важность покаяния (особенно перед крещением), но не признавали исповедь как тайнодействие. Но почему-то православные, даже больше чем совре­­менные римо-католики, впадали в другую крайность, и часто отождествляют покаяние с исповедью, не признавая другие «формы» прощения и отпущения грехов, кроме крещения и исповеди. И поскольку «богословие» не является абстрактной теорией, а проявляется в духовной жизни Церкви, мы наблюдаем что:

– верующие не воспринимают покаяние как образ жизни и, по сути, не каются в своих грехах, поскольку вся их надежда связана с «разрешительной молитвой», а епитимью (которая налагается все реже и реже) воспри­нимают как наказание, а не как терапию;

– миряне не способны «испытывать себя» перед причастием (1 Кор 11:28) и, тем более, не воспитаны, чтобы самостоятельно идти ко Господу, ведь духовник только «указатель» и помощник;

– «исповедальный конвейер» перед Причастием никак не делает мирян более достойными к принятию Евхаристии, а только «успокаивает совесть» священника и мирянина, и приводит к профанации церковных таинств;

– очень часто миряне, а иногда и духовники, путают исповедь с духовной беседой и, хуже всего, с приемом у психолога;

– иногда, особенно в постах и на больших праздниках, священники не справляются с потоком людей и «вынуждены халтурить»;

– создаются двойные стандарты для клириков и мирян в подготовке к Причастию;

– очень мало священников готовы и способны быть духовниками, а учебная программа духовных школ не готовит их достаточно к этому.

Петр (Прутяну), игум. Рассуждения о связи между исповедью и причастием

52

Протоиерей Валериан Кречетов. Подвиг добродетельной жизни  http://www.pravoslavie.ru/123480.html

Свернутый текст

– Отец Валериан, можно ли говорить о стяжании добродетелей в современном обществе?

– А как же! К.Д. Ушинский, классик педагогики, писал, что все воспитание заключается в выработке добрых навыков и нравственных привычек. И хотя он имел в виду чисто практические, бытовые привычки (умение рано вставать, например), естественно, на первом месте в шкале ценностей находятся добродетели. «Плод же духа есть любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание. На таковых нет закона. Но те, которые Христовы, распяли плоть со страстьми и похотьми. Если мы живем духом, то по духу и поступать должны» (Гал. 5:22–25).

Все добрые навыки рассматриваются именно в свете добродетелей. У нас сейчас показывают, как живет мир, а точнее – как не надо жить. Многие знают известное изречение: «Век живи – век учись». И люди чувствуют, что чего-то не хватает, что результат печальный, поэтому говорят: «Век живи – век учись, а дураком помрешь». Шутка на самом деле горькая, но это свидетельство того, что современному человеку неизвестно продолжение этого изречения. А полностью оно звучит так: «Век живи – век учись, как надо жить». А «как надо жить» – это и есть стяжание добродетелей.

– Батюшка, а как надо жить?

– «С преподобным преподобен будеши, и с мужем неповинным неповинен будеши, и со избранным избран будеши, и со строптивым развратишися. Яко Ты люди смиренныя спасеши и очи гордых смириши» (Пс. 17:26). Но проще запомнить: «С кем поведешься, от того и наберешься».

Поэтому – учись, как надо жить. У нас все говорят, как не надо жить. С одной стороны, это правильно. А с другой стороны – а как надо? Об этом прекрасно сказал Пушкин в ответной статье на «Путешествие из Петербурга в Москву» Радищева, который поносил нравы своего времени. Пушкин написал «обратное» произведение – «Путешествие из Москвы в Петербург», в котором отметил: «…Нет убедительности в поношениях, и нет истины, где нет любви».

У нас поносят, а как и что делать-то? А это уже подвиг. Как отец Сергий Орлов сказал: «Для спасения нужен подвиг, а без подвига не спастись». Подвиг и заключается в стяжании добродетелей. Потому что против добродетелей восстает мир: против целомудрия – разврат, против честности – обман, против смирения – гордыня, самоутверждение, самооправдание…
В свое время, когда я перед исповедью напоминал о грехах, моя теща очень хорошо заметила: «Это правильно, но нужно и о добром говорить». А она была духовным чадом отца Алексия Мечёва, который и про диавола-то особо не упоминал – так, «окаяшка». Он говорил о том, как надо жить: в любви, в мире. Есть выражение: «Будут все время называть свиньей – захрюкаешь». Так и есть…

Гоголь прекрасно сказал: это не реализм, когда показывают одни недостатки… Он и сам показал в «Мертвых душах» страстные образы, страсти. А второй том не смог написать, потому что там речь шла о добродетелях…

– А почему Гоголь не смог показать добродетели? Великий писатель вел по сути монашеский образ жизни.

– Да, говорят, что в конце жизни он жалел, что не стал монахом.

Почему не смог написать? Это не так просто. Гоголь был великий писатель, глубокий психолог, но ближе и понятней ему были страсти. А для того чтобы описать добродетели, нужно быть преподобным Амвросием, святым праведным Иоанном Кронштадтским, Оптинскими старцами – они-то и показали добродетели. Тут уровень другой… Показывать недостатки жизни – это одно. А вот достоинства – сложнее.

