БЫТЬ!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » БЫТЬ! » Всё о Вере. » Страсти и добродетели


Страсти и добродетели

Сообщений 31 страница 58 из 58

31

Тему почистил. Сергею предупреждение.

32

Как возгревать в себе решимость противостоять греху? http://tv-soyuz.ru/qna/kak-vozgrevat-v- … oyat-grehu

33

Аскетика для мирян. Интервью с профессором Алексеем Ильичом Осиповым

Как подвизаться мирянам? Есть ли для них аскетические правила, или аскетика только для монашествующих? На что прежде всего обратить внимание мирянам? Стоит ли следовать советам, которые можно найти в некоторых греческих книгах? И вообще зачем бороться с грехами, и как правильно понимать, что такое грех? С этими вопросами мы приехали в Московскую духовную академия к профессору Алексею Ильичу Осипову.

34

МОЖЕТЕ ЛИ ВЫ ОБУЗДАТЬ СВОЙ ЯЗЫК?
Если человек может обуздать свой язык, то это блаженный муж, который и все тело свое может обуздать. Т.е. если вы боритесь с чревоугодием, но начинать нужно не с кишки, а с языка. Нужно научится меньше болтать. Если вы боритесь с гневом и пытаетесь научиться не раздражаться, то начинать нужно не с гнева, а с языка. И вообще, что бы вы не начали делать в этой жизни, нужно начинать с языка.

Не согрешать в слове -это признак человека мудрого и благочестивого по настоящему. А пустое благочестие заключается в том, что человек сварлив, завистлив, ропотлив, хотя пытается изобразить из себя кого то духовного.
Приступая к практической части этого задания, попытайтесь сегодня, в течении дня, молчать тогда, когда говорить не нужно; молчать, когда от вас никто не требует говорить; не встревать в чужие разговоры, если вас об этом не просят; и молчать наедине с самим собой, не вести воображаемые диалоги, не петь про себя, не фантазировать; не рассказывать самому себе ничего. Помните, что умение обуздать свой язык и имение власти над ним - это признак настоящего, волевого обладания собою. И тогда у вас откроется Путь к различным духовным занятиям, Путь к самопознанию.

Улавливайте себя на болтовне открытой. Конечно диалог в голове продолжается, но на язык ты его не пускаешь. После это го начнут появляться ряд интересных замечаний над собой. Начнет "закипать" внутренность. Помыслы в сердце начнут закипать и вывариваться; начнут умирать одни помыслы и появляться другие. Нужно потом начать учиться с мыслями-помыслами бороться. Потом молитва рождается у человека, который молчит, который пытается сдержать свою речевую стихию. Т.е. тут целы путь для самопознания.

Итак, попробуйте держать внимание и молчать тогда, когда от вас никто не требует говорить. Эти попытки сдерживать слова, сделают вас внимательнее и сильнее и вам самим о вас многое расскажет.

Протоиерей Андрей Ткачёв

Отредактировано Ольга79 (2018-01-08 17:55:43)

35

Страсти сердечные...

36

Игумен Нектарий (Морозов). Слава от Бога и слава от человеков http://www.pravoslavie.ru/95451.html :

Как научиться видеть себя таким, каков ты есть? Не бояться своей неприглядности, своей худости, своего недостоинства, не приписывать себе того доброго, чего в действительности не имеешь, не играть, не притворяться перед людьми и не зависеть от их мнений и оценок? Об этом рассуждает в беседе с прихожанами настоятель храма во имя святых первоверховных апостолов Петра и Павла г. Саратова игумен Нектарий (Морозов).

Свернутый текст

«А что люди скажут?»

Всем нам знакомы, наверное, слова Христа Спасителя о том, что люди зачастую ищут славы друг от друга, а той славы, которая от Единого Бога, не взыскуют (ср. Ин. 5, 44). Люди хотят хорошо выглядеть в глазах других людей, хотят, чтобы те о них хорошо думали, ищут от них доброго свидетельства, но при этом очень мало беспокоятся о том, как оценивает Господь то, что они делают, что наполняет их сердце. Постоянно звучит вопрос: «А что люди скажут?». Помните, как у Грибоедова Фамусов переживал о том, что будет говорить княгиня Марья Алексеевна? А сегодня ко всему этому надо еще прибавить беспокойство о том, что будут говорить средства массовой информации, наши «зарубежные партнеры» или кто-то еще. Какой-то внешний суд постоянно оказывается очень важным как для государства, так и для отдельного человека, для отдельной семьи. И, казалось бы, это то, от чего должен быть совершенно свободен христианин. Но реальность показывает, что это далеко не так: очень часто, практически постоянно приходится сталкиваться с тем, что и верующий человек очень боится – показаться смешным, показаться недостойным, показаться, в конце концов, плохим христианином – и очень переживает о том, что люди увидят что-то, что в нем не так, или же волнуется, что кому-то хотя бы покажется, что в нем что-то не так.

Никто не знает, насколько мы плохи на самом деле

В чем заключается суть этой проблемы, этой беды? В том, что мы думаем о себе гораздо лучше, чем есть на самом деле. Как это примирить с тем, что в то же самое время мы страшимся, что кто-то узнает какие-то отрицательные стороны нашей личности? На самом деле это противоречие мнимое. Да, мы сознаём, что у нас есть отдельные недостатки, в какие-то конкретные моменты своей жизни мы видим их особенно ярко, особенно полно и боимся, что кто-то тоже их увидит так же ярко и полно, но при этом считаем, что в целом мы очень хорошие, очень приличные люди, с отдельными лишь недостатками. И эти недостатки, с нашей точки зрения, никоим образом нас не характеризуют, по крайней мере не являются исчерпывающей нашей характеристикой. И нам очень досадно, что кто-то увидит тот или иной наш недостаток и на этом основании будет думать о нас не то чтобы плохо, не то чтобы будет считать нас за негодных людей… Нет, мы боимся другого: что кто-то будет думать о нас хуже, чем мы думаем о себе сами. Вот эта самая главная проблема. Вот именно этого мы боимся. Нам хочется, чтобы другие люди думали о нас так же, как думаем о себе мы.

Но надо сразу себе сказать и с этим смириться: никогда этого не будет. Никогда другие люди не будут думать о нас так, как думаем мы о себе сами, потому что они другие, нежели мы, и иначе нас оценивают. Они могут оценивать нас хуже, чем мы оцениваем себя, они могут нас оценивать лучше – они в любом случае будут оценивать нас по-своему. Но самое главное – другое: это то, что никогда никто из окружающих нас людей, даже самые близкие – ни родители, ни дети, ни муж, ни жена, ни самые близкие друзья – никогда не узнают нас такими, какими себя можем узнать только лишь мы сами, потому что никто, кроме Бога, не может заглянуть в человеческое сердце и увидеть, что там. А там, в человеческом сердце, находится столько всего худого, что на самом деле нужно понять, что каждый из нас бесконечно плох, никуда не годен, недостоин именоваться христианином, и на этом надо в каком-то смысле внутренне успокоиться. Не перестать что-либо делать, пытаться в себе что-либо изменить – нет, просто понять, что не страшно, даже если о нас кто-то подумал плохо из-за того или иного нашего поступка или из-за тех или иных обстоятельств, которые сложились, помимо нашей воли, не очень удачно. Даже если о нас кто-то подумал плохо, он в любом случае не знает, насколько мы действительно плохи, он всего лишь увидел какой-то наш недостаток. А мы на самом деле гораздо хуже.

Только выбросить остается…

Знаете, надо представить себя вещью, которая уже предназначена для того, чтобы ее выбросить на помойку, потому что она ни на что не годится. И сразу такое спокойствие от этой мысли появляется, потому что, хочешь не хочешь, всё равно тебе одна дорога – туда. И единственное, что тебя спасает от того, чтобы тебя выбросили на помойку, – это не какие-то твои отдельные достоинства, это не какие-то отдельные твои добрые качества, а только лишь милость Божия. И больше ровным счетом ничего. На самом деле кому-то может показаться, что я сейчас подрываю самые основы веры в самого себя, самые основы утешения, которым мы порой утешаемся, но я делаю это совершенно сознательно, потому что никакой веры в самого себя и никакого утешения от самого себя у христианина быть ни в коем случае не должно. Подобное утешение носит ложный характер, и именно оно мешает человеку двигаться дальше. Когда мы сами начинаем себя оправдывать, когда мы говорим: «да, я плохой в чем-то, но на самом деле я хороший, Господи, вот Ты видишь, во мне и это есть хорошее, и это…», то таким образом мы перекрываем для себя возможность действительно стать лучше, потому что только лишь ощущение того, что всё в нас не так, побуждает нас действительно в себе что-то исправлять. А иначе происходит какой-то торг, как я уже сказал, с Богом: «Да, Господи, вот здесь я согрешил, но вот здесь-то я хороший поступок совершил!». Значит, можно оставить за собой право поступать так же, как я поступал прежде. Звучит чудно, звучит примитивно, но на самом деле логика наша очень часто оказывается такой – чудной и примитивной. От этого обязательно нужно стараться уходить.

Восхождение через нисхождение

Если мы вспомним пример человека, о котором Господь говорит как о том, кто сподобился оправдания, сподобился милости Божией – я имею в виду пример мытаря, – то увидим, что этот человек никаких добрых качеств за собой не замечал, по крайней мере мы не слышим, чтобы он о них говорил. Вот фарисей, стоя впереди него, говорит о тех добрых качествах и о тех добрых поступках, которые у него, с его точки зрения, есть. Мытарь – это глубочайшая бездна самоосуждения, самоукорения, самоуничижения. И при этом мы слышим, что он вышел из храма более оправданным, нежели фарисей. Стоит человеку обвинить себя, и Бог его оправдает, и стоит человеку оправдать себя, как Бог перестает его оправдывать. Такая удивительная вещь: для того чтобы быть оправданным, надо себя обвинять! Как только начинаешь оправдываться, путь к оправданию от Бога оказывается тотчас же закрытым.

Нередко в различных книгах мы находим такое выражение, как «стремление к христианскому совершенству». С одной стороны, вроде бы понятно, что имеется в виду, с другой, это выражение очень многих сбивает с толку. Нам кажется, что наш путь христианской жизни должен быть восхождением от силы в силу, от совершенства к совершенству. В каком-то смысле это действительно должно быть так, но мы не всегда понимаем правильно, каким образом это восхождение на самом деле совершается. Восхождение всегда будет совершаться только лишь через нисхождение: только лишь тогда, когда человек начинает спускаться вниз, то есть в бездну того самого самоукорения, которое мы видим у мытаря, самоуничижения, самообвинения, – тогда и начинается его подлинное восхождение, потому что к высоте человека ведет смирение.

Человек может считать, что что-то в его жизни не так, человек может не любить себя за какие-то свои слабости, но в целом нет человека, который думал бы о себе однозначно плохо. И это тотчас же проявляется при наших столкновениях с другими людьми, потому что из того, как мы предпочитаем свой собственный интерес, собственную выгоду, самих себя, становится понятно, что мы себя ценим куда больше, нежели других людей. И даже в самых скромных, самых кротких людях это, к сожалению, проявляется – самомнение, самолюбие, ощущение себя чем-то, и чем-то немаловажным. И лишь когда человек понимает, что он не имеет никакой цены сам по себе, что в нем нет ничего доброго в самом по себе, тогда Господь может из него начать творить что-то великое.

Мнение не допускает быть мнимому

Мнение чаще всего мешает быть мнимому, как говорит один из святых отцов. Когда мы видим в себе что-то доброе, то мы никогда этого доброго на деле не приобретем, потому что видим мы, как правило, то, чего нет, но это видение нас успокаивает и не дает никакого мотива, никакого импульса для того, чтобы мы труд приобретения этой добродетели действительно подъяли.

Кажется, что это очень трудно – увидеть, что в тебе ничего нет доброго, что в тебе всё плохо. Кажется, это должно погрузить тебя в безмерную печаль. Но это не так. Все люди, которые считают себя чем-то немаловажным, постоянно унывают, печалятся, скорбят, ибо видят, что окружающие не готовы признать за ними те достоинства и добродетели, которые они сами в себе усматривают. Когда же человек о себе думает плохо, думает смиренно, то его совершенно не смущает чье-то мнение. Более того, он с удивлением начинает видеть, что люди относятся к нему даже лучше, чем он относится к себе. И это становится для него утешением, это его поддерживает, не давая притом пищи тщеславию. Кроме того, есть еще и духовное объяснение, почему человек, думающий о себе смиренно и уничиженно, не унывает: его утешает Сам Господь. Господь ведь не напрасно говорит о том, что сердце сокрушенно и смиренно Он не уничижит (ср.: Пс. 50, 17), а вот сердце несокрушенное и не смиренное уничижается постоянно.

Самое большое утешение

Поэтому очень хочу всех вас и самого себя попросить: не будем бояться оказаться ни смешными, ни какими-то неуклюжими в нашей христианской жизни, не будем бояться обнаружения своих недостатков, не будем стесняться, когда всё это происходит помимо нашей воли. Нас окружают точно такие же люди, как мы сами. И если человек видит свою немощь, знает свое несовершенство, он не будет осуждать и другого человека за его немощь и несовершенство. Отбросим же это лишнее смятение, суету и ту энергию, которую тратим на то, чтобы казаться лучше, чтобы не дать никому увидеть того, что есть в нас худого и недостойного, обратим на то, чтобы действительно стать лучше. Ну, и при этом не будем ждать никакого внешнего суда, никакой внешней оценки, а просто будем совершенно бескорыстно трудиться – ради Бога и ради своей собственной души.

Вчера один человек сказал мне в беседе, что он перечитывает в очередной раз Евангелие и, дойдя до рассказа о бесплодной смоковнице, помышляет: «Наверное, речь обо мне идет, вдруг и меня Господь точно так же посечет, потому что никакого плода в своей жизни я не вижу». Это ощущение себя бесплодной смоковницей и это понимание того, что никакого плода должного я Богу не приношу, и есть один из первых плодов нашей христианской жизни. Преподобный Петр Дамаскин говорит о том, что начало здравия души – видение своих грехов бесчисленными, как песок морской. Не видение своих добродетелей бесчисленных, а именно видение своих грехов! И без этого ни о каком восхождении к добродетели помышлять даже не стоит: состояние мытаря, образ мыслей его – вот фундамент христианской жизни. И хочу вас заверить, что когда человек переболеет вначале этим видением себя таким, какой он есть, когда поплачет довольно об этом, погорюет, то затем в его сердце постепенно начнет входить радость – радость, присущая ребенку, который живет, не думая о том, кто и как его оценит, кто какую ему оценку поставит, а просто радуется той жизни, которая его окружает. Как дети радуются любви своих родителей, так же точно и человек, не пытающийся показаться хорошим, радуется любви Божией и понимает в какой-то момент, что Господь любит его не за какие-то его добрые качества, которых на самом деле нет, а любит просто, и значит, всегда будет любить. Это и есть огромное утешение, самое большое, какое только может быть.

37

"Вот один из примеров, как батюшка учил бороться с мыслями.

Женщина говорит: «Батюшка, мне муж неприятен».

Батюшка отвечает:

«Враг не дурак, он знает, как действовать, ему только и надо разорвать таинство и выбросить.

Если бы ты видела, кто все это шепчет, только по грехам нашим закрыты глаза наши.

Когда ты венчалась, этого не было.

С помыслами надо бороться.

Когда назревает ссора, сказать себе:

«Батюшка мне этого не велел».

Когда враг начнет шептать, что муж плохой, неприятный, – ответить:

«Нет, он хороший», – и все сразу исчезнет, и он действительно хороший…»"

О борьбе с греховными помыслами. Наставления схиархимандрита Иоанна (Маслова)

38

Монах Моисей Святогорец. О страстях http://www.pravoslavie.ru/97541.html :

Избавление от страсти начинается с упорного желания такого освобождения.

39

Встретились положительные отзывы о книге. Пока читать некогда, но в тему добавлю:

Схиархимандрит Гавриил (Бунге). Акедия. Духовное учение Евагрия Понтийского об акедии. Тоска, уныние, депрессия http://azbyka.ru/otechnik/Evagrij_Ponti … ob-akedii/ .

Об авторе: Схиархимандрит Гавриил Бунге https://forum.optina.ru/blog/63/entry-5052-схиархимандрит-гавриил-бунге/

Уроженец Кельна, Габриэль Бунге вступил в орден монахов-бенедиктинцев, когда ему было 22 года. Он прожил в монастыре Шеветонь в Бельгии 18 лет, а затем по благословению духовника основал скит в швейцарских Альпах и живет там отшельником уже более тридцати лет. Его богословские труды посвящены творениям древних отцов восточной церкви. В 2010-м году он принял православие, а через год был пострижен в великую схиму. Сегодня Гавриил Бунге - известный патролог и богослов, автор целого ряда книг, переведенных на многие европейские языки.
В 2014-м году в издательстве Сретенского монастыря вышли три книги схиархимандрита Гавриила, посвященные страстям уныния, гнева и чревоугодия, и автор приезжал в Москву, чтобы представить свои работы читателям. Научные труды отца Гавриила - важная часть его монашеской жизни и результат его подвижнического опыта. В своем горном скиту старец Гавриил по-прежнему живет уединенно, но иногда принимает паломников для исповеди и наставлений в молитве и духовной жизни.