– Если Гоголь не смог рассказать о добродетелях, как могут это сделать современные педагоги, родители?

– Есть такое изречение: «Поучения наставляют, а примеры убеждают». В свое время отец Тихон (Агриков) рассказывал: «Иногда слушают, слушают, потом делятся: батюшка такую проповедь говорил!» – «А что говорил-то?» – «Да я не помню, что говорил, но хорошо говорил».
И отец Тихон сказал: «Для того чтобы запомнили, нужны примеры». Это еще преподобный Амвросий Оптинский замечал: «Теория – это придворная дама, а практика – медведь в лесу». Нужно указать на конкретные примеры, и когда эти примеры есть – это хоть что-то, чему можно подражать. Как говорит апостол Павел: «Посему умоляю вас: подражайте мне, как я Христу» (1 Кор. 4:16).

У нас же есть примеры, многие встречали: бабушки – добродетельные, труженицы, молчаливые, никого не осуждали… Когда по инерции сохранялась нравственность царской России, у нас и фильмы были с добрыми примерами. А сейчас таких почти нет.

– Сегодня создана Ассоциация кинопедагогов, решено воспитывать детей на добрых, в том числе советских фильмах…

– Да, все-таки там были остатки нравственности. А сейчас создали мультики для детей, для воскресных школ о Священном Писании – богохульство сплошное. Для меня подобная экранизация была оскорблением святыни, которую кто-то старается «приблизить» к современности. Но искусство должно поднимать до своего уровня. А здесь получается, опускается…
Я вырос в церкви, и все это было понятно. Как-то прихожу, а матушка читает моим детям поучения Иоанна Златоуста на славянском языке. Я говорю: «Матушка, да ты что?» Она замолчала, а дети говорят: «Мам, читай, читай». Они слушали. Что они понимали?

Недавно мне рассказали о том, как одну из моих книжек прочитали детям шести и двенадцати лет. Положили ее в стол. А вечером, когда им предложили почитать другую, шестилетний ребенок говорит: «Мам, давай ту книжку еще почитаем, я не все запомнил». Оказывается, он понимает! «Я не все запомнил». А это – дошкольник. Вот тебе и пожалуйста – развитие! Всё от Бога.

– Расскажите, пожалуйста, о влиянии богослужения на детей.

– Оно сильнейшее. По сути своей богослужение является главным свидетельством истины православной веры. На наших предков произвело впечатление именно богослужение. Есть современные рассуждения: почему мы с католиками общаемся, что это такое? Да пусть приезжают, хоть увидят что-то, некоторые просто не знают православного богослужения. Это не экуменизм, это общение – разные вещи. Мы не собираемся оттуда ничего брать, в Православии вся полнота.

Именно дети понимают богослужение. По крайне мере чувствуют. Я уже рассказывал, как к нам в храм пришли на экскурсию шестиклассники, а потом в сочинениях написали: «тронула теплая атмосфера в храме», «вышли – почувствовали спокойствие», «это не просто экскурсия, а духовное наполнение» и т.п. И это только храм, даже еще не богослужение!
Ни в одном вероисповедании мира не совершается Таинств. Ведь ничего выше Таинства Евхаристии просто нет! Это живое общение с Богом. И покаяние нигде в мире не стоит на первом месте – как в Православной Церкви.

Ни одно вероисповедание мира не собирало ученых мужей по вопросу веры – как веровать. Магомет, Кришна что-то сказали – и все. А у нас Символ веры утвержден на Семи Вселенских Соборах в течение нескольких веков – и не одним человеком, а собранием ученейших и святых людей. И чудесные свидетельства были, не просто разговоры. Святитель Спиридон Тримифунтский, объясняя догмат о Пресвятой Троице, сжал кирпич, и из него вырвался огонь, потекла вода, а в руках осталась глина.

Или открылись врата храма – по молитве святителя Василия Великого, а не ариан. Или униаты освятили воду – одновременно с нами – и запечатали: у православных – чистейшая вода, а у тех протухла. Это все есть, но об этом не говорят.

Истинная вера свидетельствуется от Бога. Огонь сходит на Гробе Господнем в Иерусалиме только у православных – это факт. Не просто огонь, а огонь, который не обжигает. Говорят: можно зажечь. Но зажги, чтобы он не опалял. Это ж факт, что температура его составляет 42º. Отец Геннадий Заридзе (председатель Объединения православных ученых. – Ред.) измерил. Попробуй сделать огонь, который не жжет!

– Господь сказал: «Веруяй в Мя, аще и умрет, не узрит смерти вовеки» (Ин. 11:26). Не узрит значит не увидит. Потому что для верующего смерть здесь, на земле – это переход в жизнь, у него нет смерти. А у неверующих – безпросвет: они видят смерть, а дальше что? У большинства – неизвестно что или ничто.
Святитель Николай Японский писал: «Годы мои уже подходят, мне хочется увидеть – как там живут». А у меня была мысль: «Господи, а ведь смерть-то – это такая милость Божия! Я увижу все, во что верую!»

– Батюшка, а как же святые боялись смерти? Сисой Великий говорил: «Не знаю, положил ли я начало покаянию».

– Они не смерти боялись. Они боялись ответа за свою жизнь. Но надеялись на милость Божию. Святитель Афанасий (Сахаров) писал: «Я надеюсь исключительно на то, что дерзновенно скажу Господу: Твой есмь аз – спаси мя».

В том-то и дело, что мы спасаемся милостью Божией, а не заслугами. Какие заслуги? Никаких нет, одни грехи только. Но все-таки разбойника Господь принял в райские обители, может, и нас помилует. Так что у нас есть надежда.

И потом, если «…так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий верующий в Него не погиб, но имел жизнь вечную» (Ин. 3:16) – такова любовь Божия, что и представить себе невозможно! Погибнуть невозможно, если ты веруешь, – Господь по милосердию спасет! А что-то претерпеть за грехи – ну, что-то терпеть нужно…

– Отец Валериан, а какие главные средства воспитания добродетелей?

– Самое важное средство – личный пример. Конечно, ребенок, воспитанный в мире, в любви, будет считать, что только так и можно жить. К несчастью, не все это видят…
Помню, у одной моей дочери какие-то проблемы возникли, а другая ей советует: «Ты с мамой говорила?» – «С мамой невозможно говорить, – отвечает первая, – все, что она говорит, она сама делает».

Поэтому все очень просто: нужно побольше молчать, стараться не гневаться, молиться. Человек не может не раздражаться, поэтому и сказано: «Гневаясь, не согрешайте; солнце да не зайдет во гневе вашем» (Еф. 4:26). Согласно Соломону, «сдерживающий гнев выше берущего приступом город».

Не нужно вести пустых разговоров. Я недавно услышал выражение: празднословие – это свобода слова, умноженная на отсутствие мысли.

Я не помню, чтобы мама кого-то осуждала. Мне запрещала даже старшему брату перечить. О родителях, учителях вообще не было разговора. А у нас: учитель – не прав. Сейчас детям дали «права» нарушать заповедь почитания родителей. Утвердили закон непочитания старших – это как раз то несчастное состояние человечества, о котором в Священном Писании сказано: «Горе тем, которые зло называют добром, а добро злом, тьму почитают светом, а свет – тьмою» (Ис. 5:20).

За счет чего держатся некоторые народы – Средняя Азия, Кавказ? А народность держится именно за счет почитания старших, традиций. Это святитель Макарий (Невский) сказал, что любое племя, в котором будут почитать старших, соблюдать традиции, дольше просуществует, чем народ, который это отвергнет. «Чти отца твоего и мать твою, да благо тебе будет, да долголетен будеши на земле» – пятая заповедь дает и долголетие, и добрую жизнь.

– Какое значение в стяжании добродетелей имеет молитва?

– Молитвенный подвиг – прежде всего, это всем нужно помнить: и взрослым, и детям. «Сей же род изгоняется только молитвой и постом» (Мк. 9:29). Помню, мои мальчишки подрались между собой, говорю сыну: что ж ты… А он откровенно отвечает: «Я не могу с собой справиться». – «А потому что не с собой, тебя еще подзуживает другая сила, которая старается посеять разделение, злобу. Поэтому твори Иисусову молитву». Потом, когда я напоминал ему об этом разговоре, он тут же успокаивался.

– А с какого возраста дети могут выучить Иисусову молитву?

– Да когда в кроватке еще лежат! Я вспоминаю своих детей. Мы им ставили кроватки так, чтобы нельзя было друг до друга дотянуться, но они все равно ухитрялись это делать и друг друга цепляли. И вот они лежат (а старшему сыну тогда пять лет было), и один из них говорит: «Кто-то меня за волосы схватил!» Другой сын отвечает: «Кто тебя схватил? Бес, наверное?»

Я думаю, про бесов, на ночь-то глядя, не к чему вспоминать, лучше о Боге. Говорю старшему сыну:
– Андрюша, знаешь молитву Иисусову?

– Знаю.

– Научи его.

Он Тихону, второму сыну, говорит:

– Слушай: «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий…» – остановился: «это – сила Божия» – а потом: «…помилуй меня, грешного!»
Кто его научил так разделять? Пять лет ему было.

В другой раз – меня прихватил радикулит, Андрей вбегает: «Пап, ты чего лежишь?» Я отвечаю: «Папа заболел». Он посмотрел на меня: «Ты хоть и батюшка, но раз ты заболел, тебе надо причаститься…»

– Как детям-подросткам объяснить, зачем пост нужен?

– А зачем люди делают зарядку, занимаются физкультурой, например? Воздержание – сдерживание своих порывов – нужно для самого человека. Понятно, что преподобные, подвизаясь, достигали духовной высоты. Но и в спорте не все же чемпионами становятся. А зарядка всем полезна. Пост нам еще в раю был заповедан. Он укрепляет волю. Пост – условие гармоничного развития всего человека: и души и тела. Человек может оказаться в разных обстоятельствах. Те, кто не постятся, чуть что – сразу раздражаются. А человек, который может себя сдерживать в элементарном – в еде, и во всем остальном владеет собою, не раболепствует.

– Мальчикам часто хочется самоутвердиться, силу применить невпопад – то дерутся, то какие-то соревнования опасные устраивают… А как им объяснить, что такое настоящее мужество?