Отредактировано Ольга79 (2016-10-12 23:35:39)

40

Оля, спасибо!
Ценная вещь.
Мне оочень вот эта книга понравилась:

http://azbyka.ru/otechnik/Mihail_Dronov … a-dorofej/

Талант общения: Дейл Карнеги или авва Дорофей

много интересного найдете. Карнеги-то все слышали, а кое-кто и читывал, уж больно популярной была обещанная им американская мечта. во что эта мечта воплотилась - Америка уже сейчас показала во всей красе.
Но в наших книжных Карнеги стоит и продается себе. Не все еще "намечтались" досыта...

41

Ирина написал(а):

Оля, спасибо!
Ценная вещь.
Мне оочень вот эта книга понравилась:

http://azbyka.ru/otechnik/Mihail_Dronov … a-dorofej/

Талант общения: Дейл Карнеги или авва Дорофей

много интересного найдете. Карнеги-то все слышали, а кое-кто и читывал, уж больно популярной была обещанная им американская мечта. во что эта мечта воплотилась - Америка уже сейчас показала во всей красе.
Но в наших книжных Карнеги стоит и продается себе. Не все ещё "намечтались" досыта...


Да и на обмане всё там: умудряйся и приспособляйся....И ни слова о самопожертвовании и смирении.....

42

Православные просветительские курсы. Лекция 4. Страсти и борьба с ними. Протоиерей Андрей Овчинников http://www.pravoslavie.ru/98307.html

4-я лекция «Тело и душа» в рамках Православных просветительских курсов «ПРАВОСЛАВИЕ», проводимых Сретенским монастырем и Сретенской духовной семинарией, была прочитана протоиереем Андреем Овчинниковым, кандидатом богословия.

43

СТРАСТЬ к ПЬЯНСТВУ и пустой жизни...


НО ведь это не только Российская трагедия - пристрастие к алкоголю? Нет. Это мировая трагедия.


  Есть прича житейская одна:

    сатана просил Бога искусить человека, проверить типа...Вот Ной праведный нехотя, а захмелел... А сынок его Хам не нехотя его осудил, и протрезвевший Ной праведный его проклял...  ну, и пошло-поехало...   :(  Слаб человек. Однако, Бог силён! Корил народ пророками, Законами учил... Но змей, а он зелёный был, держал, не отпустил... Тогда Бог послал Сына Своего Единородного к людям Спасения их ради, и Он Страданиями Своими Вольными любви к нам ради, избавил людей от силы дьявола и от смерти! Но ОСТАВИЛ нам, людЯм, значит, верное средство и самим себе подсобить противу греха, что и пьянство влекущее есть! Это есть - ПОКАЯНИЕ, в том, что влечение это  есть грех смертный, губящий душу.... А как покаешься, коль не увидишь себя сам во грехе?  Стыд! И совесть! Как-бы  не посмеялся Хам отцу своему, да не увидел праведный Ной себя во стыде, так, может, и до сих пор пивАл бы себе от плода виноградного вина сладкого и приятного... Премудр Ты, Промысел Божий о нас! Слава Тебе!

44

Видео, в котором были все беседы, пропало. По частям можно посмотреть по ссылкам ниже.

1: http://www.andreytkachev.com/skazhi-per … ravdatsya/
2: http://www.andreytkachev.com/izbavlyajs … ego-gruza/
3: http://www.andreytkachev.com/userdno-mo … ya-prosit/
4: http://www.andreytkachev.com/davaj-milo … -s-grexom/
5: http://www.andreytkachev.com/ne-obolshh … -s-grexom/

Скажи первым, чтобы оправдаться
Избавляйся от лишнего груза
Усердно молись
Давай милостыню
Не обольщайся о себе
---
Источник: https://elitsy.ru

Отредактировано Ольга79 (2017-06-24 00:55:04)

45

изходя из своего скудного опыта поста,то лучше совсем не поститься,чем напоказ и тщеславиться.Так что если не правильно, зато искренне. :flirt:

46

Очень хорошо написано.

Александр Ткаченко. Воровство на всех уровнях. От мелкого до метафизического http://www.pravoslavie.ru/104860.html :

Свернутый текст

http://foma.ru/wp-content/uploads/2017/07/xTkachenko_zast.jpg.pagespeed.ic.yfcS4vvjEJ.jpg
Аппликации Марии Сосниной

Вы думали, что воровство — это когда хитрые злодеи расчетливо умыкают у других людей что-то дорогое и нужное? Вы думали, что воровство — это всегда попытка добыть то, чего не хватает для полного счастья? Придется вас разочаровать. Этот грех гораздо изощренней. Иногда ему вообще не нужно ничего чужого. Потому что главная его добыча — вы сами.

Дядя Коля в стране электродов

Как действует воровство на душу человека, я впервые ощутил лет в тринадцать. Вернее сказать, ощутил я это гораздо позже, спустя многие годы. Тогда, в детстве как раз наоборот — никаких чувств и переживаний не было. Был просто факт, который я до сих пор пытаюсь осмыслить и никак не могу сделать это в полной мере.

Был у меня друг Генка по прозвищу Морячок. Его семья жила в рабочем общежитии, где, как в песне поется, — «на тридцать восемь комнаток всего одна уборная», да и та во дворе. А вот общая кладовка была в помещении. Такой маленький закуток в коридоре, сплошь состоявший из стенных шкафов, на которых висели большие навесные замки. Однажды мы вместе с Генкиным папой пошли туда за какой-то железкой для велосипеда. Папа снял замок и открыл дверь. Его шкаф почти весь был забит электродами для сварки. Пачки в заводской упаковке лежали на полках стройными рядами, словно в магазине или на складе.

Я спросил:

— Дядь Коль, ты сварщик?

Морячков папа удивленно посмотрел на меня:

— Я? Да ну, была охота глаза жечь. Это ж вредная работа. Не, я — водителем на погрузчике.

— А зачем тебе столько электродов?

— Как зачем? Я же в сварочном цехе работаю.

— Ну.

— Вот тебе и «ну». Что я еще могу оттуда вынести, кроме электродов?

— Ты их продаешь, да?

Дядя Коля радостно засмеялся:

— Ты, Сань, совсем бестолковый. Кто ж их у меня купит, когда полгорода на заводе работает? Кому надо будет — притащат сами, забесплатно. Да и чего ими варить-то, электродами этими?

Больше я его ни о чем не спрашивал.

Вообще, девиз «тащи с работы каждый гвоздь — ты здесь хозяин, а не гость» был тогда для множества людей негласной нормой. Никто особо не задумывался — зачем. Просто тащили и складывали дома. Авось пригодится.

Это было воровство, как сказал бы Пушкин, — бессмысленное и беспощадное. Когда человек крадет уже не из какой-либо корысти, а вообще непонятно ради чего. Спроси — зачем, он и ответить толком не сможет. Писатель Сергей Довлатов вспоминал, как один его интеллигентный знакомый украл на работе ведро цементного раствора. В дороге раствор, естественно, схватился и затвердел. Похититель выбросил окаменевшую глыбу неподалеку от собственного дома. Другой его знакомый украл огнетушитель. Третий — пюпитр из клуба самодеятельности. Никому из них эти вещи были не нужны. Довлатов считал, что такое бесцельное воровство носит метафизический характер.

И я полностью с ним согласен в этом определении.

Мне самому в студенческие годы довелось украсть разлапистый кактус из кабинета секретаря парткома. А мой сосед по комнате однажды притащил в общежитие огромные часы, которые он зачем-то снял со столба на улице. Был во всем этом какой-то кураж, который будоражил кровь, делал жизнь острой и непредсказуемой. Можно было бы счесть это лишь игрой, обычным озорством плохо воспитанной молодежи, если бы не одно обстоятельство: когда мы пришли в Церковь, все подобные «игры» тут же прекратились. Заповедь «не укради» отсекла их от нашей жизни раз и навсегда. А когда какие-то иррациональные действия прекращаются через исполнение Божьей заповеди, это верный признак того, что метафизика за ними стояла очень темная. И что скрывался в этой озорной темноте тот, кто еще в Эдемском саду учил людей не верить Богу и предлагал им разнообразить свою жизнь через вкушение запретного плода.

Злоключения Винни-Пуха
http://foma.ru/wp-content/uploads/2017/07/xVinni_i_hryuni-700x212.jpg.pagespeed.ic.pB3pwNvCF4.jpg
Аппликации Марии Сосниной
   
С Генкой Морячком мы вместе ходили на занятия в радиокружок. Паяли несложные схемы, рисовали в тетрадках устройство радиоламп и транзисторов. Ну и подворовывали детали по мелочи. Благо их там было навалом в буквальном смысле слова. Конденсаторы, резисторы, диоды и прочее полезное радиобарахло содержалось в больших ящиках без всякого учета. Если для схемы нужна была какая-то деталь, мы отыскивали ее в этих залежах, словно старатели на золотом прииске. А заодно прихватывали пару-тройку ненужных — домой, про запас.

Вот там, в радиокружке, и произошел случай, о котором я буду помнить, наверное, до конца жизни. Руководителем у нас был полный лысоватый мужчина по прозвищу Винни-Пух. Пока мы дымили паяльниками над каким-нибудь приемником или цветомузыкальной приставкой к магнитофону, Винни-Пух не спеша занимался своими взрос­лыми делами. Он работал в местном РОВД, налаживал там системы сигнализации во вневедомственной охране. И иногда приносил на занятия разные устройства, которые нуждались в ремонте.

В тот злополучный день он разбирал какой-то хитрый электроящик, напичканный одинаковыми съемными платами размером с два спичечных коробка. Видимо, чтобы не перепутать их порядок, Винни-Пух вынимал платы из устройства и сразу же аккуратным рядком раскладывал на первом ученическом столе. Думаю, это были прообразы будущих чипов.

Платы, словно диковинные жуки, сверкали черным лаком транзисторов. Я улучил момент, взял крайнюю в ряду и незаметным движением опустил ее за голенище сапога.

Пропажу Винни-Пух обнаружил уже после нашего ухода, когда стал устанавливать платы на место. Через пару дней мы пришли на очередное занятие, и я впервые увидел, как выглядит настоящее человеческое отчаяние. Винни Пух даже не просил отдать ему пропавшую плату. Он умолял нас об этом.

— Ребята… Ну пожалуйста… Я никого не буду наказывать, обещаю. Я… Я… Любые детали вам дам взамен, какие скажете. Хотите — магнитофон подарю тому, кто это сделал. Никому не скажу. Только верните!

Видно было, что приперло мужика всерьез. Купить такую же плату было негде, самому повторить заводскую сборку не получилось бы. А без пропавшей детали милицейское устройство работать отказывалось.

Я смотрел, как страдает и унижается взрос­лый человек, который не сделал мне ничего дурного. Хорошо помню, что в сердце не было даже малейшего сочувствия. Я просто сидел, смотрел на него, и мне было все равно. Что это за окаменение души, откуда взялась такая безжалостность в тринадцатилетнем пацане, никакими рациональными аргументами объяснить невозможно. Думаю, это была настоящая одержимость духом воровства, убивающим в человеке любое сочувствие к обкраденному.

Нет, понятно, что признаться в краже было делом опасным. Но ведь тайком-то подкинуть плату в какой-нибудь ящик с деталями я бы смог без всяких проблем. А вот поди ж ты, даже мысли такой не возникло тогда.

И валялась потом эта плата у меня дома много-много лет без всякого применения. Пока не потерялась во время очередного переезда. Вспоминать об этом случае я начал только после тридцати. И чем старше становился, тем печальней были эти воспоминания. Видимо, с возрастом я смог мысленно поставить себя на место несчастного Винни-Пуха.

К слову говоря, своей воровской радиодобычей я в тот же день похвастался перед Генкой Морячком. Друг полностью одобрил мой поступок. Спустя несколько лет он сядет в тюрьму за кражу бинокля в яхт-клубе. Потом будут еще три судимости за такие же нелепые преступления. В последний раз Морячка посадили за то, что он снял аккумулятор со сломанного автокрана, стоявшего на обочине. Ему тогда было уже под сорок.

У нашей мамы длинные руки

Возможно, кто-то сейчас подумает, что бессмысленное и беспощадное воровство подобного рода было свойственно лишь советским людям. Но увы… Знакомая рассказывала, как во время недавнего московского урагана на их машину упало дерево, смяло крышу и разбило заднее стекло. Пока они, услышав вой «сигналки», спускались с шестого этажа, какая-то проходящая мимо женщина с двумя маленькими детьми вытащила через разбитое окно большого плюшевого медведя, валявшегося сзади за спинками сидений. Вытащила и отдала своим детям. Соседка видела это в окно, рассказала потом хозяевам. Вот представьте себе только — ураган вокруг деревья валит, у тебя — двое мелких рядом, а ты на глазах у них лезешь в чужую машину за копеечной игрушкой. Пока хозяева не пришли.

Думаю, это будет похлеще, чем довлатовский цемент, дяди Колины электроды и мой кактус вместе взятые. И никакие объяснения тут уже ничего не объяснят. Не о чем тут говорить. Не про слова это уже.

Наверное, потому и дал нам Господь «не укради» именно как заповедь, как железное нерушимое правило, которое не подлежит обсуждению. Хочешь быть Божьим — исполняй. Не исполняешь — озоруй дальше с неведомыми до поры обитателями метафизической тьмы.

Все заповеди по сути лишь очерчивают границы нашей человечности, за которыми кончается уподобление Богу и начинается уподобление дьяволу. Заповеди охраняют в человеческой душе пространство, на котором способна расцвести наша любовь к Богу и к другим людям. Нарушишь хотя бы одну из них — и сразу же на этот залитый солнцем луг хлынет ледяное сатанинское безразличие, вымораживая все живое и превращая тебя в бессердечное существо. Способное, к примеру, равнодушно наблюдать за страданиями бедолаги, у которого ты только что украл абсолютно ненужную тебе вещь.

Отредактировано Ольга79 (2017-07-04 16:44:23)

47

Иерей Василий Родионов http://sdsmp.ru/author/3214/

«Борьба со страстями и укоренение в добродетелях по прп. Паисию Святогорцу». Часть 1: «Что такое исповедь и зачем она нужна (по учению старца Паисия Святогорца)».

Часть 1

Что такое исповедь и зачем она нужна? Этот вопрос возникает, наверное, у каждого человека, начинающего ходить в храм. Но сумеем ли мы, люди, регулярно посещающие богослужения, ответить на него правильно? Самостоятельно — не всегда, но в своих ответах можно опираться на наставления преподобного Паисия Святогорца, которые мы представили вашему вниманию в этой статье.

Переход от жизни греховной, страстной к жизни добродетельной всегда начинается с покаяния. Исповедь — необходимое средство для очищения и спасения души, необходимая составляющая духовной брани, таинство, которое должно быть жизненной необходимостью для каждого христианина. Не исповедуясь регулярно, невозможно успешно бороться с грехом и со страстями. Исповедь необходима для всех людей, особенно же для тех, кто только начал свою духовную борьбу.

Старец Паисий не был священником и не мог принимать исповедь. Но известно, что «издревле старческое служение было таинством общения духа подвижника и приходящего к нему ученика, часто оно не выражалось словами. Человек, прибегавший к старцу..., открывал ему свои помыслы, просил об уврачевании души»[1]. Часто люди говорили ему о своих грехах, делились с ним самыми сокровенными мыслями и искали помощи. Хотя сам старец не одобрял таких исповедей. Он всегда требовал от людей, чтобы они, прежде чем приходить к нему со своими проблемами, сначала шли на исповедь к своим духовникам. Отец Паисий был убежден, что пока человек не исповедуется, он не сможет ни понять, как ему решить его проблемы, ни адекватно воспринять совет старца или священника. Исповедь ¾ это лекарство от духовных болезней и средство, освобождающее ум от помрачения. Когда человек хорошо исповедуется, он смиряется и освобождается от своих грехов, которые помрачали его сердце. После этого и помраченный ум человека проясняется. Старец говорил, что «если человек охвачен паникой из-за нашедшего на него искушения, ... нужно внутренне упорядочить себя с помощью исповеди»[2].

Тот, кто непрестанно борется со своими страстями и грехами, непременно получает духовные раны. Борьба есть борьба. Эти раны неизбежны, их необходимо залечивать. Для этого и нужна исповедь. «С помощью исповеди человек утешается, подкрепляет свои силы и Благодатью Божией снова находит решимость для борьбы»[3].

Многие люди мучаются от грехов, но и признаться в них на исповеди боятся. Тогда, чтобы обрести какой-то покой, идут к психологу. Старец с присущей ему логикой комментировал такое поведение и говорил о превосходстве исповеди перед священником: священник на исповеди, во-первых, окажет кающемуся реальную помощь, а во-вторых, никому не расскажет о его грехах. Следовательно, и бояться нечего. А психолог и помощи соответствующей не сможет предложить, и всем все может рассказать. Священнику необходимо всегда свидетельствовать о преимуществе таинства Покаяния перед психотерапевтическими сеансами.

Многие вместо исповеди ездят в паломничества и думают таким образом получить успокоение совести. Но не получают желаемого, потому что, когда мучает содеянный грех, только покаяние может помочь.

Тем людям, которые делают в храме первые шаги, на первой исповеди необходимо рассказать духовнику о всей своей прошлой жизни. Старец называл это генеральной исповедью за всю жизнь. Исповедуя все грехи за один раз на первой исповеди, человек одним махом ломает все дьявольские козни, которые бесы строили ему всю его прошлую жизнь.