– Помню, как при мне отец Николай Гурьянов осадил одного офицера-афганца, который побывал чуть ли не во всех горячих точках.
– А тебе нужно мужество.
– Как?! – удивился тот.
– То, о чем ты думаешь, – это геройство, отвага. Это порыв, может, одно мгновение. А мужество – это видеть свои грехи и оплакивать их.
Александр Васильевич Суворов, у кого не было ни одного поражения, говорил: «Себя победишь – будешь непобедим».

– Сейчас еще есть такая проблема – «клиповое сознание». Ребенок постоянно отвлекается-развлекается: эсэмэска пришла, видео посмотрел, в Ватсапе ответил… Все такое мелкое, фрагментарное – нашинкованное! Как цельности, целеустремленности детей научить?

– А что такое целеустремленность? Это настойчивое преследование цели. Ну, а цель-то какая? В этом же все дело. Помню, старец Иосиф Ватопедский, когда мы с ним на Афоне беседовали, сказал: «Главное в жизни – цель». Какая у тебя в жизни цель? Если цель христианской жизни, по слову преподобного Серафима Саровского, стяжание Духа Святаго – это одно дело. А если потребителем стать, то он и будет весь рассеян. Слово еще такое придумали: «расслабиться». Расслабленным быть?! Боже упаси! «Яко все, еже в мире, похоть плотская, и похоть очес, и гордость житейская» (1 Ин. 2:16) – это все уже совсем другое дело…

– А кстати, такая «почемучка» от молодежи: карьеру делать – это грех или добродетель?

– Что мы подразумеваем, когда говорим «человек сделал карьеру»? У него была такая возможность, и он ее использовал. На самом деле человек сам не может «сделать карьеру». Это самообман. Допустим, президент. Он один, а претендентов было много. Почему один сделал карьеру президента, а другой не сделал? Да потому что воля Божия: этому быть главой государства, а этому нет. Есть притча, в которой отшельник просит Бога открыть, за что им дан такой жестокий правитель. Бог ответил: «Искал худшего, но не нашел».

За примерами далеко ходить не надо. Говорят, когда Гитлер пришел к власти, он поначалу растерялся, потому что сам того не ожидал. Так же и Ленин. Разве они «сделали карьеру»? Когда я однажды при отце Сергии Орлове упомянул про Ленина, батюшка сказал: «А что это за личность? Это – никто, какой-то публицистишка! Я был в гуще революционных событий, о нем не слышали, знали Плеханова и других». Ленин за две недели до революции еще и не догадывался, что состоится переворот. Как про него говорить, что он «сделал карьеру»? Господь просто его попустил народу – хуже, что называется, «не нашел». Отступление произошло в массах. Просто так на пустом месте безбожие не могло охватить значительную часть населения.

В каком смысле может быть грешно делать карьеру? В том, что человек пытается добиться своей земной цели. А главное-то – исполнять волю Божию. Как сказал святитель Николай Сербский, своя воля – злая воля. Потому что, если на что-то есть воля Божия, это и так исполнится. А если воли Божией нет, а человек упорствует, он и будет грешить.

– А если цель, допустим, выбрана благая. Человек искренне в это верит. Может ли цель оправдывать средства?

– Нет, даже если цель правильна и высока. Эта рожденная на католическом Западе установка: цель оправдывает средства. В Православии и цель, и средства должны быть в одном духе. Об этом и Достоевский писал: нельзя убить кого-то ради счастья других.

– Над верующими подростками сверстники иногда подтрунивают: «Фанатик!» Вы говорили, что против добродетели мир воюет. Как устоять?

– Иногда слышу это слово, оно обозначает человека последовательного в своих твердых принципах. Это скорее – идти против течения. Так любого порядочного человека можно назвать фанатиком. Вопрос – в чем ты являешься фанатиком. Если фанатик футбола…

– Нет, про этих-то уважительно говорят: «фанаты». Их всегда много, они молоды, энергичны, толпа всегда чувствует право большинства диктовать «как надо жить». А этот, мол, со старушками в церкви поклоны кладет…

– Когда моему сыну (сейчас он уже сам священник – отец Тихон) в школе сказали: «Ты что, в церковь ходишь? Там же одни старушки». Он ответил: «Старый человек куда попало не пойдет». Очень хорошо сказал. А то можно ведь и в глупости упорствовать, что очень свойственно как раз тем, кто действует по стадному инстинкту. Тут весь вопрос, в чем ты упорствуешь. А так получается, что все ученые, великие деятели искусств, писатели – фанатики. Иначе бы они ничего не достигли. Надо просто направлять упорство в доброе русло.

– Отец Валериан, расскажите о православном укладе семьи.

– Чем отличается наша православная вера? Тем, что она обнимает всю жизнь. Прежде всего идет обращение к Богу, а в свете этого – все остальное.

По-настоящему земная жизнь по Евангелию должна строиться согласно богослужебному кругу. Праздники, посты, воскресные дни распределены по всему году. Есть такая заповедь – никуда не ходить и не принимать гостей под великие двунадесятые праздники, воскресные дни. Нужно быть в храме. Больше того, Евдокия-капельница, крещенские, сретенские морозы» и пр. – то, что происходило в жизни, в природе, люди связывали с тем, что происходило в церкви. Когда человек в поле пахал и слышал колокольный звон, он понимал: 12 раз – значит, поют Символ веры, звон возвещает о начале Евхаристического канона. Человек останавливался, снимал шапку и молился. Ударят потом – «Достойно есть», начинал дальше пахать.

Одни сельскохозяйственные культуры высаживали по «неподвижному» кругу, а другие – по «подвижному». Редьку, например, после Троицы сажали (раньше ее оставляли на зиму, а весной вырывали свежую). Освящение плодов на юге происходит в Петров день. А у нас – на Преображение. Мед освящают на первый Спас. Весь распорядок так и создавался…

Что касается богослужения, то в нем апостольские и евангельские чтения иногда повторяются, пересекаются. Повторение – мать учения, и, видимо, здесь Церковь старается, чтобы еще раз прозвучал тот или иной отрывок. Как тот ребенок сказал: «Мама, прочитай еще, я не все запомнил».

Например, «Богородичное» Евангелие читается довольно часто на дни икон Матери Божией, в Богородичные праздники. А заканчивается одним и тем же: «Блаженны слышащие слово Божие – и хранящие его» (Лк. 11:27). Перед этим говорится о едином на потребу: «Марфо, Марфо, печешися и молвиши о мнозе, едино же есть на потребу. Мария же благую часть избра, яже не отнимется от нея» (Лк. 10:40–42). Слово Божие и есть «едино на потребу».

Когда есть благословение Божие, пища становится питательной. А если этого нет – она не только не питательна, а иногда и вредна. Важно, с каким чувством человек что-либо делает, говорит. В рассказе «Проклятая щука», записанном преподобным Варсонофием Оптинским, казанский архиепископ Афанасий велел убрать со стола вроде бы прекрасно приготовленную щуку. Владыка духом почувствовал, что повар ее проклял, порезав палец.

«В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог» (Ин. 1:1). Слово Божие – это всё. Словом Божиим небеса утверждаются и вся красота. Слово Божие – это церковная архитектура. Слово Божие – иконы, богословие в красках. Слово Божие – наше внутреннее духовное состояние. Сказано в Священном Писании: «От человека произволение сердца, а изречение уст от Бога» – что Господь дает.

Например, мы говорим, о добродетелях, но Церковь все время напоминает о Заповедях блаженства – тех же добродетелях, которые включены в богослужение.

– В Евангелии нет понятия счастья – только блаженство?

– Счастье – это часть. А блаженство связано с Богом, это – полнота. «Никто не благ, как только один Бог» (Мф. 19:17). Поэтому все, что от Бога, – то блаженство.

– Но блаженство связано со страданием.

– Это путь. Просто так получить что-то без труда – не совсем то… Это как-то не ценится. Даже если взять нашу жизнь – не почувствуешь отдых, если не потрудишься как следует, – тогда и сон в сладость, а так – не спится…

Поэтому путь к блаженству лежит через страдания.

– В Свято-Тихоновском университете провели исследование, опросили детей, какие добродетели даются им легче. Оказалось, младшие школьники «легкими» считают добродетели радости, любви, упования на Бога. Старшеклассникам это уже труднее. Получилось, что малыши более добродетельны, чем дети постарше.

– Они более восприимчивы к добродетелям. Они чувствуют самое главное. Потому и сказано: «Аще не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное» (Мф. 18:3). Нужно дойти до того же состояния – как говорят, что стар, что мал. Что в старости нужно? Любовь, мир, радость… А от ругани никогда не было пользы.

– То есть дети могут научить добродетелям?

– Очень даже могут. Как дети рассуждают? Папа стоит со своей дочкой на платформе, ждут электричку, чтобы поехать в храм, а рядом – муж с женой ругаются. «Папа, а почему они ругаются?» – спрашивает девочка. Тот не знает, как объяснить. «Не любят, поэтому ругаются?» – говорит ребенок.

Другой мальчик на вопрос «что такое счастье?» ответил: «Счастье – это когда все друг друга любят».

К несчастью, люди начинают забывать, что это самое главное. Когда современное человечество отошло от Бога, то покатилось в бездну. Любви-то настоящей нет, только плоть, на этом все замешано, все вокруг этого крутится. Семьи лопаются: там разводятся, здесь разводятся, «гражданский брак» – блуд это откровенный. Какое-то грязненькое удовольствие получили: удо-вольствие – «уды» волю получили, а дальше что? Пустота все это.

Почему и сказано: «Любовь к человеку без любви к Богу есть самолюбие». Любовь – это то, что обнимает все бытие. Поэтому и говорил преподобный Иустин (Попович): «Любовь не есть свойство Божества, любовь есть сущность Божества».

Это как ребенок спросил меня: «Батюшка, а зачем Бог сотворил человека?» Вопрос непростой. «Ты маму с папой любишь? – отвечаю я. – Мама и папа любят друг друга? Все в любви живут. А любви не свойственно жить в себе – она должна на кого-то изливаться. И Господь пожелал, чтобы другие разумные существа тоже жили в любви, – и сотворил человека. И все должны жить в любви». Ребенок все понял.