В дальнейшем приходить на исповедь надо регулярно, чтобы очищать себя от налипшей грязи грехов. То, какую духовную пользу люди получают от исповеди, напрямую зависит от них самих. Потому что от них зависит, все ли свои духовные раны они покажут врачу-духовнику или не все. Старец говорил: «Я заметил, что люди, смиренно обнажающие свои грехи перед духовником и уничижающие себя, сияют ¾ поскольку приемлют Благодать Божию»[4].

Так же старец учил, что человек получает пользу тогда, когда исповедуется «конкретно», то есть когда исповедует свои конкретные падения. А если человек исповедует тяжелые падения, то нужно еще и уточнять, что он думал, совершая этот грех. Кроме того, если падения и прегрешения нанесли кому-то обиду, то надо прежде, чем идти на исповедь, примириться с этим человеком.

Всякий грех надобно тщательно исследовать. Только свои плотские грехи старец запрещал исследовать совсем, чтобы вновь не соблазниться и не впасть в них вторично.

Если человек совершил какой-то тяжелый грех, надо сию минуту бежать к священнику и кратко каяться в совершенном грехе. Это не займет много времени, так как если человек правильно о себе рассуждает, то в двух словах сможет описать свое состояние.

Неправильно на исповеди произносить много слов, при этом не давая духовнику реального представления о своем духовном состоянии на момент исповеди. Старец не одобрял, когда люди приносили к нему целые дневники о своих грехах. Он говорил, что при правильном подходе к исповеди все это можно уместить на одной странице, а на словах — в нескольких фразах.

Во время исповеди христианин всегда может посоветоваться с духовником о своей духовной жизни. Господь так устроил, что человек больше пользы получает, когда советуется и выполняет, как послушание, сказанное духовником, а не когда слепо действует по собственной воле. Принимать решения в духовной жизни самостоятельно старец называл опасными экспериментами над собственной душой. Чаще всего корень всех духовных проблем человека ¾ это его гордость. Если человек самостоятельно решает свои проблемы, не прибегая к помощи духовника, то даже если он мудро рассудил и решение правильное, он остается помраченным и помощи в итоге не получает, потому что ведет себя гордо и самоуверенно. «Самая умная мысль, которая придет мне в голову, самое мудрое решение, которое я найду, будет самой великой глупостью постольку, поскольку в нем будет присутствовать самонадеянность, эгоизм. Смирение ¾  вот мудрость»[5].

Кроме того, во время исповеди недопустимо самооправдание — потом оно ложится тяжелым грузом на совесть. Лучше не оправдывать свой грех, а немного преувеличивать, то есть относиться к нему с большим раскаянием и больше себя винить за содеянное. Тогда и утешение будет большим.

Когда человек исповедуется, ему следует с радостью принимать от священника и строгость и мягкость, потому что духовник в любом случае заботится о спасении души. Не следует пытаться угодить духовнику. Прежде всего, надо заботиться о том, насколько поступок огорчил Господа, а не о том, что подумает священник.

Старец Паисий говорил, что после правильной исповеди человек будет чувствовать себя так, как чувствует себя тот, кому простили огромный долг, иными словами, покаявшегося будет переполнять чувство благодарности своему благодетелю ¾ Богу[6].

Преподобне отче Паисие, моли Бога о нас!

[1] Ильюнина Л. Золотая цепь старчества. Русское старчество XX века. — СПб.: Искусство России, 2012. — С. 2-5.

[2] Паисий Святогорец, старец. Слова. Т. III. Духовная борьба. — М.: Святая Гора, 2004. — С 292.

[3] Там же. С. 292.

[4] Там же. С. 296.

[5] Раковалис А. «Отец Паисий мне сказал…». — М.: Святая гора, 2003. — С. 140.

[6] Там же. С. 297.я

«Борьба со страстями и укоренение в добродетелях по прп. Паисию Святогорцу». Часть 2: «В чем проявляется сребролюбие (по прп. Паисию Святогорцу)».

Часть 2

Наверное, многие, услышав слово «сребролюбие», скажут, что не страдают этой страстью — дескать, нам на жизнь-то не хватает, а потому о какой любви к деньгам и накопительстве речь? Однако всё ли так просто и неужели лишь материально обеспеченные люди подвержены этому греху? В этом помогут разобраться поучения старца Паисия о бескорыстии, жертвенности и справедливости, которые представлены нами во второй статье цикла о страстях и добродетелях.

Что же такое сребролюбие и как оно проявляется в нашей жизни? Обращаясь к наставлениям старца Паисия, постараемся найти ответ на этот вопрос.

Сребролюбие — это, как известно, страсть приобретения денег и вещественных благ цивилизации независимо от потребностей[1] (только у людей обеспеченных они больше, у менее обеспеченных — меньше).

Но в любом случае многостяжательность — это очень глупое занятие, оно является результатом помрачения человеческого ума. Сребролюбец подобен копилке, которую в конце концов надлежит разбить. Он лишает себя всего либо чрезмерно ограничивает ради некой материальной цели, без конца копит деньги, но порой так и не успевает воспользоваться ими. В этом и заключается глупость накопления.

По совету старца, сребролюбцу, который хочет избавиться от глупой страсти, следует все накопленное раздать своими руками, потратить на добрые дела. Старец говорил, что надо из имущества выжимать духовную выгоду. То есть при жизни раздавать его нуждающимся. Однако делать это надо молча, не ожидая одобрения даже со стороны того, кому оказано благодеяние. Старец акцентировал, что правильное духовное устроение — это когда христианин делает много добра, но никогда не вспоминает об этом и при этом всегда помнит о том добре, которое оказали ему.

Отец Паисий говорил, что гораздо лучше быть расточительным, чем скупым. Расточительный хотя бы легко расстается со своими вещами и имеет способность оказать милость другому. А скупой нет. Но лучше всего быть бережливым, но милостивым. То есть для себя жалеть, а другим раздавать.

Чтобы этому научиться, надо начать чем-то жертвовать, что-то из своего имущества отрывать от себя и дарить тому, кто нуждается, а это может сделать и совсем не богатый человек. Тогда не будет повода к ненужному скоплению (пусть и в ограниченном объеме, если человек небогат) материальных благ. Потому что, «начав собирать, человек этим связывается и отдавать уже не может»[2]. Тот, кто не собирает, а раздает, имеет благословение от Бога, поэтому ни в чем не нуждается.

Господь любит человека, поэтому хочет дать ему все необходимое для жизни на земле. Человек должен помнить это и верить, что Господь его питает и согревает. Настоящий христианин обязан полагаться на Божественный промысел. Здесь действует закон: либо человек доверяет Богу и ищет прежде Его Царства, и Господь подает ему все нужное, либо он на Бога не надеется, трудится в поте лица сам для своего пропитания без помощи Божией и в конце концов как на земле покоя не находит, так и небесного покоя лишается.

Как же победить сребролюбие, любовь к деньгам и накопительству?

Преподобный Ефрем Сирин говорил: «Если хочешь препобедить сребролюбие, возлюби нестяжательность и нерасточительность»[3]. В борьбе со сребролюбием надобно приобретать и усваивать противоположные добродетели: нестяжательность, бескорыстие, нерасточительность и милость. Старец Паисий, говорил, что богатство, роскошь, комфорт (которым дорожат люди обеспеченные и которого порой желают люди необеспеченные) доставляют много проблем. Все это очень усложняет человеческую жизнь, заставляет человека мучиться. Выход только один — упростить свою жизнь. Тогда и душевная тревога исчезнет.

Старец обращал на это особое внимание, потому что большинство проблем у мирских людей происходит именно от того, что им хочется жить как можно лучше, есть сытно, одеваться роскошно, иметь несколько машин, два раза в год ездить отдыхать заграницу. Соответственно, чтобы все это иметь и получать, людям приходится очень много работать.
Работают и отец, и мать, и бабушка, и дедушка, а дети брошены. В такой ситуации сначала появляются проблемы у супругов, потом начинаются скорби, связанные с детьми, которые пошли в разнос. А заканчивается все распадом семьи. Корень этого большого несчастья — сребролюбие.
Отец Паисий неоднократно повторял, что простые и лишенные удобств жизненные условия идут на пользу. Человек смиряется с тем, что у него есть, больше заботится о семье, уделяет внимание и жене, и детям. А Господь дает ему Свою благодать. Люди, не имеющие в себе Христа, не смогут ужиться вдвоем даже в огромном доме. А те семьи, которых объединяет Христос, даже в одной комнате могут ужиться.

Старец радость от скромной и простой жизни называл монашеской радостью. Он говорил, что сейчас людям неведома эта радость. Они привыкли к тому, что должны жить хорошо, не должны испытывать страданий и лишений. Когда в человеке есть сребролюбие, он постоянно живет с оглядкой на соседей: кто что купил, кто что построил, куда поехал. Сребролюбие неизменно порождает зависть и множество проблем. А бескорыстие, нерасточительность всегда охраняют человека от пагубной зависти. Такой человек радуется тому, что ему дал Бог. Никогда не смотрит на то, что у его ближнего. Поэтому и никакие душевные тревоги ему неведомы.

Бескорыстие, нерасточительность и нестяжательность дают возможность человеку меньше работать и больше заниматься делами духовными: чтением, молитвой, посещением богослужений. Кроме того, бескорыстие учит больше надеяться на Бога, чем на ничтожные денежные сбережения. Это не значит, что не надо работать или откладывать сбережения. Это значит, что не надо отдавать своего сердца материальному. Работе надо посвящать руки, ноги, интеллект, но не сердце. И уж тем более сердце не должно прилепляться к деньгам. Сердце всегда должно быть устремлено к Богу. При таком укладе Бог будет давать все необходимое для жизни, и семья не будет нуждаться. По словам старца, христианину необходимо знать о могуществе и силе Божией, способной дать все необходимое.

В контексте учения старца о бескорыстии, уместно будет упомянуть и жертвенность, о которой отец Паисий тоже много говорил как о добродетели, необходимой для спасения. Он констатировал тот факт, что современный человек, и церковный и светский, гонится за легкой жизнью. Люди церковные хотят освятиться, но ищут легкого пути, люди мирские хотят жить в комфорте, но ищут наипростейшего способа достижения своих целей. Но каждый христианин должен четко знать, что в жизни духовной необходима жертвенность. Без жертвенности Царствия Божия не достигнуть. Православие — это не одна лишь радость и услаждение благодатными переживаниями, а это непрестанный труд, страдание и мученичество, если того потребуют обстоятельства жизни.

От того, что у людей нет жертвенности, они ни семью не могут создать, ни в монастырь уйти. Они болтаются всю жизнь без дела, потому что не могут стерпеть ни малейшего стеснения. По этой же причине не идут в армию, не берут на себя ответственность, не принимают серьезных решений и тому подобное. Старец утверждал, что для молодых людей армия очень полезна. Служба в армии помогает научиться жертвовать собой ради других, преодолевать трудности и стеснения.

Еще один способ научиться бескорыстию — это подавать милостыню. Жертвовать чем-то своим. Но, жертвуя, необходимо иметь простоту. Чтобы давать с простотой, без сожаления, надо рассуждать так: «Ведь я недостоин всех тех благ, которыми Господь меня одаривает, поэтому буду делиться с нуждающимися». По мнению старца Паисия, подавать нищим и жертвовать надо не формально, а с молитвой, чтобы Господь научил бескорыстию, и с болью о человеке, просящем помощь.

Давать надо столько, сколько можешь, но так, чтобы потом не мучило беспокойство, что дал много или мало. В этом необходимо рассуждение и любовь к просящему. Любовь помогает всегда быть готовым давать нуждающемуся, а рассуждение притормаживает человека милостивого, чтобы он не раздал всего, не оставил своих детей без пропитания.

В бескорыстии и жертвенности необходимо всегда быть благодарным Богу за все: за целое и за половину, за хорошее и плохое, за малое и многое. В связи с этим необходимо коснуться учения старца Паисия о справедливости.

Человеку невозможно благодарить Бога абсолютно за все, если он не знает, что такое справедливость со святоотеческой, православной точки зрения.

Отец Паисий справедливость подразделял на Божественную и человеческую. «Божественная справедливость — это когда ты делаешь то, что доставляет покой твоему ближнему»[4]. Ближнему давай, сколько ему нужно, а себе бери то, что останется, — это будет справедливо. Такова главная мысль старца. Логика Божественной справедливости с человеческой, мирской точки зрения совершенно алогична. Божественная справедливость «не ищет своего» (1 Кор.13, 5). А человеческая в лучшем случае все делит поровну, а в худшем считает себя вправе претендовать на лучший кусок. Человеческая справедливость заставляет человека тут и там кричать: «Я имею права». Это мирская логика. Чем больше человек возрос духовно, тем меньше он заявляет о своих правах. А святые вообще считают, что у них нет прав ни на что, только одни обязанности. Святые все свои права сберегают для вечной жизни. Старец говорил: «У мирских людей много прав — и говорить неправду, и воровать, и убивать. Чем более человек духовный, тем меньше он имеет прав в этом мире»[5].

Только тогда, когда человек научится ко всему относиться с Божественной справедливостью, он сможет благодарить Бога за все в широком смысле этого выражения. А благодарный не будет завистлив, но станет жертвовать, милостивый же избавлен от страсти сребролюбия, которой, как мы видим, может быть подвержен каждый, вне зависимости от своего материального положения. И потому проявления сребролюбия и способы борьбы с ним, о которых говорил старец Паисий Святогорец, полезно знать всем нам.

Преподобне отче Паисие, моли Бога о нас!

Иерей Василий Родионов

[1] Леонов Вадим, протоиерей. Основы православной антропологии: Учебное пособие. — М.: Издательство Московской Патриархии Русской Православной Церкви, 2013. — С. 224.

[2] Паисий Святогорец, старец. Слова. Т. II. Духовное пробуждение. — М.: Святая Гора, 2001. — С. 167.

[3] Ефрем Сирин, прп. Избранные творения. — М.: Издательство Сретенского монастыря, 2007. — С. 299.

[4] Паисий Святогорец, старец. Слова. Т. III. Духовная борьба. — М.: Святая Гора, 2001. — С. 111.

[5] Раковалис А. «Отец Паисий мне сказал…». — М.: Святая гора, 2003. — С 127.

Борьба со страстями и укоренение в добродетелях по прп. Паисию Святогорцу. Часть 3: «Как бороться с печалью и унынием (по учению старца Паисия Святогорца).

Часть 3

Уныние и печаль — страстные состояния души, с которыми необходимо бороться. Но сделать это не так легко, как кажется, а без помощи Божией — и совсем невозможно. О способах борьбы с унынием и печалью говорил преподобный старец Паисий Святогорец, советы которого мы представили в этой статье — третьей части цикла о борьбе со страстями и укоренении в добродетелях.
Уныние и печаль — состояния, посещающие, наверное, каждого человека. Конечно же, с ними необходимо бороться. Однако, выбирая способы борьбы, важно понять сходства и различия уныния и печали, ведь это далеко не одно и то же, и потому каждому христианину необходимо уметь отличать одно от другого.

Печаль — страстное состояние человека, вызванное отсутствием греховного наслаждения[1]. С мирской точки зрения отсутствие наслаждения — это положение бедственное, но с духовной оно является сокровищем для христианина. Если человек потерял источник греховного наслаждения, преодолел свою печаль и пришел ко Христу за источником воды, текущей в жизнь вечную, он из погибающего делается спасаемым. Именно поэтому старец Паисий говорил, что у христиан не бывает горькой печали. Ведь любая горькая печаль уврачевывается Христом Спасителем. Христос утешает страдающего, и это утешение во много раз сладостней, чем любое мирское удовольствие. Самое главное — почувствовать вкус Христова утешения.

Старец различает печаль от диавола и печаль от Бога или, по-другому, по Богу. Печаль по Богу в конечном итоге производит сладостную радость, несущую утешение. А печаль мирская несет с собой лишь страх, отчаяние, безысходность.

Например, христианин претыкается в своем духовном подвиге и начинает печалиться из-за этого. Мотивы такой печали могут быть разными. Старец говорит, что человек может печалиться, потому что считал себя духовно преуспевшим, но согрешил. Его падение в собственных глазах и в глазах окружающих уязвляет его «я» и производит печаль мирскую, бесовскую. Но бывает и по-другому: христианин усердно подвизался, но оступился и согрешил. То, что он огорчил Христа своим падением, производит в нем печаль. Однако это совсем другая печаль — печаль по Богу.

Один грех приходит с другим. Одна добродетель приводит с собой другую. Эгоизм всегда приводит за собой печаль. Поэтому нужно понимать, что борьбу с печалью следует начинать с борьбы против своего эгоизма. Также такой грех, как неблагодарность производит в человеке печаль. Поэтому необходимо сменить неблагодарность на искреннюю благодарность. Тогда и печаль сама собой уйдет. Кроме того, печаль побеждается духовным мужеством, храбростью, ревностью по Богу, надеждой на Бога. Старец Паисий говорил: «Надежда на Бога — рычаг, который опрокидывает отчаяние, освобождает душу от уныния и страха и шаг за шагом укрепляет духовные силы человека, пробуждая в нем святой оптимизм»[2].

Тот, кто не живет для Бога, не ищет Его, смысл своего существования видит в чем-то ином, по утверждению старца, всегда будет печален.

Печаль может производить и болезни тела. Например, если человек страдает болезнью головы или живота и постоянно в печали из-за этого, то в таком состоянии он будет болеть всё чаще и чаще, потому что сам настраивает себя на худшее.