Ольга Орлова, Ольга Каменева

53

Очень часто, читая молитвенные каноны, я чувствовал, что настрой многих из них не согласуется с моим внутренним самоощущением. Читаешь акафисты – откликается в душе, многие древние тексты – каноны праздников и др. – откликается. А каноны поздневизантийского периода (из которых, например, создано правило перед Причащением) идут вразрез с тем, что я чувствую и мыслю о вере…
Почему?
И вот вчера, когда молился вечером и читал те же каноны, вдруг понял, чего в них мне не хватает!
В них слишком мало жизнеутверждающей, активной позиции. Все – «прости» да «помилуй». А где, собственно, то, что мы находим в Евангелии? Каким должен быть христианин, по мысли Христа? Где: «Господи, сделай нас активными соработниками Твоими?» Где: «Наполни нас силою, подвигни совершать волю Твою, творить Твои дела?..»
Ведь читаем же: «…И дал им власть и послал их…».
Стал думать: может быть, я неправ?
Но если взять историю – эти каноны были составлены монахами. Людьми, ушедшими из мира.
У кого-то из них – больше грехов, у кого-то – меньше. Но вот они ушли из мира, и теперь их задача – спасаться в монастыре, отмаливать грехи прежней жизни. Их позиция (вполне оправданная, это их путь, их выбор) – никак не активная борьба со злом…
Вот это-то мне и претит. У нас служение иное, призвание – иное. Это активное утверждение добра, Божьего в мире сем.
Не поднимает ли это огромную тему – нам необходимы молитвы, написанные не только монахами (а ведь 95% молитв – от них), а людьми, живущими в гуще мира, или хотя бы написанные для таковых, для мирян…
Может быть, вот почему так любимы в народе молитвы отца Иоанна Кронштадтского, молитвы «для мирян» Оптинских старцев, митр. Филарета (Дроздова) – «Господи, не знаю, что просить у Тебя…»
Народ не чувствует в душе созвучия всем этим канонам, в которых мы сотни раз, раз за разом, лишь плачем о грехах, а не молим укрепить нас, воздвигнуть, направить, устремить на служение!
Вот почему мы любим акафисты, где нет плача о грехах, где, вообщем, не пассивная позиция, а радость, благодарность, ликование…
Отдельный вопрос – вообще о греховности христианина, которому предписывается читать все эти каноны (хотя бы Покаянный Иисусу Христу). Многие живут достаточно чистой, доброй и честной жизнью, чтобы стенать и лукавить словами: «Житие на земли блудно пожих и душу во тьму предах…».
Некоторые христиане честно спрашивают: читать нам это или нет, если не живем и никогда не жили так, не творили этих грехов?..
Во многих текстах настолько настойчиво внушается эта мысль, например, о той же блудности, что это прямо парализует человека и внушает ему: деваться некуда. Все мы блудные и грешные.
Много, много вопросов теснится на эту тему…

Протоиерей Константин Пархоменко

54

А Андрей мне ещё не верил! 

О НЕРАСКАЯННОМ ПОКАЯНИИ
Автор: протоиерей Дмитрий Готовкин

Я священник уже более десяти лет, но только сейчас до меня стало доходить, насколько порою мы неправильно исповедуемся. Ведь дело не в том, что мы говорим, а в том, как мы говорим, что скрывается за нашими словами о грехах. Часто наши исповеди превращаются в пустые разговоры о жизни. Бабушки жалуются на здоровье и что уже не могут поститься, не забыв тут же обсудить с батюшкой, какие у нас плохие политики, ужасная медицина и мизерные пенсии и как достала злобная соседка.

Всякий человек жаждет утешения в его скорбях, и потому это нормально, что и от священника кающийся ожидает понимания, сочувствия, участия в его личной жизни и ее обстоятельствах. Но при этом важно, чтобы исповедь не перерастала в душевный разговор о погоде, пенсиях и болезнях. Об этом можно просто поговорить и вне исповеди, вне богослужения, присев на лавочку или попивая чай. Исповедь должна оставаться исповедью, где есть место разговору о душевных ранах, о боли в сердце, о грехах, наших промахах.

Но бывает иная беда. Когда человек вроде говорит о грехах, но при этом в них не кается. То есть называет их грехами, говорит о них, потому что так НАДО, но сердце его данные поступки истинными грехами не считает. Более того, в таком «покаянии» мы ищем оправдания себе, мы ищем виноватых. Типичный пример: «Каюсь, батюшка, вчера пришлось нагрешить, муж пришел домой выпивший, и мне пришлось его обматерить и даже ударить. Ну а еще пришлось его обмануть, спрятать часть денег с зарплаты, а то ведь так на платье себе не накоплю. Ну а как иначе? Он же иначе не понимает, надо только так! Ой, грешна! Но он же такой-сякой, он мне всю жизнь испортил, я его столько терплю, все переношу смиренно, а он по выходным пьет с друзьями! Ну как тут не грешить мне? Ну а так – вроде и все грехи мои». Таких историй – масса, пруд пруди.

У Ф. М. Достоевского в романе «Идиот» есть занимательная история о том, как господа играли в одну игру. Каждый участник вечера должен был поведать всем присутствующим тот свой поступок, который считает самым ужасным и недостойным в своей жизни. Этакая публичная исповедь в закрытой группе близко знакомых людей. Результат вышел ошеломляющим: каждый рассказчик после кратенького повествования своего проступка переходил к рассказу о том, сколько после этого он совершил добродетельных поступков, хвастаясь своим благородством, говорил об извинительных обстоятельствах, которые к подобному проступку привели.

Достоевский, будучи гениальным знатоком устройства христианской души, в этой истории ярко раскрывает именно такое покаяние без раскаяния. Так и перед Богом, перед обществом, перед Церковью, перед близкими мы избавляемся от жгучего чувства внутреннего дискомфорта, сливаем эмоции и ждем сочувствия. Ждем, чтобы кто-то сказал: да ладно, мол, конечно, иначе было и нельзя, да и вообще какая (какой) же ты молодчина! Ждем оправдания и даже похвалы, как бы парадоксально это ни звучало. А иногда ждем и сатисфакций, особенно если нас обидели в церкви или обиду причинил человек церковный. И так мы поступаем ведь не только на исповеди, так же мы ведем себя и в жизни по отношению к другим людям, когда формально просим у них прощения. Так же мы общаемся с Богом в личной молитве. Формализм, жаждущий утешения собственной ущемленной гордыни и честолюбия...

Еще в Ветхом Завете в своем покаянном псалме царь Давид изображает явные признаки истинного покаяния. Ведь покаяние не является самоцелью. Сам факт признания себя грешником бесполезен, если не имеет плодов. А плод покаяния – когда человек в раскаянии достигает смирения, незлобия, искренне понимает себя и только себя источником того зла, что возникло в его душе. Когда внешние факторы видятся лишь сопутствующими обстоятельствами, а другие участники конфликта – такими же, как ты, попавшими в одну беду с тобою. Такое покаяние не нуждается в оправдательных элементах, не осуждает других людей, не нуждается в похвале, оно самодостаточно и врачует душу, позволяя Богу войти в человеческое сердце и действовать в нем.

Когда корабль попадает в шторм и может быть разбит о рифы, уйти на дно, никто из матросов не винит ветер, волны и друг друга в постигшей беде. Никто не кичится при этом своей выправкой, знанием морского дела, количеством морских походов и годами, проведенными в море. Но члены команды всеми силами стараются удержать судно на нужном курсе и уберечь от потопления, действуя слаженно, одной командой. Каждый просто делает свое дело. Так и покаяние – это усиленная работа во время шторма, требующая внимания к своему сердцу, направлению своих мыслей, мотивации своих поступков.

Отредактировано Ksertoo (2019-09-13 15:35:19)

55

Православные просветительские курсы. Цикл «Страсти и борьба с ними».

КУРС «СТРАСТИ И БОРЬБА С НИМИ» https://monastery.ru/proekty/pravoslavi … ba-s-nimi/

Отредактировано Ольга79 (2019-09-30 19:15:41)

56

57

Скажу тебе, что и ныне есть змий, Ева и Адам и древо, и всегда подлежим искушению и обольщению: чувственность – змий обольщающий; Ева – воля наша, разум – Адам; чувственность обольщает, воля соглашается, и разум, послушав воли, падает. Так-то и мы вкушаем ежедневно от запрещенного плода, различными страстями побеждаясь. Так будем же стоять на страже, делая и храня; замечая свои страсти, противоборствуя им, а в немощи смиряясь; да оттого-то они и одолевают нас, что вместо смирения имеем возношение.

***

Помаленьку начинай, себе не доверяй, на свой разум не полагайся, воли своей отвергайся, и Господь даст тебе истинный разум.

***

Ты говоришь, что чувствуешь духовную утрату, значит, ты прежде думал, что имел то, что теперь утратил. Эта-то мысль, что мы имеем нечто духовное, которая занимает нас, незаметна для нас самих, всего опаснее, ибо увлекает нас в тонкое самомнение, противное Богу.

Смотрите же, чтобы не закрался бы вражий помысл, что вы живете лучше и внимательнее других; он так опасен, что, по маковому зерну ложась на сердце, не увидишь, как возрастет до исполинского фарисея и предаст совершенной гордыне и далее.

***

Спрашиваете, как делать все не по своей воле и как познавать и видеть волю Божию? Воля Божия видна в заповедях Его, которые мы и должны стараться исполнять при обращении с ближними, а в случае неисполнения и преступления приносить покаяние.

***

Не ищи любви от других, но сам ее покажи и сотвори. Ты же ищешь любви от других и подозреваешь в худом расположении к себе, но тем самым подаешь повод к холодности к тебе, тебе уже кажется каждое их слово стрелой. И через все это ты лишаешься покоя – из-за себя, а не из-за них.

***

Потщимся более всего возлюбить ближнего, ибо в его любви и любовь к Богу заключается.