Кроме того, мирскую печаль производит забота обо всем сверх меры и суета такого рода.

По учению старца, можно бороться с суетными помыслами печали таким способом: когда много забот и помыслы попечения не дают покоя, надо делать что-то одно и делать решительно, а все остальное предоставить Богу. «Возлагая на Бога свое будущее, мы как бы обязываем Его нам помочь»[3], — говорил старец. Иногда человек сам себя начинает мучить помыслами беспокойства. Старец советовал в таких случаях относиться к обстоятельствам духовно. Слово «духовно» в этом контексте можно пояснить словами старца: «Имея добрый помысел, опоздавший скажет: “Видимо, Благий Бог притормозил меня неслучайно. Кто знает: может быть, если бы не возникло этой задержки, я попал бы в аварию! Боже мой, как мне благодарить Тебя за то, что Ты уберег меня от опасности”»[4]. В этом примере наглядно показано духовное отношение к неблагоприятным обстоятельствам жизни: ко всему надобно относиться с благодарностью Богу и рассуждением о том, что Господь всегда ставит человека в такое положение, которое наиболее для него спасительно. Такие мысли прогоняют суету, а вместе с ней и пагубную мирскую печаль.

Радость — одно из средств борьбы с печалью. Наиболее полная радость для христианина возможна только тогда, когда он не испытывает жгучего мучения совести, следовательно, чтобы унаследовать радость, к чему призваны Богом все люди, необходимо быть в мире с собственной совестью.

Совесть — это первый божественный закон внутри человека, который обязательно дается Богом каждому человеку в момент зачатия. Об этом же пишет преподобный Никодим Святогорец: «Она закон, Богом начертанный в сердцах людей»[5].

У всех людей есть совесть. «Совесть не дает своего согласия на ... помыслы, повинующиеся греху, но тотчас обличает их»[6], — пишет преподобный Макарий Египетский. Когда человек что-то делает неправильно, совесть подсказывает ему это. Но за совестью должен быть особый уход, чтобы всегда ее слышать и правильно понимать. Если не ухаживать за совестью, не испытывать ее, не обращать на нее внимания, то человек перестает слышать ее голос в сердце. Такой человек всегда будет испытывать душевную тревогу, хотя ему и будет казаться, что у него все благополучно. И радость такого человека не посетит.

Другая опасность, о которой предупреждал отец Паисий, — искажение собственной совести. Иногда люди приучают совесть молчать при совершении грубых грехов, а при незначительных вещах приводить ум в сокрушение. Или же совесть становится слишком чувствительной и приводит человека в отчаяние.

Как же заботиться о совести, чтобы не исказить ее и не заглушить?

По учению отца Паисия, во-первых, необходимо следить за собой, постоянно быть внимательным к своему внутреннему голосу совести. Чтобы правильно понимать его и действовать согласно с этим пониманием, надо открывать свою совесть и свои помыслы духовнику, человеку, могущему помочь в этом деле. Когда совесть неспокойна, тогда человек чувствует себя неважно, мучается. Если христианину плохо, значит, что-то не в порядке — не исповеданный или забытый грех, загнанный в угол души, все время причиняет страдание.

Еще одно верное средство сохранить свою совесть неповрежденной — это смирение. Смирение помогает беспрепятственно принимать всякую информацию, посылаемую совестью. Неискаженная совесть всегда говорит нам правду о нас самих. Гордому человеку часто не хочется принимать эту правду, и он успокаивает свою совесть. А смиренный все принимает о себе, как есть, и старается исправиться.

Когда у человека совесть чиста, он чувствует божественное утешение и великую радость, а она — одно из средств борьбы с печалью.

Уныние — это следующий этап развития печали, страстное состояние души, когда человек не способен по каким-либо причинам получить удовольствие от греха.[7] Иначе говоря, уныние — это «запущенная» печаль (то есть та печаль, которую христианин вовремя не поборол), и потому в борьбе с ней хороши все средства борьбы со страстью печали. Однако их одних уже не достаточно.

Часто в уме человека возникают помыслы уныния и отчаяния. В борьбе с ними отец Паисий советовал брать на себя какой-нибудь посильный подвиг, который сможет отвлечь ум христианина от унылых мыслей. Например, ходить помогать в больницы, где лечатся люди, которым еще хуже, чем тебе. Если это не под силу, то ежедневно и своевременно читать богослужебные часы. Если и это не по плечу, то надо начинать борьбу с чтения житий святых. От этого в уме откладываются благие мысли, светлые образы, и человек постепенно идет на поправку.

Так же уныние нередко появляется у людей чувствительных. Иногда старец советовал таким выполнять какую-нибудь домашнюю работу, чтобы ум был занят именно ей и не рассеивался на помыслы уныния.

Святой Ефрем Сирин говорил: «если хочешь препобедить уныние, займись хотя бы ненадолго каким-нибудь рукоделием, или читай, или часто молись»[8]. Молитва — это средство преодоления уныния, потому что она производит неизреченную надежду на Создателя мира.

Старец Паисий Святогорец — не голословный учитель молитвы, а усерднейший молитвенник. Один монах, видевший старца, свидетельствовал, что «его молитва возвышалась до облаков»[9]. Один митрополит вспоминал: «На меня произвело впечатление то, как старец молился перед трапезой. Читая молитву “Отче наш”, он поднял руки и прочитал молитву с такой любовью и благоговением, словно действительно разговаривал с Богом»[10]. Старец считал, что своей молитвой он гораздо больше может помочь людям, чем словами наставления. Он говорил, что лучше будет беседовать с Богом о нуждающихся, чем с нуждающимися разговаривать о них самих. К своей калитке старец прикрепил ящик, на котором были следующие слова: «Пишите, что хотите, бросайте записки в ящик: вам больше помогут мои молитвы, чем многословие. Таким образом, у меня будет время помочь и самым нуждающимся. Я ведь пришел сюда, чтобы молиться, а не учительствовать»[11].

Старец стремился донести до окружающих, что молитва так же необходима душе человека, как кислород его телу. Молитва — это беседа с Богом, с Отцом Небесным, и нет ничего слаще этой беседы. Она обеспечивает связь с Богом, и эта связь должна быть постоянной. Поэтому молиться нужно на всяком месте, причем молитва должна быть простой. Это важно, потому как христиане нередко бывают увлечены внешней формой молитвословия, забывая, что в молитве они беседуют с самим Богом. И это абсолютная реальность, а не просто красивые слова. Важна суть молитвы, а не количество произнесенных слов и прочтенных акафистов.

Отец Паисий говорил, что из-за того, что люди забывают молиться в повседневной жизни, их посещают скорби, беды, болезни, разнообразные несчастия. Это происходит от того, что, как говорил митрополит Антоний Сурожский, «пути Божии — пути строгие; Бог нам дает много, но Он никогда нам не даст погибнуть от нашего благополучия. Если мы в этом благополучии не сможем найти благодарность и вечную жизнь, то … не даст Он нам погибнуть в нашем благополучии»[12]. Поэтому, когда человек перестает молиться и благодарить Бога, Господь отрезвляет его через беды и скорби. Старец часто повторял, что, когда давят проблемы, которые невозможно разрешить человеческими силами, надо прибегать к молитве к Всемогущему Богу. Потому что «... можно одной лишь молитвой строить монастыри, снабжать их всем необходимым и помогать всему миру»[13].

Старец учил, что перед чтением молитвенного правила должна быть хотя бы двухминутная предварительная подготовка, которая состоит из чтения Евангелия, святых отцов и размышления о прочитанном. Это чтение помогает настроиться на молитву, вводит человека в некую молитвенную атмосферу, помогает привести ум в безмолвное состояние, удалиться житейского попечения и суеты[14].

Перед молитвой, по совету старца, не следует настраиваться на какое-то особое созерцательное состояние, но необходимо иметь покаянное, сокрушенное чувство. Отец Паисий говорил, что покаяние — это всегда гарантия правильной молитвы. Понимание своей глубокой греховности естественным образом производит в сердце потребность молитвы.

Нужно не забывать обращать внимание еще и на то, что в молитве наряду с покаянием должно быть полное доверие Богу, надежда на Него, чтобы Господь мог действовать в нашей жизни без сопротивления с нашей стороны. Особенно когда чего-то просим в молитве. Каждое прошение должно быть произносимо с полным доверием Богу, с верой, что Он сделает так, как молящемуся будет полезнее всего. Тогда молящийся обязательно будет чувствовать Божественное утешение. «Молитва — это доверие Богу. Когда ты абсолютно вверишься Богу, то тебе уже нет нужды просить о чем-то или беспокоиться, потому что Бог уже все понял. Только ожидай с терпением, когда плод созреет и упадет»[15].

Если кто молится по просьбе других (что также помогает бороться с унынием), то следует это делать с живым сопереживанием и участием в нужде другого. Надо, чтобы чужая боль стала твоей. Особенно старец ценил молитву за усопших, потому что это акт любви по отношению к тем людям, которые уже умерли. Такая молитва может изменить их загробную участь. Совершать ее — долг каждого христианина.

О молитве благодарственной отец Паисий отзывался очень высоко. Бога обязательно надо благодарить за всё, за всякий прожитый день. «Славословие освящает все вокруг. Славословя, человек забывает себя в благодарности…, радуется всему. А когда человек благодарит Бога даже за малое, то потом на него приходит …щедро благословение Божие...»[16].

Так не заглушенная совесть и смирение помогают человеку осознать свою греховность, а молитва, просьба к Богу о помощи, дает силы в борьбе с печалью и унынием, на место которых, по учению старца Паисия, приходят радость и благодарность Богу за всё.

Преподобне отче Паисие, моли Бога о нас!

[1]Леонов Вадим, протоиерей. Основы православной антропологии: Учебное пособие. — М.: Издательство Московской Патриархии Русской Православной Церкви, 2013. — С. 226.

[2]Паисий Святогорец, старец. Слова. Т.V. Страсти и добродетели. — М.: Святая Гора, 2001. — C. 140.

[3]Паисий Святогорец, старец. Слова. Т. II. Духовное пробуждение. — М.: Святая Гора, 2001. — С. 284.

[4] Там же. С. 23.

[5] Никодим Святогорец, прп. Невидимая брань. — М.: Даръ, 2005. — С. 392.

[6] Макарий Египетский, прп. Духовные беседы. — М.: Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 2008. — С. 158.

[7] Леонов Вадим, протоиерей. Основы православной антропологии: Учебное пособие. — М.: Издательство Московской Патриархии Русской Православной Церкви, 2013. — С. 226.

[8] Ефрем Сирин, прп. Избранные творения. — М.: Издательство Сретенского монастыря, 2007. С. 299-300.

[9] Паисий Святогорец, старец. Свидетельство паломников. — М.: Издательство Сретенского монастыря, 2011. С. 387.

[10] Там же. С. 253.

[11] Тацис Д., свящ. Когда чужая боль становится своей. Жизнеописание и наставления схимонаха Паисия Афонского. — М.: Местная религиозная организация Православный приход храма Святого Духа сошествия на Лазаревском кладбище, 2011. — С. 94.

[12] Антоний (Блум), митрополит. Во имя Отца и Сына, и Святого Духа. Проповеди. — Клин: Христианская жизнь, 2006. — С. 415.

[13] Паисий Святогорец, старец. Слова. Т. II. Духовное пробуждение. — М.: Святая Гора, 2001. — С. 328.

[14] Раковалис А. «Отец Паисий мне сказал…». — М.: Святая гора, 2003. — С 165.

[15] Тацис Д., свящ. Когда чужая боль становится своей. Жизнеописание и наставления схимонаха Паисия Афонского. — М.: Местная религиозная организация Православный приход храма Святого Духа сошествия на Лазаревском кладбище, 2011. — С. 139.

[16] Паисий Святогорец, старец. Слова. Т. V. Страсти и добродетели. — М.: Святая Гора, 2001. — С. 141.«Молитва — это беседа с Богом».

«Борьба со страстями и укоренение в добродетелях по прп. Паисию Святогорцу». Часть 4: «Чем побеждается гордость».

Часть 4

Как проявляет себя гордость? Чем она страшна? Каковы способы борьбы с ней? На эти вопросы вы можете найти ответы в четвертой статье цикла о страстях и добродетелях, включающей в себя поучения преподобного Паисия Святогорца.

В нашем мире слово «гордость» принято наделять какими-то позитивными значениями. Чаще всего, произнося слово «гордость», человек имеет в виду «честь», «чувство собственного достоинства», «самоутверждение» и прочее. Гордость воспринимается как некое положительное человеческое качество. Но на самом деле все совершено наоборот: гордость, безусловно, является отрицательнейшим качеством, не естественным для человеческой природы. Гордость — это смертный грех и губительная страсть. Гордость — это страстное стремление к первенству вплоть до противостояния Богу[1].

Старец Паисий называл гордость самой страшной духовной болезнью[2] и говорил, что для спасения человеку необходимо бороться с ней усерднее, чем с какой-либо другой страстью, потому что гордость есть начало и основание всех страстей. Поэтому необходимо употребить все усилия, чтобы победить и искоренить в себе горделивое превозношение над другими.

Первое, что надлежит сделать, — увидеть в себе гордость, ибо она бывает тщательно замаскирована. Человек может гордиться во всех случаях: и лежа на диване, и выполняя важную и нужную работу. Поэтому каждому, под чутким руководством священника, необходимо начать пристальную работу над собой, потому как гордость может проникнуть везде.

Отец Паисий предлагал несколько способов распознания гордости в себе.

Если человек ощущает чувство эгоистичной удовлетворенности и превосходства над другими, если смотрит на людей, как на букашек, как на нечто, чем он может воспользоваться, то в нем есть гордость. Такой гордостью в основном страдают люди, которые стараются преуспевать в духовной жизни и в какой-то момент начинают гордиться своим смирением.

Кроме того, частое впадение в один и тот же грех после принесенного покаяния тоже может быть сигналом того, что в человеке есть не распознанная гордость: так Бог показывает человеку его немощность и ждет, когда он поймет это и осознает острую нужду в помощи Божией. В противном случае гордец может приписать благое действие Божие в своей жизни себе самому.

Так же знаком того, что в человеке есть гордость, является чрезмерное желание всего и сразу. Гордость или себялюбие старец определяет как удовлетворение человеком всех своих прихотей и молниеносных желаний. Старец говорил, что «само по себе сердечное пожелание не является злым. Но вещи, пусть даже и не греховные, пленяя частичку... сердца, уменьшают... любовь ко Христу…»[3]. В каждом пожелании есть установление на первом месте своего «я», «я хочу». В сердце гордого человеке это собственное «я» занимает все пространство, и там больше нет места ни для Бога, ни для ближнего. Жизнь для одного себя лишена смысла — сердце работает не впустую только тогда, когда оно вмещает Христа.

Гордый человек себя ставит на первое место. Чтобы ощущать себя высоко, он всех вокруг себя принижает. Человек вращается вокруг одного-единственного ориентира своей жизни — своего мнимого превосходства. Такой человек не способен к духовной борьбе.

Гордец любит только себя. Его самолюбие уничтожает любовь к ближнему. Он всегда очень требователен к другим и совершенно не требователен к себе. Гордый никогда не имеет внутреннего покоя и душевного мира, потому что он находится в рабстве у своего «я». Он лишен всякой свободы.

В любом случае, особенно, когда человек плохо сознает, что в нем есть гордость, начинают действовать духовные законы[4]: человек гордится, и чтобы его смирить, Господь попускает ему падение; человек падает и смиряется. Потом опять начинает гордиться, Господь попускает ему более тяжкое падение, и он снова падает и смиряется. И так до тех пор, пока не придет к полному осознанию своего бедственного духовного состояния. «...Бог попускает такому человеку быть биту, столько сколько нужно, пока в нем не умрет самомнение, пока он не отчается в себе в хорошем смысле и не почувствует, что значит “без Меня не можете творити ничесоже”»[5].

Однако этот закон перестает действовать, когда человек не вразумляется и преумножает в себе гордость до такой степени, что становится одержим ею, и тогда Господь, по учению старца, уже не трогает гордеца. Дела такого человека внешне могут выглядеть очень даже благополучно. Но в конце концов одержимый гордец не просто упадет, а стремительно рухнет в адскую бездну. Еще и поэтому гордость является страшным заболеванием для каждого человека.

    Проявления гордости.

Гордость проявляет себя очень многообразно.

По словам старца у гордости есть непослушный сын — эгоизм. Эгоизм — это та же страсть, что и гордость, только с другими оттенками. Эгоизм проявляет себя очень напористо, беспокойно, упрямо. У просто гордого человека этого может и не быть. Старец сравнивает эгоизм с деревом, у которого твердая древесина. Ветер дует, а дерево не сгибается. Ветер дует сильнее, а дерево стоит прямо. Но, в конце концов, оно все равно ломается. Так же и эгоизм. Сколько бы он не упрямился, Господь все равно его посрамит. «Человек, который хочет себя возвеличить, в конечном итоге становится посмешищем»[6].

Еще одна разновидность гордости, о которой говорит старец Паисий, — это высокое мнение о себе, или себялюбие. Человек, который высоко о себе думает, помрачен гордостью, она закрывает ему глаза. Он не способен адекватно воспринимать окружающий мир. Он не может видеть красоту, ум, находчивость, ловкость, доброту, любовь в других людях, потому что весь сосредоточен на себе. Его взор помрачен. Человек весь поглощен высокими мыслями о себе.