Преподобный Макарий Оптинский

58

59

Я очень часто сталкиваюсь с таким, например, явлением: на беседе перед крестинами люди, в ответ на рекомендацию прочитать Евангелие в качестве подготовки к Таинству удивляются, возмущаются и говорят: «что-то у вас порядки какие-то странные, на большинстве приходов не требуют этого» (!). Другой пример. К одному священнику пришла прихожанка и жалуется на соседку, что она, прочитав литературу, данную ей, говорит: не пойду в вашу церковь. Батюшка спросил: а что Вы ей дали? Ответ: брошюрки разные, о грехах, о мытарствах, о Страшном Суде и проч. Батюшка: почему же Вы не дали ей сначала Евангелие? На это ответа не последовало. Ревнительнице воцерковления своей подруги не пришло в голову, что начинать его надо с Христа, Откровения о Нем. Можно привести также всю недавнюю дискуссию об ИНН, – когда незнание Писания приводит к хуле на благодать Божию.

Без знания Писаний в нашей церковной среде расцветает язычество, обскурантизм, шовинизм, нелепейшее обрядоверие и невежество. Некоторые даже считают, что Писание читать вредно – «умом тронешься», или возгордишься. Достаточно-де, в Церковь «ходить», и всё. Это всё, безусловно, дьявольские ухищрения, отрывающие человека от источника знаний о Христе, препятствующие человеку спастись и прийти в познание истины. «Недоверие» к Св. Писанию имеет давнюю традицию и некоторую даже укорененность в православном бытовом сознании; для многих Православие определяется вовсе не Писанием, а совсем другим – огромным количеством разных явлений, исторически напластовавшихся на Церковь: явлений, которых – начни их сверять со Св. Писанием – немного останется. Иллюстрацией этого могут служить пятидесятилетние усилия Свт. Филарета Московского по переводу Св. Писания на русский язык. Сколько препятствий пришлось преодолеть ему! Сколь сильное восстание было против того, чтобы христиане могли дома у себя читать Слово Божие на родном языке! И до сих пор библейская наука в Православии очень слаба, гораздо успешнее она развивается у латинян и протестантов – но там она не ограждена православными принципами толкования Писания.

1. Так как Один и Тот же Дух является, так сказать «автором» Св. Писания, и Он же выявляется в жизни Церкви как ее священное Предание, то всякое явление, принимаемое нами в качестве такового, должно корениться в Св. Писании, соответствовать ему, не противоречить ему.

2. Так как Церковь есть вместилище Св. Духа, Духа любви к Богу, Духа ревности о спасении каждого человека, Духа Истины, свободы и чистоты, -то всякое явление, принимаемое нами как Св. Предание, должно быть исполнено тем же Духом. Яснее всего этот Дух выражен в Литургии, Таинствах и освятительных чинах Церкви.

Если эти два условия не выполнены, то в какие бы церковные одежды разбираемая идеологема или явление не была облечена, какую бы давность или укоренение в церковной действительности не имела, – она не является Священным Преданием Церкви, а есть лишь, скажем, просто историческое предание или частное мнение того или иного церковного лица.

Например, берем идею: «Москва – Третий Рим» и все, что с ней связано: мессианская роль русского царства, особенность русского народа, и проч. Писанию она не соответствует: «Царство Мое не от мира сего» (Ин. 18), говорит Господь. Также – у Бога нет лицеприятия, Он судит каждого по делам его, а не по принадлежности к тому или иному народу, или группе людей. Значит, как бы не ухищрялись сторонники «христианской геополитики» записать ее в Священное Предание Церкви, – таковым идея сия не является. Или берем распространенную идею «слепого послушания», – прилагаем к ней наш критерий: «не делайтесь рабами человеков» (1 Кор.), говорит Писание. Тоже становится ясно: эта идея не есть Священное Предание Церкви. Возьмем глубоко вкоренившийся в церковную среду антисемитизм, или – новое слово: антиамериканизм. Если это явление выражает дух ненависти, дух разделения, дух превозношения («мы – лучше, мы – русские, с нами Бог, а с ними – нет»), и, следовательно, противоречит духу Церкви, то – совершенно очевидно, как бы не аргументировали это некоторые церковные публицисты, – к Церкви эти идеи не имеют отношения. Так, прилагая каждое явление к показанным критериям, мы определяем, могут они быть или нет Священным Преданием.

Игумен Пётр Мещеринов

60

Нам надо понять: а мы-то, собственно, кто? Кому мы служим? Каждый из нас, придя домой, должен поразмыслить: вот в сутках двадцать четыре часа, из них шесть или восемь часов я сплю, остальные ем, пью, работаю, отдыхаю. А сколько времени из всей моей жизни отдано Богу? А сколько себе, сколько греху? Чему я служу своей жизнью? Любой человек находится в этой триаде: служить ли ему Богу, служить ли греху или служить себе. Ну а себе – это, собственно, тоже греху. И, взвесив это, надо самому трезво посмотреть, что перевесит, и рассудить: куда по моей жизни пойдет моя душа? Поэтому Святая Церковь и напоминает нам о Страшном суде, чтобы мы задумались, пока не поздно, зачем мы живем, для чего нас Господь на свет произвел; чтобы мы устрашились огня геенского и изменили свою жизнь. Поэтому Святая Церковь и взывает к нам через богослужение, чтобы мы восхотели Царствия Небесного, чтобы загорелась в нас любовь к Богу, чтобы мы, как птицы, к Небу взлетели.

Протоиерей Димитрий Смирнов


Вы здесь » БЫТЬ! » Сложные вопросы » Духовная жизнь