Самоуверенность — признак гордости: человек больше всего надеется на себя и на свои собственные силы, не полагается на Бога, не доверяет людям. Самоуверенный человек никогда никого не слушает. Старец очень хорошо знал законы духовной жизни. Он объяснял, что когда человек чрезмерно уверен в себе, то Господь показывает ему его слабость. Бог отнимает от него Свою благодать, чтобы человек понял, что без Божией помощи ему ничего не удается и все валится из рук. От самого человека требуется только желание и усилие. А успех всегда зависит только от Бога.

Чтобы избавиться от самоуверенности, надо присмотреться к своим успехам и неудачам. Если человек будет внимателен, то поймет, что все добро, которое ему в жизни удалось сделать, — это от Бога, а все ошибки и неудачи — от собственной глупости и самоуверенности. Увидев это, человек перестает доверять себе и начинает полагаться на Бога.

Зависть — тоже проявление гордости. Зависть высасывает все духовные и душевные силы. Она становится тормозом в духовном преуспеянии, так как, завидуя, человек не видит собственных дарований и поэтому не может их использовать. Таким образом, блокируется духовный потенциал человека.

Чтобы преодолеть зависть, надо чуть-чуть поразмыслить головой. По учению старца, даже не требуется никаких особенных подвигов, потому что зависть — это душевная, а не духовная страсть. Но она может довести до недоброжелательности и клеветы. Необходимо познавать себя: каждого человека Господь наделил какими-то дарованиями. Если научиться видеть в себе дары Божии, а не недостатки, и развивать то, чем Господь наградил, тогда и зависть сама собой уйдет. А когда человек собственных дарований не видит, а непрестанно разглядывает чужие, зависть его разъедает.

    Борьба с гордостью.

В борьбе с гордостью можно применять учение старца Паисия. Старец говорил, что основное оружие против гордости — это самопознание. Человек, который гордо заявляет, что в нем гордости нет, скорее всего, себя еще не изучал. Когда христианин начинает наблюдать за собой, то обнаруживает внутри себя такое уродство, что сам себе становится противен. Он уже не может найти в себе ничего хорошего. Тогда и гордость сама собой уходит[7].

Еще один способ борьбы, о котором говорит старец, — это познать истинный смысл жизни. Этот смысл заключается в том, что все люди пришли на землю, чтобы потрудиться и стать хорошими христианами, а затем переселиться в жизнь иную, вечную, со Христом. Если бы люди это уяснили, «то совсем бы исчезли мелочные придирки, грызня и прочие проявления самости»[8].

Когда человек принимает в ум гордый помысел, он проваливает любое доброе дело. Гордый помысел несет в себе ложь. Он говорит человеку, какой он хороший. Но христианин-то знает, какой он на самом деле, поэтому ничего не остается, как посмеяться над помыслами гордыни. Чтобы всегда быть готовым отразить гордые помыслы, надо готовиться заранее. Старец учил, что подготовкой должно быть постоянное возделывание смиренных о себе помыслов.

Смирение — самое верное оружие против гордости и самомнения, и именно ему мы уделим особенное внимание в этой статье. Оно необходимо всем без исключения, потому что все в той или иной степени страдают гордостью. «Если вы думаете, что не страдаете гордыней, значит, вы ею страдаете»[9]. Смирение — это великая сила против дьявола: «смиренный не падает, потому что ходит низко»[10].

Смирение — величайшая из добродетелей. Господь о ней говорит, что кто ее имеет, тот наследует вечную жизнь (Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное (Мф. 5,3)). Оно необыкновенно обогащает человека духовными сокровищами, потому что с его помощью удобно приобретаются другие добродетели: простота, кротость, любовь, доброта, незлобие, жертвенность, послушание. Истинно смиренный человек очищает себя от страстей и уподобляется Богу — становится святым.

Смирение бывает двух видов: вынужденное и добровольное. Первое — это когда действует духовный закон: человек гордится, превозносится, падает, посрамляется и в конце концов смиряется. А во втором случае человек не дожидается, когда Господь попустит ему падение, а сам смиряет себя добровольно. Такое смирение более ценно в очах Божиих. Чтобы быть смиренным, необходимо производить духовную работу над собой: трудиться и непрестанно бороться.

Прежде всего, необходимо познание себя. Когда человек рассматривает себя изнутри, то обнаруживает столько изъянов и уродства, причиненного грехом, что у него просто больше нет повода гордиться. Это познание бесконечно. Чем глубже человек себя познает, тем больше и больше находит своих недостатков, тем больше и больше смиряется. Не познав глубины своего падения, человек всегда будет думать, что он что-то все-таки значит[11].
Чтобы обрести смирение, надо видеть себя падшим ниже всех. Надо думать о себе, что Господь дал столько благодати для исправления себя и доброго подвига, а ты ничего этого не употребил для собственного спасения, но по-прежнему пребываешь в греховном состоянии. «Как только в нас поселяется помысел, что другой человек ниже нас, мы закрываем себя для помощи Божией»[12]. Нужно свои добродетели считать ничем, а самые малейшие добрые качества других почитать величайшими подвигами.

Старец учил, что смирение должно быть деятельным. То есть когда тебя оскорбляют, унижают, обижают, делают замечания, все принимать как должное к себе отношение. Надо говорить себе: «А ведь я только этого и достоин». По словам старца, такое смирение надо просить у Бога. И тогда Господь пошлет какого-то грубого человека, который тебя обругает, и ты, таким образом, будешь учиться смирению, которого просишь и желаешь. А чтобы не разгневаться на того, кто с нами груб, надо думать, что Господь ради нашей пользы попускает этому человеку суровость. Это и будет настоящим смирением. Ведь один из способов научиться смирению, о котором говорит отец Паисий, — это безропотное перенесение несправедливости.

И не только несправедливости. Болезни, смерти, пожары, катаклизмы, нищета, кризисы, распавшиеся семьи, потеря работы, грабежи, обманы, клевета — со всем этим люди неоднократно сталкиваются в жизни. Как отнестись к этому со смирением? Ведь рано или поздно перед каждым человеком встает вопрос: а зачем ему все это посылается и почему именно с ним это происходит?

Для человека верующего всегда есть ответ. И найти его можно в отношении к жизни, счастью, болезни и смерти, но, в первую очередь, в смиренном подходе к проблеме. Христианин, прежде всего, ищет вину в себе самом, в частности — в своей гордости. И помнит: то, что Господь посылает на нашу долю, никогда не превышает наших сил. Кроме того, старец всегда говорил, что Бог несправедливости не совершает.

Чтобы научиться переносить скорби, надо, прежде всего, благодарить Бога за все, особенно за несправедливость. Старец Паисий предлагал такую молитву: «Слава Тебе Господи! Может быть, таким образом, я искуплю какой-то из моих грехов»[13].

Таковы наставления старца Паисия о том, как бороться с гордостью. Из его поучений мы видим, что этом деле может преуспеть лишь полагающийся на Бога человек, который стремится познать истинный смысл жизни, внимательно наблюдает за собой, стараясь жить в соответствии с заповедями, и  возделывает в себе смирение.

Преподобне отче Паисие, моли Бога о нас!

[1]Леонов Вадим, протоиерей. Основы православной антропологии: Учебное пособие. — М.: Издательство Московской Патриархии Русской Православной Церкви, 2013. — С. 227.

[2]Паисий Святогорец, старец. Слова. Т. V. Страсти и добродетели. — М.: Святая Гора, 2001. — С. 78.

[3]Паисий Святогорец, старец. Слова. Т.I. С болью и любовью о современном человеке. — М.: Святая Гора, 2001.  С. 68.

[4]Паисий Святогорец, старец. Афонский старец Хаджи-Георгий. 1809-1886. — М.: Святая Гора, 2010. — С. 65.

[5]Паисий Святогорец, старец. Слова. Т. V. Страсти и добродетели. — М.: Святая Гора, 2001. — С. 79.

[6]Паисий Святогорец, старец. Слова. Т.V. Страсти и добродетели. — М.: Святая Гора, 2001. — С. 80.

[7]Паисий Святогорец, старец. Афонский старец Хаджи-Георгий. 1809-1886. — М.: Святая Гора, 2010. — С. 69.

[8]Паисий Святогорец, старец. Слова. Т.II. Духовное пробуждение. — М.: Святая Гора, 2001. — С. 357.

[9] Льюис К. С. Просто христианство. — М.: Fazenda Дом надежды, 2005. — С. 113.

[10] Паисий Святогорец, старец. Письма. — М.: Святая Гора, 2009. — С. 179.

[11] Там же. С. 144.

[12] Там же. С. 159.

[13] Паисий Святогорец, старец. Слова. Т. II. Духовное пробуждение. — М.: Святая Гора, 2001. — С. 88.

«Борьба со страстями и укоренение в добродетелях по прп. Паисию Святогорцу». Часть V: «Как справиться с гневом».

Часть 5

Как справиться с гневом? Преподобный Паисий Святогорец советовал бороться с ним приобретением смирения, а также кротостью и любовью. О борьбе с гневом при помощи этих добродетелей мы, опираясь на поучения старца, расскажем в представленной вашему вниманию заключительной статье цикла о страстях и добродетелях.

Для того чтобы справиться с гневом, необходимо прежде понять, что такое гнев и каковы его свойства.

Гнев — это страсть к эмоциональному подавлению ближних для устранения препятствий к наслаждениям и для реализации своей воли[1]. Гнев — это сила души. Она может оказать большую пользу в деле духовного совершенствования и в борьбе со страстями, если гневаться только на диавола, бесов и на свои страсти. Такой гнев называется праведным.

Но гнев на Бога и на людей христианину необходимо искоренить из своего сердца. Опираясь на учение старца Паисия, следует начинать это дело с борьбы против помыслов «слева», то есть против мыслей, что всегда виноваты другие. Борьбу с гневом надо начинать еще до того, как он вскипит, потому что, когда гнев разразится, уже поздно. Старец сравнивает это с кипящим молоком: если молоко вовремя снять с плиты, оно не убежит, а если опоздать, оно все выкипит и будет уже поздно. Чтобы вовремя подавлять в себе помыслы гнева, надо непрестанно бодрствовать, следить за собой.

Старец рекомендует бороться с гневом приобретением противоположной ему добродетели, то есть смирением (о котором мы говорили в предыдущей статье). Прежде чем открыть рот и сказать что-то гневное и язвительное, следует прочитать два-три раза эту молитву Иисусову или Символ Веры, тогда и говорить уже не захочется.

Также гнев побеждается молчанием: лучше замолчать самому, чем сказать гневное слово, кроме того, человека, находящегося в припадке гнева, не стоит пытаться учить и уговаривать. Лучше всего молиться и молчать, полагаясь на помощь Божию. Вступать в диалог с гневным можно только тогда, когда буря в его сердце утихнет.

Кроме того, гнев побеждается кротостью. Преподобный Ефрем Сирин говорил: «Если хочешь препобедить гнев, приобрети кротость и великодушие, содержи в мысли, сколько зла делали иудеи Господу нашему Иисусу Христу, и однако же Он, как Человеколюбец Бог, не гневался на них, а напротив того, молился за них: Отче, отпусти им грех сей: не знают, что делают (Лк. 23, 34)»[2]. Старец Паисий созвучен преподобному отцу, он утверждал, что ум христианина должен быть исполнен добрыми помыслами, тогда весь он исполнится кротости.

Как писал святитель Игнатий (Брянчанинов), кротость — это «состояние души, при котором устранены из нее гнев, ненависть, памятозлобие и осуждение»[3]. Поэтому для того, чтобы достигнуть кротости, по учению старца Паисия, нужно стремиться к достижению такого состояния, когда все видится чистым. А для этого, как говорил старец, необходимо обзавестись «фабрикой добрых помыслов», то есть склонять свой ум к постоянному возделыванию добрых мыслей. В этом деле надо иметь творческий подход, иначе говоря, творчески конструировать в уме добрые мысли о ближнем и дальнем. Старец часто приводил такой пример: ночью соседи этажом выше страшно стучат по паркету. Человек мирской всю ночь будет злиться и сетовать на расшумевшуюся молодежь. А человек-христианин подумает, что его соседи такие благочестивые люди, что всю ночь напролет не спят, а молятся и делают земные поклоны.

Итак, добрый помысел обретается следующим образом: необходимо понуждать свой ум производить благие мысли, противоположные злым. Например, против гордого помысла нужно бороться смиренным: «...от одного смиренного помысла человек начинает светиться, сиять. Когда человек принимает всю вину на себя, на него изливается Благодать Божия»[4].

Для этого, по мнению старца, необходимо духовное чтение, аскеза, молчание, бодрствование над собой, непрестанная молитва, постоянное возвращение ума к молитве, славословие Бога, длительное время и непрестанная борьба. Надобно смотреть на поступки других со снисхождением и любовью. Если так поступать, то жизнь становится райской.
Кроткие помыслы помогают не попадать в рабство к страстям. Один добрый помысел равен многочасовому всенощному бдению, он больше, чем любой аскетический подвиг. Если нет кротких помыслов, то все подвиги напрасны. С помощью благих помыслов человек очищается и приемлет благодать Божию, возвышается, изменяется к лучшему.

Добрые помыслы формируют в человеке правильное суждение о людях, вещах и событиях. Добрый помысел помогает убрать из своих действий свое «я». Он дает возможность человеку получать пользу от всего, что бы с ним не происходило. Он позволяет христианину работать над собой, потому что отводит внимание от чужих грехов. Человек в духовном отношении продвигается вперед, становится более свободным и объективным, больше любит Бога и людей. А это и есть то, что называется кротостью.

Наконец, по словам старца, еще одна добродетель является мощным оружием против гнева — это любовь: «И когда к тебе придет страсть гнева, то найдет твое сердце занятым любовью и, не имея места, где остановиться, уйдет»[5].

Любовь к Богу и ближним переселяет человека в Царствие Божие. Старец Паисий много говорил о ней и сам являлся обладателем бесконечной любви ко всем. Иеромонах Исаак писал о нем: «Высшей точкой и венцом всех подвигов старца Паисия была любовь. Он говорил: “Я чувствую ко всем людям точно такую же любовь, какую я имел к своим родным. Сейчас людей всего мира я ощущаю братьями и сестрами”. Старец был исполнен любви к человеку, к твари, он был палим огнем Божественного рачения»[6]. Все описание жизни старца подтверждает эти строчки его биографии. Поэтому отец Паисий, будучи ревностным душепопечителем, не мог не учить любви и других людей.

Старец мудро говорил, что любовь — это свойство Самого Бога. Бог — источник любви. Именно Он дает людям способность любить. Бог любит людей, потому что они Его дети. Он всех любит одинаково, такими, какие они есть. Только о добродетельных Он радуется, а о безнравственных сокрушается и заботится, чтобы они образумились. Любовь Божия к человеку непостижима и бесконечна. Старец рассказывает, что некоторые сподобляются ощутить на земле Божественную любовь. Но это случается редко, потому что человеку в падшем, греховном состоянии очень тяжело вынести бесконечную любовь Божию. Любовь Божия так сильна, что Бог «весь мир сотворил для служения человеку: от растений до животных и птиц, от малого до великого. Сам Бог принес Себя в жертву, чтобы спасти человека»[7]. Любя человека так бесконечно, Бог хочет показать, что человеку необходимо расширять место в своем сердце для принятия Божественной любви. А чтобы сердце расширить, его надо очистить от примесей греха. Делая это, человек приобретет способность отвечать взаимной любовью на любовь Божию. А возлюбив Бога, невозможно не возлюбить ближнего. Потому что любовь приближает к Богу, а тот, кто приблизился к Богу, становится близким и всем людям и не может не любить кого-нибудь. Старец в этом созвучен святым отцам: «В ком любовь, тот никого не почитает себе чужим, но все ему свои»[8], — говорил преподобный Ефрем Сирин. Любовь к Богу и любовь к ближнему — взаимосвязанные добродетели. Одно невозможно без другого. Ближнего человек не может истинно любить, не любя при этом Бога. А Бога нельзя любить, не любя человека. Старец предлагал упражнение для взращивания в себе любви к Богу: «Пусть ваш ум постоянно будет в Боге. Творите молитву, разговаривайте с Богом»[9].

По словам отца Паисия, больше всего человеку не дает возгореться Божественной любовью собственное «я», гордость, самомнение, любовь к себе и проистекающие от нее греховные пожелания. Человеку необходимо полностью отвергнуть своего ветхого человека, свое самолюбие, презреть и растоптать его. Тогда в сердце человеческом поселится любовь. Любовь к Богу и ближним невозможно приобрести, ничего для этого не делая. Ради любви Божией надо бороться. Только в результате упорной борьбы с грехом, со страстями возможно обрести любовь к Богу и людям.
Любовь неразрывна со смирением. Они всегда существуют вместе. Одно без другого немыслимо.

Чтобы научиться любви, надо заставлять себя жертвовать собой ради других, ничего, при этом, не ожидая взамен. Надо всегда во всем видеть свою вину, а не вину окружающих. Других людей надо оправдывать. Старец приводил такой пример, говоря о человеке, имеющем любовь: «Даже если его обворуют, он будет чувствовать угрызение совести, когда вора поймают и посадят в тюрьму»[10].

Старец весьма сокрушался, что люди растрачивают свою любовь на суетные, никчемные, тленные вещи. Он подразделял любовь на плотскую, мирскую и духовную. Истинная любовь — это только любовь духовная. Любовь же плотская и мирская — это только иллюзии любви. Когда старца спрашивали, как отличать истинную любовь от ложной, мирской, он говорил, что истинная любовь любит всех без различия, а себя считает ниже всех. Это и есть любовь духовная.

Именно такая любовь не дает гневу места в душе человека. Как было сказано выше, гнев побеждается смирением, молчанием, кротостью и любовью.

Итак, на этом мы завершаем цикл статей о борьбе со страстями и укоренении в добродетелях, написанный по наставлениям преподобного Паисия Святогорца. Надеемся, что знакомство с поучениями старца не пройдет бесследно для наших читателей.

Преподобне отче Паисие, моли Бога о нас!

[1]Леонов Вадим, протоиерей. Основы православной антропологии: Учебное пособие. — М.: Издательство Московской Патриархии Русской Православной Церкви, 2013. — С. 225.

[2] Ефрем Сирин, прп. Избранные творения. — М.: Издательство Сретенского монастыря, 2007. — С. 299.

[3] Молотков С., свящ. Практическая энциклопедия. Основы правильной духовной жизни по творениям святителя Игнатия (Брянчанинова). — СПб.: Сатисъ, 2003. — С. 194.

[4] Паисий Святогорец, старец. Слова. Т. V. Страсти и добродетели. — М.: Святая Гора, 2001. — С. 163.

[5] ПаисийСвятогорец, старец. Слова. T.V. Страсти и добродетели. — М.: Святая Гора, 2001. — С. 128.

[6] Исаак (Аталлах), иеромон. Житие Старца Паисия Святогорца. — М.: Святая Гора, 2006. — С. 526.

[7] Паисий Святогорец, старец. Письма. — М.: Святая Гора, 2009. — С. 104.

[8] Ефрем Сирин, прп. Избранные творения. — М.: Издательство Сретенского монастыря, 2007. — С. 74.

[9] Паисий Святогорец, старец. Слова. Т. V. Страсти и добродетели. — М.: Святая Гора, 2001. — С. 190.

[10] Там же. С. 204.

преподобный Паисий Святогорец. Слова. Том V. Страсти и добродетели. Раздел I. Страсти. Глава 1. Борьба со страстями https://azbyka.ru/otechnik/Paisij_Svjat … ova-tom5/1 :

... – Я думаю, что страсти – это силы души. Бог даёт человеку не пороки, но силы. Но если мы не употребляем эти силы во благо, то приходит тангалашка (бес), начинает сам их направлять, и они становятся страстями, а потом мы ропщем и пеняем на Бога. Но если мы будем правильно пользоваться этими силами, направляя их против зла, то они помогут нам в нашем духовном подвиге. Например, гнев. Если он есть в человеке – это значит, что у души есть мужество, а оно полезно в духовной жизни. У кого нет гнева – у того нет и мужества, тому нелегко справиться с собой. Человек гневливый, когда использует силу, которой обладает, для духовной пользы, похож на дорогую машину, которая едет по хорошей дороге, – включаешь скорость, и никто тебя не может догнать. А если он этой силой пользуется неправильно и не контролирует себя, то он похож на машину, которая на огромной скорости летит по разбитой дороге и то и дело попадает в ямы.
Человек должен знать силы, которые у него есть, и направлять их на благо. Так, с помощью Божией, он придёт в доброе духовное расположение. Свой эгоизм, например, пусть он направляет против диавола и не сдаётся, когда тот его искушает. Склонность к пустой болтовне пусть освящает, упражняясь в молитве. Разве не лучше общаться со Христом и освящаться, чем пустословить и грешить? В зависимости от того, как человек будет использовать силы своей души, он будет становиться либо лучше, либо хуже. ...

Отредактировано Ольга79 (2018-01-09 10:56:22)

48

Александр Ткаченко. Досмиряться до изнеможения. О несправедливости к себе и неправильном смирении http://www.pravoslavie.ru/105697.html :

Свернутый текст

На сайте журнала «Фома» уже долгое время существует постоянная рубрика «Вопрос священнику». Каждый читатель может задать свой вопрос, чтобы получить личный ответ священника. Но на некоторые из вопросов нельзя ответить одним письмом — они требуют обстоятельной беседы. Недавно в рубрику пришло письмо от девушки, считающей себя никудышной христианкой. Мы решили поговорить об этом подробнее.

Письмо в редакцию:

Мне уже 40 лет, я работаю в финансовой организации. Пять лет назад я, слава Богу, пришла в храм. Но проблема в том, что христианка из меня никудышная: в напряженных ситуациях, которые нередко случаются на работе, я совершенно не умею держать себя в руках. К тому же работа у нас специфическая — постоянный контакт с разными людьми. Я очень болезненно переношу, когда задевают мое самолюбие, раздражаюсь, делаюсь истеричной и по сравнению с другими коллегами выгляжу просто смешно и нелепо. А ведь они знают, что я верующая! И получается, что по моему несдержанному поведению они судят и о христианстве, о Церкви… Я понимаю, что в сложившейся ситуации виновата только я сама, что у меня не хватает ни ума, ни воли. Я каюсь, я исповедую свой грех, но ничего не могу изменить и снова и снова падаю лицом все в ту же грязь.

Может, мне стоит сменить работу? Может, я просто не заслуживаю ничего хорошего в жизни, ни достатка, ни покоя, ни добрых людей на пути — и мне лучше пойти работать дворником или уборщицей? Высшего образования у меня нет, поэтому выбор небольшой. По крайне мере, по Сеньке будет и шапка, и из двух зол надо выбирать меньшее: возможно, там я никого не задену, никому не подам плохого примера, никого не буду искушать, и сама не буду искушаться. Мне очень плохо и страшно… Что мне делать, чтобы не наломать еще больше дров?

Светлана

На вопрос читательницы отвечает психолог Александр Ткаченко:

Важное предисловие

Светлана, с моей стороны было бы и непрофессионально, и просто нечестно, прочитав Ваше письмо, давать Вам какие-либо советы. Внутренний страх, растерянность, отчаяние, о которых Вы пишете, требуют не заочной, а непосредственной и живой работы с психологом по их преодолению. Высказать же некоторые мысли по поводу Вашего письма я решился лишь потому, что вижу в нем несколько серьезных душевных и психологических проблем, с которыми любой верующий человек сталкивается так или иначе. Надеюсь, в статье получится хотя бы озвучить их, ведь такое проговаривание — один из первых шагов, которые нужно сделать для выхода из тупика. А Вас, Светлана, еще раз прошу не расценивать эту статью как руководство к каким-либо действиям. Единственный мой совет — постарайтесь найти хорошего специалиста-психолога, который в личном общении поможет Вам справиться с этими трудностями. И, безусловно, не забывайте об участии в церковных таинствах и по возможности —общении с духовником.

Тезис первый: Нельзя опозорить Церковь своим проступком

Боязнь «опозорить Церковь» выглядит на первый взгляд благочестиво и правильно. Но на практике часто оказывается простым непониманием важного вопроса — кем же на самом деле мы являемся в Церкви.

У меня есть друг Костя. По профессии он музыкант. Не то чтобы великий, но, безусловно, талантливый. Много лет пел в ресторанах. Пел хорошо, публика его любила и с удовольствием слушала, хозяева заведений сами приглашали поработать на особо торжественных юбилеях, свадьбах и других праздничных мероприятиях. Все вроде бы в его жизни складывалось как надо — востребован, занимается любимым делом, зарабатывает неплохо. Но была у него одна особенность. Время от времени Костя уходил в запой. Спьяну становился злым, агрессивным и совсем не похожим на того веселого и общительного парня, каким его все знали. Описывать здесь Костины пьяные выходки не хочу, невеселое это было зрелище.

В Церковь мы с ним пришли почти одно­временно. На восторженной неофитской волне вместе читали книги Феофана Затворника и игумена Никона (Воробьева), вместе ездили в Оптину пустынь, молились, постились, ходили к исповеди и причастию, учились смотреть на мир другими глазами. Было такое ощущение, будто мы долго пробыли под водой без воздуха, а теперь вынырнули и никак не можем надышаться. Костю батюшка благословил петь на клиросе. Очень быстро он выучил службы и создал хороший, крепкий церковный хор. Короче, как говорили тогда земляки, Костя ударился в религию. И это было отнюдь не поверхностное обращение. У каждой души — своя потаенная боль, свои печальные тайны, о которых если и говорят, то лишь самым близким людям. Я точно знаю, что благодать Святого Крещения реально преобразила моего друга, что с приходом в Церковь Костя оставил ряд тяжких грехов и не возвращался к ним уже никогда. Лишь запои периодически продолжали терзать его жизнь. Пусть не так часто, как прежде, но вновь и вновь он срывался в пьяный «штопор» и опять начинал куролесить так лихо, что о его пьяных чудачествах потом говорили по всему нашему небольшому городку. Все это доставляло ему большую душевную боль. Костя искренне хотел жить по заповедям Божьим, каждое такое падение было для него катастрофой. Он каялся в своем грехе, но проходило время, и все повторялось опять — выпивка, дебоши, горькое раскаяние и чувство, будто снова одним махом разрушил то, что старался построить долгие недели и месяцы. Однажды на пике такого послезапойного отчаяния он не выдержал и пошел к батюшке. Не на исповедь, просто поговорить. Рассказал о своих переживаниях. И спросил:

— Батюшка, может быть, мне уйти с клироса? Люди ведь знают, что я в храме пою. А я на самом деле — вот такой… Только позорю Церковь.
И тут услышал ответ, который удивил его настолько, что он до сих пор его вспоминает. Батюшка улыбнулся грустно, и сказал:

— Костя, ты ведь умный человек. Ну поду­май сам — как ты можешь опозорить Церковь? Не бойся за нее, к ней твоя грязь не прилипнет. Себя лучше пожалей. А на клиросе пой, это твое церковное служение. Не оставляй его.
К слову говоря, уходить с работы в ресторане батюшка Костю тоже не благословил. Меня это тогда удивляло: для человека, склонного к запоям, работать рядом с дармовым угощением — постоянный соблазн. Лишь спустя много лет подумалось, что батюшка видел Костину ненависть к собственному пьянству, видел его борьбу с этим грехом. И не стал лишать моего друга возможности бороться с ним в такой жесткой ситуации. Видимо, понимал, что Бог дает Косте силы для этого противостояния.

Костя до сих пор продолжает это парадоксальное совмещение — поет и в церкви, и в ресторанах. Пить бросил совсем, хотя на это ушел не один год.

Думаю, подобные мысли о собственной христианской несостоятельности могут возникать у верующего человека и на любой другой работе. После обращения к Богу начинаешь воспринимать себя едва ли не как полномочного представителя Церкви Христовой среди неверующих коллег. И потому в любом своем нервном срыве, в любом грехе или проявлении какой-либо страсти видишь ущерб, который ты якобы нанес авторитету христианства. Простая человеческая немощь вдруг приобретает «глобальные» размеры, будучи спроецированной на огромность и величие Церкви. Той самой, которая как раз и была создана Христом для того, чтобы врачевать эти наши немощи, исцелять поврежденного грехом человека и вводить его в жизнь вечную. Вот только происходит это не враз и не запросто. Как писал святитель Феофан Затворник, «Господь приступающего к нему приемлет, прощает ему все прежние грехи и, освящая таинствами, снабжает силою препобеждать живущий в нем грех. Самого же греха не изгоняет, возлагая на самого человека изгнать его с помощью даруемой ему для того благодати».

Христианин — тот, кто на стороне Господа воюет со своими грехами. А на войне, как известно, бывают не только победы, но и поражения. Когда окровавленный солдат поднимается после ранения и снова идет в бой, это никак не позорит его армию, даже если он получил рану по собственной неопытности.

Тезис второй: Неумение признавать свою несостоятельность, сохраняя при этом уважение к себе, приводит многих людей к серьезным душевным травмам

Одна из серьезных психологических проблем современного человека заключается в следующем. Люди очень боятся признать свою слабость и несостоятельность в чем бы то ни было. Умение спокойно разбирать причины собственных неудач без их драматизации и потери уважения к себе — искусство, доступное очень немногим. Куда чаще возникает желание просто уйти навсегда из жизненной ситуации, в которой эти неудачи возникли, «обнулить счетчик» и начать с чистого листа уже где-нибудь в другом месте. Но там, в другом месте, тоже обязательно будут неудачи и ошибки. Поэтому в каждом случае следует внимательно рассмотреть, что же на самом деле является причиной возможного ухода из травмирующей ситуации — объективные условия, которые ты не можешь изменить, или же твой мучительный стыд за собственное несовершенство, которое стало очевидным для окружающих и для тебя самого.

Повторюсь, такой страх присущ сегодня очень и очень многим. Каждый человек непроизвольно создает в мыслях образ собственной личности, некое представление о себе. И образ этот, как правило, идеализирован. В нем мы получаемся куда сильнее, красивее, умнее, чем на самом деле. В принципе, это нормальное свойство нашей психики, которая таким образом дает нам ориентиры для дальнейшего роста и развития. Беда лишь в том, что, «залюбовавшись» своим идеальным образом, человек может постепенно отождествить себя-реального с этим фантомом. И тогда любое столкновение со своими настоящими качествами будет вызывать боль и разочарование.

Самый простой и наглядный пример подобного рода — обработка собственных фотографий в фотошопе. Тут чуть-чуть убрал, там наоборот — добавил, здесь тень положил, немножко контраста, поменьше щеки, подлиннее ресницы и — пожалуйста! Идеальный портрет готов! Можно выкладывать его на свою страничку в соцсетях и собирать «лайки» с восторженными отзывами. Правда, в зеркало после этого смотреть как-то уже не хочется. Ну что общего у такого красавца, как я, с этим грустным уродцем, который растерянно смотрит на меня из отражения и тщетно пытается втянуть живот, щеки или найти такой поворот головы, чтобы хоть немножко быть похожим на мою прекрасную фотографию?

Тезис третий: На свое несовершенство надо смотреть не как на приговор, а как на «подсказку» Бога

У верующего человека такая идеализация своего образа происходит по наиболее значимым для него направлениям. Это благочестие, смирение, кротость, долготерпение, милосердие, прощение обид и еще ряд качеств, в совокупности образующих главную христианскую добродетель — любовь. Придя в Церковь и узнав о ее критериях правильной жизни, человек тут же начинает примерять эти новые одежки на себя. И с радостным удивлением обнаруживает, что многие из них вроде бы пришлись ему впору: и обиды он давно уже готов прощать кому угодно, и кротко опускать глаза умеет в конфликтном разговоре, и нищим десять рублей всегда подает с чувством глубокого удовлетворения. Ну и вообще — горячо по-христиански любит всех-всех на свете, даже своих врагов. Так формируется идеализированный мысленный образ себя у человека, который делает самые первые шаги в Церкви. А потом…

Потом на протяжении длительного времени предстоит слой за слоем снимать с себя эти миловидные обманки, словно шелуху с луковицы. И с болью понимать, что на самом деле ты просто обманывал себя много лет, что все твои неофитские «совершенства» были всего лишь плодами «духовного фотошопа», в котором ты просто подтянул себя к желаемому результату через обычное фантазирование.

Впрочем, в таком растянутом во времени процессе осознания собственных грехов есть и положительный смысл. Ведь если бы мы увидели всю свою греховность сразу, что называется — «оптом», то просто сошли бы с ума от ужаса. Даже одну-единственную страсть в себе обнаружить бывает очень больно и страшно. Поэтому Господь очень аккуратно раскрывает перед нами картину нашей духовной болезни, извлекая из облака придуманных нами «совершенств» то один грех, то другой. Каждый раз такая встреча с собственной больной реальностью царапает сердце. И это — верный признак того, что над лечением именно этой болячки Бог предлагает тебе сейчас вдумчиво и обстоятельно поработать. Преподобный Паисий Святогорец в беседе со своей духовной дочерью объяснял это так:

— Геронда, меня мучают страсти.
— Чувствуешь, что в тебе живут страсти?
— Иногда чувствую.
— Это хорошо. Когда человек понимает, что его борют страсти, он смиряется. А где смирение — туда приходит Благодать Божия.
— Но меня все же огорчает, что я все время допускаю промахи.
— Радуйся, что допускаешь огрехи, — они тебя смиряют, ведь в тебе есть гордость. «Боже мой, — говори, — вот я какая. Помоги мне. Если Ты мне не поможешь, я ничего не смогу сделать». Не отчаивайся. Когда мы допускаем оплошности, открывается наш настоящий внутренний человек, мы познаём себя и стараемся исправиться.Это показывает нам правильный путь и освобождает от иллюзий. Я радуюсь, когда проявляется какая-нибудь моя слабость, когда вылезают наружу страсти. Если бы страсти не проявлялись, я бы думал, что достиг святости, в то время как семена страстей тайно жили бы в моем сердце.Так и ты, когда разгневаешься и впадешь в осуждение, понятно, что расстроишься, но ведь и для радости есть повод — проявилась твоя слабость, а значит, ты будешь бороться, чтобы от нее избавиться.

Тезис четвертый: Одна из самых час­тых ошибок верующего — делать из смирения и гордости жуткую смесь

В стремлении уйти из травмирующей ситуации у христианина могут звучать самые благочестивые мотивы — любовь к ближним, которых вводишь в соблазн, забота о репутации Церкви, которую ты позоришь своим поведением, смирение, самоуничижение, поиск духовной пользы. Ни в коем случае не хочу сказать, будто все это одно лишь сплошное лицемерие и самообман. Но даже при вполне искренних намерениях подобного рода сквозь них может незаметно просочиться тонкий яд все того же недовольства собой-реальным, в угоду себе-придуманному. Наверное, уже пришла пора назвать его в статье именем, под которым этот яд вот уже два тысячелетия известен православным подвижникам. Имя ему — гордость. Вернее, одно из самых тонких ее проявлений — мнение о собственном смирении. Эта страсть может истязать человека как раз мыслями о его недостаточном христианском совершенстве, неисправимой греховности и одновременно внушать, что такие терзания — «я самый страшный христианин!» — как раз и есть проявление смирения. Святитель Игнатий писал:

«Мнение смирения — ужаснейший вид гордости. С трудом изгоняется гордость, когда человек и признает ее гордостью. Но как он изгонит ее, когда она кажется ему его смирением? Ложное смирение так ослепляет человека, что вынуждает его не только думать о себе, намекать другим, что он смирен, но открыто говорить это, громко проповедовать. Жестоко насмехается над нами ложь, когда, обманутые ею, мы признаем ее за истину».

Поэтому в ситуации выбора жизненного пути (например, при решении уволиться и перейти на низкооплачиваемую работу) очень важно внимательнейшим образом исследовать свое сердце — нет ли в нем подобных мотивов. Ведь страсть потому так и называется, что причиняет человеку страдания, заставляя его принимать решения, противные и его собственным интересам, и воле Божьей о нем. Такое ложное смирение может всю душу вымотать до полного ее изнеможения. Но как раз по этой-то измученности и можно определить, действует ли в человеке смирение, или же под него ловко замаскировалась гордость. Настоящее смирение, по слову святителя Игнатия, «…надеется на Бога — не на себя и не на человеков, и потому оно в поведении своем просто, прямо, твердо, величественно». Где нет в человеке этой прямоты и твердости, там нет и смирения. Зато есть чрезмерное упование на себя и, как следствие, — очень завышенные требования к собственной добродетели. Человек в ложном смирении как бы сливается с благочестивым образом, созданным его же воображением. А себя-реального все время подвергает самой беспощадной критике и в конце концов падает в изнеможении, не в силах дальше тащить этот невыносимый груз собственного несовершенства.

Если нечто подобное вдруг обнаружится в духовной жизни человека, то пусть станут ему утешением эти удивительные слова преподобной Арсении (Себряковой), много лет руководившей женской монашеской общиной в Усть-Медведицком Спасо-Преображенском монастыре:

«Нужно еще поучиться, как себя любить. Да, и очень надо над этим потрудиться. Например, человек несправедлив бывает к себе и требует иногда от себя того, чего дать не может. Требует от себя победы над своими страстями и скорбит, волнуется, негодует на себя, когда видит, что его берут во власть те самые страсти, от которых он решил отстать. Но справедливо ли такое негодование на себя? Нет. Человек своею силой никогда не может победить в себе страсти: их побеждает в нас сила Божия. Эта сила присуща Его заповедям. Когда с помощию Божиею человек усвоит их, когда они будут жить в его сердце, тогда грех и страсти ослабевают и совсем прекращают свое действие в сердце.

Нужно постоянно оживлять в своем сердце намерение жить по заповедям Христовым, нужно просить в молитве Его помощи, нужно смиряться в своих уклонениях, нужно подклоняться под свою немощь и не негодовать на себя за нее. Ведь не силен ее победить в себе, зачем же требовать от себя того, что может дать Один Господь, зачем же скорбеть на себя, что не стал выше себя. В таком требовании от себя духовного преуспеяния сказывается наша гордость. Будем всего ожидать от Единого Господа и глубоко смиряться в своих немощах и греховности».

Источник: Фома.Ru

49

Схиархимандрит Гавриил (Бунге) о двух главных грехах http://www.pravmir.ru/sxiarximandrit-ga … yx-grexax/ :

... Для начала я всегда беру два греха, чтобы на их примере показать человеку, насколько часто мы совершаем грех. Эти два греха, пожалуй, самые распространенные, но которые менее всего люди относят к себе, и менее всего осознают свою греховность в этих проступках. Это уныние и гнев.

Множество людей в нашей жизни – и старых, и молодых находятся в состоянии уныния. Это может называться самыми разными словами – меланхолия, депрессия, упадок сил и так далее. Уныние идет всегда в одной связке с грустью и печалью, это братья-близнецы. Нужно помочь людям постепенно, шаг за шагом, осознать, что они подвержены этому греху, что они страдают от этого греха. Они, с одной стороны, страдают, с другой стороны, сами создают это страдание.

Следующий шаг – рассказать человеку, как страшен гнев, потому что очень многие люди считают, что гнев – это нормально, все люди гневаются, все распаляются, все подвержены такому состоянию, и в этом нет ничего страшного. Но гнев – это некая ржа, которая поселяется в душе, которая своей ржавчиной постепенно разъедает душу. Зачастую все наши прочие грехи связаны именно с гневом. Нередко следствием гнева является злопамятство. Злопамятство – страшная вещь для человека, потому что, возвращаясь в своей памяти к обидам, которые тебе нанесли праведно, неправедно, справедливо, несправедливо, человек, обуреваемый злопамятством, оказывается просто парализован в своей жизни, и он не может нормально существовать дальше.

– Бывали ли в Вашей практике такие случаи, когда людям удавалось победить гнев? Ведь он, действительно, такой незаметный, привычный грех, и я сама раз двадцать на дню впадаю в него. От него избавиться практически невозможно. Неужели есть люди, которым это удается?..

– С Божией помощью возможно все. Во-первых, прежде всего, нужно научиться давать себе отчет в своих грехах и уметь признаться в том, что гнев, которым мы распаляемся, это грех. Очень часто мы гневаемся, движимые самыми добрыми побуждениями. Например, как очень часто бывает, мать в воспитании своих детей, движимая самыми добрыми чувствами и желаниями предостеречь своего ребенка, уберечь от чего-либо, научить чему-либо, гневается, кричит, шлепает, делает замечания, ругает. Побуждения самые благие, но ее поведение – это есть гнев. Она не осознает, что своим гневом она опустошает и свою душу, и душу ребенка. Финал часто бывает плачевный – дети отворачиваются от матери, не хотят ее больше видеть, теряется контакт между близкими людьми.

Когда человек осознает, что он согрешил, он раскаивается, потому что большинство людей поступают так по неведению. Конечно, есть люди, которые по природе своей очень злые, грубые, которые гневаются, прекрасно зная, к чему это приведет, которые специально обижают и унижают других людей. Но, как правило, большинство людей все-таки добрые и впадают в гнев просто по незнанию, по неумению контролировать и сдерживать себя, вовсе не желая причинить боль близкому человеку. И когда они приходят к осознанию того, что совершили грех, что гнев – это грех, конечно же, они начинают плакать и говорить: «Как же так получилось, что желая доброго, я согрешил?» Это первая ступень, это начало покаяния.

Осознание того, что ты согрешил, что ты обидел – это и есть первый шаг, который открывает тебе двери покаяния. Дальше необходимо делать следующие шаги – наложить замок на свои уста, понимая, что отсюда идет твой грех. Следующий шаг покаяния – попросить прощения у своих родных за то, что вольно или невольно, движимый самыми разными чувствами, ты их обидел. Очень часто бывает сложно это сделать, потому что близкие уже от тебя отдалились. Необходимо первому пойти на примирение. Это примирение и является, как раз, плодом осознания греха и желания исправить, покаяться, попросить прощения. ...


Татьяна Зайцева (Пашковская). Гнев: святые отцы и современная психология blog.predanie.ru/article/gnev-svyatye-ottsy-i-sovremennaya-psihologiya/ :

Свернутый текст

“Христианин должен быть кротким и не гневаться, всем уступать, всем прощать”, — слышим мы в Церкви. “Гнев — нормальная эмоция, если его не выражать, он скапливается внутри и человек начинает болеть, поэтому выражайте свой гнев, это полезно!”, — говорят нам многочисленные психологи. А обычный человек не знает, кого и слушать. Кажется, что психология говорит совсем не то, что заповедал Христос — и что, при этом, исполнение заповеди повредит нам.
Поэтому мы решили разобраться, что же говорит нам церковная традиция и что у этого общего с современной психологией.
Что такое гнев?

В основе чувства гнева с точки зрения науки лежат в первую очередь физиологические реакции, определенные позы (сжатые кулаки, нахмуренное лицо) и наши мысли. Некоторые рассматривают гнев как защитный рефлекс, который побуждает нас нападать для защиты своей жизни (страх — другой рефлекс — побуждает нас убегать).
На уровне философии сегодня можно встретить рассуждения о том, что агрессия — это жизненная сила, которая побуждает нас двигаться вперед и поэтому ее не надо подавлять; что в любом активном взаимодействии есть элементы агрессии.

С точки зрения святоотеческой антропологии (позаимствованной из греческой философии) душа состоит из трех частей: яростной, желательной и разумной. Ни одна из этих частей, включая яростную, сама по себе не может считаться плохой, потому что сотворена Богом. Все они для чего-то нужны. Яростная часть нужна для того, чтобы противостоять злу, бороться со злом за добродетель. Если с яростной частью души обращаться правильно, она становится почвой для мужества и любви.

И современная наука, и святоотеческий подход едины в том, что в гнев и ярость изначально естественны и направлены на добро.
Откуда гнев берется?

И святые отцы, и современная психология согласны с тем, что гнев возникает часто в ответ на невозможность получить что-то, чего человеку очень хотелось. То, с чем он связывает какое-либо удовольствие. “Невозможно пробудить гнев в том, кто не гоняется за пищей, богатством или славой”. (Евагрий Понтийский)”. Еще одна причина возникновения гнева — пережитая несправедливость. “когда у людей возникают враждебные мысли и/или когда они думают о страданиях, которые им пришлось пережить, или о несправедливостях, допущенных по отношению к ним, велика вероятность того, что они будут чувствовать гнев и агрессивные побуждения” (Берковец, Агрессия). “Первичной причиной может стать, например, перенесенная несправедливость, оскорбление, настоящее или воображаемое, незаслуженная клевета, безосновательный упрек или даже преследования и побои. То, что мы претерпели, вызывает гнев и ярость, которые настойчиво взывают к мести.” (о. Габриэль Бунге. «Вино дракона и хлеб ангельский»)
Кроме того, в нас может накапливаться раздражение от стресса, связанного с плохими жизненными условиями: громкими звуками, неприятным запахом, недосыпом. И еще один фактор, пробуждающий гнев — соперничество.
Что же с гневом не так?

“21 Вы слышали, что сказано древним: не убивай, кто же убьет, подлежит суду.
22 А Я говорю вам, что всякий, гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду; кто же скажет брату своему: «рака», подлежит синедриону; а кто скажет: «безумный», подлежит геенне огненной” (Матф.5:21,22)

Христос соотносит здесь гнев с убийством и оскорблениями. То есть с тем, что вредит другим людям и противоположно любви. Исследования агрессии в XX веке показали, что действительно наше желание причинить боль и какой-либо ущерб человеку часто связано с состоянием гнева. Обычно в таких исследованиях испытуемым предлагают “наказывать” другого человека с помощью ударов тока. Люди, предварительно раздраженные помощником экспериментатора, били его током гораздо сильнее, чем люди, относящиеся к нему нейтрально. Хуже того: если спокойных людей информация о степени испытываемой помощником боли побуждала уменьшать силу ударов, то людей разозленных эта же информация побуждала силу ударов увеличивать. Да, это была та самая месть, которую Христос запретил, а вместо нее заповедал любить. Иногда при советах выразить гнев психологи говорят: “ты боишься разрушить другого человека своим гневом? Не бойся. Вырази его”. Проблема в том, что гнев сам по себе направлен на разрушение и любые агрессивные действия в адрес другого действительно разрушают его. Просто потому что такова природа агрессии.
Разный гнев

Гнев может выражаться во вполне очевидных поступках — если мы кого-то бьем или на кого-то кричим, то достаточно очевидно, что это проявления гнева. Но, допустим, мы никого не бьем и ни на кого не кричим. Значит ли это, что мы сугубо мирные люди, не испытывающие гнева? Не обязательно. Агрессия по отношению к другому человеку может быть как прямой, так и непрямой — если мы по какой-либо причине боимся ее выразить. В нашей культуре открытое выражение гнева порицается. Поэтому часто люди выражают свой гнев косвенно.  Злая сплетня — это выражение гнева (и поэтому, возможно, Библия отзывается о сплетнях исключительно плохо). Злые шутки, карикатуры, подколы, унижающие словечки — все это проявления гнева, которые могут ранить другого и для этого и звучат. Сплетня, как и клевета, может разрушить жизнь. Если мы еще раз взглянем на список того, что вызывает в нас гнев, мы увидим, что это само по себе является проявлением не только несправедливости, но и гнева: « оскорбление, незаслуженная клевета, безосновательный упрек или даже преследования и побои«.
Что не стоит делать?

Выражаемый гнев противоположен любви. Но что же нам все-таки делать с идеей, что гнев обязательно надо выражать? Такая идея, представляющая человека чем-то вроде запаянного чайника, который взрывается, когда вода в нем начинает кипеть, действительно существует. Вместо взрыва предлагается выпускать пар маленькими порциями, тогда он не будет столь разрушителен. Проблема в том, что эта идея не подтвержается экспериментально. Даже напротив: в тех ситуациях, когда выражение гнева в экспериментах поощрялось, испытуемые со временем становились все агрессивней и агрессивней. Хорошей иллюстрацией является такое письмо в одну из американских газет: “Когда мой младший брат был чем-нибудь рассержен, он начинал пинать ногами мебель. Наша мать говорила, что таким образом он «выпускает пар». Теперь ему исполнилось 32 года, и, если его что-то раздражает, он по-прежнему вымещает свою злобу на мебели. Но кроме того, он стал бить свою жену, своих детей, свою кошку и крушить все, что попадается на его пути”. Это прекрасная иллюстрация того, как гнев может привести в конечном счете к убийству. Если мы не хотим, чтобы с нами произошло что-то подобное, нам не стоит “выражать свой гнев” таким образом.
Что можно делать?

В первую очередь, признайтесь самому себе, что вы злитесь. Проговорите про себя — «я злюсь» или «я в гневе». Тот самый гнев, который взрывает чайник — это не осознаваемый гнев, гнев, который мы не видим в себе. Как только мы это осознали и произнесли, мы выключили (или ослабили) в мозге ту часть, которая отвечает за гнев и активизировали префронтальную кору головного мозга. Гнев станет меньше уже за счет этого.

Молчать. И святые отцы, и современная психология едины в том, что если гнев не выражать, его интенсивность снижается и в конце концов он может сойти на нет. “Начало безгневия есть молчание уст при смущении сердца; средина – молчание помыслов при тонком смущении души; а конец – непоколебимая тишина при дыхании нечистых ветров.” (Лествица). В еще одном эксперименте несправедливо уволенные люди, которым дали возможность выразить свое возмущение все также продолжали возмущаться действиями начальства спустя какое-то время; в то время, как люди, которым не дали выразить свое возмущение, были спокойны.

Не держите в поле зрения оружие и меньше смотрите фильмы со сценами насилия — исследования показывают, что эти факторы повышают агрессивность человека.

Можно снимать напряжение энергичными действиями, исключающими какие-либо агрессивные движения. Например, бегать, приседать и мыть пол можно, а колоть дрова не стоит — за счет агрессивных рубящих движений гнева в нас станет больше.

По возможности высыпайтесь и не голодайте. Если вы раздражены на почве голода, недосыпа, громких звуков, неприятных запахов — постарайтесь осознать свое состояние. Благодаря этому вероятность срыва с вашей стороны будет меньше. Собственно, осознание того, что мы гневаемся — вместо того, чтобы благочестиво сделать вид перед самим собой, что это не так — уже первый шаг к выходу из злости.

Гнев часто проходит, когда мы убеждаемся, что человек, причинивший нам вред, наказан. Думаю, именно для таких случаев апостол Павел говорит: “19 Не мстите за себя, возлюбленные, но дайте место гневу [Божию]. Ибо написано: Мне отмщение, Я воздам, говорит Господь.
20 Итак, если враг твой голоден, накорми его; если жаждет, напой его: ибо, делая сие, ты соберешь ему на голову горящие уголья.
21 Не будь побежден злом, но побеждай зло добром.
(Рим.12:19-21)”. Если мы жаждем справедливости, мы можем быть уверены в том, что Бог ее восстановит. Значит, можно доверить ее восстановление Богу, а самим сосредоточиться на действиях любви.

Если идея о справедливости вам кажется сильно нехристианской, есть другой путь. Мы писали, что эмоция гнева зависит не только от физиологических реакций, но и от наших мыслей. От мыслей, которые говорят нам, что обидчик поступил с нами несправедливо и сделал это специально. Святые отцы называют это помыслами. Во-первых, помыслы можно отгонять. Совсем необязательно посвящать часы или даже минуты размышлением над тем, как сильно нас обидели. Но есть лучший путь — пересмотреть свой взгляд на то, что это было сделано нарочно или найти какое-то извинение для обидевшего нас человека. Универсальное извинение предлагает Иоанн Златоуст — относить все враждебные действия по отношению к нам не к действиям человека, а к действиям бесов. Как правило, мы действительно не знаем всего, что стоит за действиями человека, которые мы расцениваем как недружелюбные и несправедливые по отношению к нам. Может быть, он не выспался. Может быть, его вчера бросила девушка и он расстроен. Может быть, ему 5 минут назад позвонили и сообщили, что его сестра попала в аварию. Быть может, он просто занят. Как только мы начинаем рассуждать таким образом, мы одновременно учитываем реальность (что мы не знаем ничего достоверно о мотивах совершения человеком болезненного для нас поступка) и включаем то, что прп. Паисий Святогорец называет добрыми помыслами.

Ну и конечно, самое важное — яростная часть души дана нам Богом, и мы не можем и не должны отказаться от нее полностью. Мы можем направить наш гнев на то, на что только и надо гневаться: на бесов, а не на людей (и не на себя). И можем через силу, продираясь через свой гнев делать то, чему нас учит апостол Павел: добро обижающим. И тогда наш гнев преобразится в любовь.

П.С. Данные по научному исследованию агрессии взяты из труда “Леонард Берковец. Агрессия: причины, последствия и контроль”. Святоотеческое учение излагается в основном по книге Габриэля Бунге “Вино дракона и хлеб ангельский”

50

Тит Коллиандер. Об отречении и очищении сердца http://www.pravoslavie.ru/108307.html

... Сокровенный путь святых: не давай себе свободы, и ты будешь иметь ее.

Сказано: тернии и волчцы возрастит земля (ср.: Быт. 3: 18). С великим трудом, в поте лица человек должен возделывать ее. Земля — это ты, твой собственный прах. Святой Макарий говорит: «Неполезно для тебя беструдное приобретение благ»[1]. Легкое достижение порождает высокомерие.

Но как приступить к «преследованию себя»? Это значит отказаться творить свою волю, удовлетворять свои желания. Святые отцы советуют начать с мелочей. Как можешь ты потушить большой огонь, говорит святой Ефрем Сирин, прежде чем не научишься гасить малый?[2] Если ты хочешь освободиться от страсти, побори прежде свои мелкие желания. Не думай, что одно можно отделить от другого: они соединены наподобие длинной цепи или сети.

Итак, не стоит начинать бороться с трудно побеждаемыми пороками и дурными привычками, не побеждая в то же время свои мелкие слабости: любовь к сладостям, болтливость, любопытство, суетливость. Ведь в конце концов наши желания — и большие, и малые — имеют одно основание: нашу закоренелую привычку исполнять лишь свою собственную волю.

Направление нашей воли искажено. После грехопадения наша воля стремится исполнять только побуждения собственного «я». Потому-то наша борьба и направлена против нашей собственной воли как таковой. И следует бороться беспрерывно и неустанно. Хочешь что-нибудь спросить — не спрашивай. Хочешь выпить две чашки кофе — пей лишь одну. Хочешь посмотреть на часы — не смотри. Хочешь выкурить папиросу — отложи или лучше совсем не кури. Хочешь пойти в гости — останься дома.

Это и есть «преследовать себя». Так, с Божией помощью, мы обуздываем свою волю.

Может быть, ты думаешь: разве это так необходимо? На это святые отцы отвечают встречным вопросом: неужели ты в самом деле думаешь, что можешь наполнить сосуд чистой водой, не вылив прежде старой и грязной? Захочешь ли ты пригласить важного гостя в комнату, которая загромождена хламом и мусором? Нет, тот, кто надеется увидеть Господа, очищает себя так, как Он чист, — говорит святой евангелист Иоанн (1 Ин. 3: 3).

Очистим свое сердце! Выбросим весь скопившийся там сор, вымоем загрязненный пол, вымоем окна и откроем их, чтобы свет и воздух проникли в ту горницу, которую вы уготовили покоем для Господа. Оденемся в чистые одежды, чтобы зловоние старой затхлости не осталось на нас и мы не были бы изгнаны (ср.: Лк. 13: 28).

Да будет это нашим ежедневным и ежеминутным трудом. ...

...

Если, трудясь над своим спасением, ты боишься впасть в самодовольство или боишься, что тобою овладеет духовная гордость, ты должен вспомнить, что тот, кто боится стать гордым, — слеп, ибо он не видит, что уже горд.

...

[1] Ср.: Макарий Египетский, прп. Духовные беседы, послание и слова. Слово 4, § 19. — Ред.
[2] См.: Ефрем Сирин, прп. 140. О покаянии, 1–76. Гл. 6, § 11–12. — Ред.

51

схимонах Иосиф Ватопедский. Аскеза – матерь освящения. Глава 5 https://azbyka.ru/otechnik/Iosif_Vatope … shhenija/5 :

фрагмент

... Всякий раз, когда богоносные отцы говорят о «противоестественном законе», они имеют в виду всестороннее искажение природы, вызванное падением человека и его постоянным отступничеством. Однако Господь в Своем безграничном милосердии с помощью Своего воплощения и всей Своей жизни среди нас уврачевал нашу рану и вернул нас к первозданному равновесию.

Вместе с преступлением и преслушанием Божественной воли мы выдвинули на передний план собственную волю, которая породила смерть. Избавление от сей кары достигается благодаря отказу и отречению от нашей смертоносной воли и исцелению человеческого состояния через возвращение к «естественному».

Упорствуя в своей воле, человек придал естественным силам своего ума противоестественную направленность. И вот – господствует абсурд! Давайте обратимся к некоторым примерам.

Естественной силой ума является здравое желание, когда ум действует «естественным образом» и служит источником стремления к Богу, любви, и вообще всякого боголюбивого и благородного стремления. Враг рода человеческого извратил эту силу, сделал из нее постыдное и негодное желание, так что человек предпочитает всякую нечистоту и мерзость.

Другая природная сила ума – ревность. Без рвения «о Бозе» не будет преуспеяния. «Ревнуйте о дарах больших» (1Кор. 12, 31), – побуждает апостол Павел. Но и здесь враг извратил здоровое и добродетельное стремление к Богу в нечто противоестественное и сделал так, чтобы мы завидовали друг другу, друг к другу ревновали, были злопамятны.

Гнев и порыв – это также природные силы ума. Без них невозможно достичь чистоты. Человек должен был бы гневаться на врага, который всевает свое лукавство. Однако из-за нашей собственной небрежности и эта природная сила сделалась противоестественной. Наш гнев обернулся против ближнего и тем самым произвел множество пагубного и вредного.

Природной силой ума является и ненависть. Без ненависти к многообразному пороку в душе не открывается достоинство человека и не доводится до конца никакое исповедание, которое является основной нашей целью и намерением. Но и здесь враг обратил эту силу в «противоестественный гнев» против ближнего и тем опустошил нашу душу, заставил самого человека творить из себя диавола и сделал из него образ сатаны!

Желание, ревность, гнев и порыв. Все эти естественные качества были созданы в нашей природе непорочными и чистыми. Преслушание их изменило, исказило. Враг прячется за ними и отделяет нас от Бога, используя наши же собственные силы вопреки их предназначению. ...

52

Гордость - это какая искаженная добродетель?

P.S. Нашла:

Андрей  Сигутин. "Мы хотим быть с Богом и здесь, на земле, и там, на небе"  Беседа с протоиереем Сергием Вишняковым, благочинным Обнинского округа http://ruskline.ru/analitika/2007/05/01 … am_na_nebe

... Что такое страсти? Это искаженные добродетели. Допустим, гордость - искаженная ревность о Боге. ...


Ре́вность – сердечная сила души, выражающаяся в пламенном стремлении к добру и ненависти ко злу, христианская решимость к бесповоротному оставлению греха и исполнению Божьей воли. ...

РЕВНОСТЬ ПО БОГУ Страшен бесам, возлюблен Богом и Ангелами Его тот, кто с горящей ревностью днем и ночью взыскует Бога в сердце своем и искореняет из него прилоги, посылаемые врагом.
(Свт. Игнатий Брянчанинов. Отечник.  Авва Исаак Сирский http://www.biblioteka3.ru/biblioteka/ig … txt18.html )

святитель Феофан Затворник. Что есть духовная жизнь и как на неё настроиться. Глава 23. Признаки истинной духовной ревности в отличие от ревности душевной https://azbyka.ru/otechnik/Feofan_Zatvo … roitsja/23

Прошлый раз взялся я сводить итоги и не довел до конца, а это-то главным образом и требовалось. Конец сей есть: да ведаете, что ревность, о коей была речь, – ревность действенная, живая, горящая, неутомимая, – и есть признак, что дух наш восстановлен в своей силе и правах чрез воссоединение с Богом благодатию и действием Святаго Духа. Вспышки ревности бывают у нас и свои, но вспыхнет – и погасла.

Ревность же, всегда горящая, постоянная и неутомимая, бывает только по облагодатствовании духа нашего Святым Духом. Так вот, когда есть у вас такая ревность, значит, и у вас восстановлен дух и – только не угашайте его – он заберет в свои руки и душу, и тело, все потребности естества своего и все свои отношения житейские и гражданские – и все направит к одному: богоугождению и спасению. ...

... Ревность духовная вся истощается на угождение Богу и спасение души, она преисполнена страхом Божиим и непрестанное хранит внимание к Богу, всячески заботясь ничего не допустить ни в мыслях, ни в чувствах, ни в словах, ни в делах, что бы не было угодно Богу, как указывает ей совесть, которую она хранит чистою, как зеркало, сердце свое она блюдет от всяких прилеплений к чему-либо, кроме Бога и вещей Божественных, и надеждами своими переселяется в иной мир, отсекши все земные надежды. Она не чуждается того, что нужно для временной жизни, но все сюда относящееся есть для нее приделок, а дело – одно: богоугождение и спасение. Видите как? Извольте хорошенько это обсудить и себя по этому проверить.
Еще примите во внимание, что бывает ревность и душевная, и ревность сильная. Но она вся обращена на устроение временного быта. Кто о научности ревнует, не спя; кто о художественности, мир весь обегая; кто о промышленности и торговле, сил не жалея; кто о другом чем – житейском или гражданском. Все это было бы ничего, но то беда, что когда какая-либо из сих ревностей завладеет вниманием и силами человека, то она погашает ревность духовную.
Душевная ревность в лучших своих проявлениях, какие указаны, холодна к духовному и отбивает всякую охоту заниматься тем, что удовлетворяет ревность духовную. А о других ревностях и говорить нечего, как они противны духовной. Ибо есть еще ревность суетная (о нарядах и подобном) и есть ревность злая – порочная и грешная, обращенная на удовлетворение страстям. Эти последние не охлаждают только ревность духовную, но совсем враждебны ей и как в себе самих подавляют ее, если она как-либо зашевелится в совести, так и в других гонят ее и преследуют. Вот сколько бывает ревностей! Извольте-ка приглядеться, нет ли какой-либо из них и у вас?
Духовная ревность не гонит душевной (научности, художественности, житейскости, гражданственности), а только умеряет ее и упорядочивает, направляя ее к своим видам, не позволяя ей ревновать о чем-либо таком, что противно ей самой. Она прогоняет только суетную и страстную и показаться им не допускает в круге жизни человека, которым сама завладела. В одном только случае она и душевной ревности не дает хода – именно, когда видит, что дела и занятия по удовлетворению сей ревности – науки, художества, мастерства, жизнь семейная, гражданские службы и должности – не дают простора ей самой, теснят ее, охлаждают и гасят. Тогда она человека, коим завладела, совсем исторгает из тех порядков жизни, коими заведует ревность душевная, и уводит его туда, где тем только и занимается, чтобы удовлетворять ее – духовную ревность. ...


Ревность не по разуму http://www.verapravoslavnaya.ru/?Rassuz … alfavit#24

При отсутствии рассудительности само рвение человека к исполнению добродетелей превращается в ревность не по разуму и обращает его дела в бесполезное делание, или даже во зло для его души и для его ближних. Чрезмерная ревность, неразумное рвение, вредит душе не меньше, чем грех, и приводит ко греху, поэтому святые отцы наставляют, что все крайности от лукавого, и надо держаться во всём среднего пути, избегая не только отклонения направо, в попустительство греховным склонностям, но и налево – к ревности неразумной, неуместной, не основанной на  рассуждении и смирении. ...

Если исходить из того, что гордость есть у всех, то и потенциал (при правильном направлении силы души, смирении, рассуждении и помощи Божией) у всех хороший?

Отредактировано Ольга79 (2018-01-09 13:33:29)

53

Священник Димитрий Выдумкин. Маловажен ли малый грех http://www.pravoslavie.ru/110458.html :

... Наконец, нельзя ничего не сказать о таком свойстве всякого, в том числе и малого, греха, как способность незаметно и невольно приводить к грехам более тяжким, о чем предупреждают святые отцы. Вот что говорит святитель Василий Великий: «Невольно вовлекаемый в грех должен знать о себе, что им обладает другой, предшествовавший грех, которому он добровольно служит и которым уже вводится и в те грехи, в какие бы не хотел впасть».

Или вот мысль святителя Игнатия, более подробно и с примерами рассуждающего о том же: «Произвольное совершение одного греха влечет к невольному впадению в другой грех, рождаемый первым. Злоба, сказали отцы, не терпит пребывать бессупружною в сердце… Кто осудил ближнего, тот естественно ощутил презрение к нему; ощутивший презрение – стяжал гордость. От презрения ближнего при высоком мнении о себе, а эти два состояния неразлучны, является ненависть к ближнему. От ненависти и памятозлобия является ожесточение сердца. По причине ожесточения сердца начинают преобладать в человеке плотские ощущения и плотское мудрование, а от этого возжигается блудная страсть, умерщвляется вера в Бога и надежда на Него, является стремление к корыстолюбию и славе человеческой, приводящие человека к совершенному забвению Бога и отступлению от Него»[5]. Зададим себе вопросы: желаем ли мы попасть в «лапы» блуда? Нет? Тогда не следует согрешать «нескромным воззрением на лиц противоположного пола». Желаем избежать навыка к осуждению? Тогда надо отказать себе в сомнительном удовольствии от пустословия. Наконец, если не желаем быть бесчестными «рабами бутылки», то лучше всё же выбирать иные способы расслабиться, не приводящие к расслаблению духовному. ...

*[5] См.: Игнатий (Брянчанинов), святитель. Приношение современному монашеству. Гл. 47: О сродстве между собою как добродетелей, так и пороков.

54

Ольга79 написал(а):

Гордость - это какая искаженная добродетель?

P.S. Нашла:

...

Если исходить из того, что гордость есть у всех, то и потенциал (при правильном направлении силы души, смирении, рассуждении и помощи Божией) у всех хороший?

Оля, не то слово хороший. Лучше не бывает! Ведь загордился первым самый лучший ангел... Много дано - много и спросится )))) Вот почему в моей жизни такие кувырки идут - дано многое, а не туда его использую, сильно не туда...

55

Так и жизнь не кончилась, Иришка: потенциал есть, с Божией помощью направится, куда надо. Жизнь - процесс обучения.

56

протоиерей Димитрий  Смирнов. Проповеди. Неделя о блудном сыне (Во 2-ю неделю перед Великим постом) //azbyka.ru/propovedi/propovedi-dimitrij-smirnov1.shtml#Неделя_о_блудном_сыне :

проповедь

Господь в притчах говорил самые сокровенные тайны духовной жизни и Царствия Небесного. Сегодня мы слышали притчу о блудном сыне. Святая Церковь избрала ее воскресным чтением, чтобы в нас вошло это слово Господне, потому что в воскресенье испокон века храмы наполнены большим количеством православных христиан.
У отца было два сына, и меньший из них однажды сказал: "Отче, дай мне следующую мне часть имения". Отец разделил имение, младший сын ушел на страну далече, жил блудно и все имение расточил, обнищал, ничего у него не осталось. "Когда же он прожил все, настал великий голод в той стране, и он начал нуждаться; и пошел, пристал к одному из жителей страны той, а тот послал его на поля свои пасти свиней; и он рад был наполнить чрево свое рожками, которые ели свиньи, но никто не давал ему. Придя же в себя, сказал: сколько наемников у отца моего избыточествуют хлебом, а я умираю от голода; встану, пойду к отцу моему и скажу ему: отче! я согрешил против неба и пред тобою и уже недостоин называться сыном твоим; прими меня в число наемников твоих".
И когда он так решил, "пришел в себя", как сказано, и пошел к отцу. Отец, завидя его издали, выбежал навстречу, приказал своим слугам дать ему первую одежду, возложил на руку его перстень – знак сыновнего достоинства, велел закласть тельца упитанного и устроил пир. Тогда старший брат посетовал на это: как же так, я всегда с тобою, а ты никогда даже козленка мне не дал для того, чтобы попировать с друзьями. А отец ему на это сказал: ты всегда со мною, и все, что мое, то твое, а младший сын был мертв и ожил, и поэтому такое пиршество.
Эта притча – о покаянии, о том, как милостивый Господь ждет человека, ждет его покаяния, ждет, когда он придет в себя. Она о каждом из нас и о каждом человеке, живущем на земле. Отец Небесный дал нам огромное имение. Человек создан Богом очень богатым: у него есть слово, у него есть прекрасный разум, высокие чувства; он имеет такие колоссальные способности и такое могущество, что может даже всю землю перевернуть. Но по данной ему свободе воли человек – сын, а не раб, поэтому он, если того пожелает, может от Бога уйти, а если пожелает, может с Богом остаться.
В притче говорится о младшем сыне, который ушел от Бога. Сказано, что он ушел на страну далече и потратил свое имение, живя блудно. Действительно, когда человек уходит от Бога, он теряет очень многое: теряет ум – становится более глупым; теряет зрение – перестает видеть духовный мир; Бог, ангелы и вообще духовный мир для него перестают существовать. Почти как страус: голову в песок зароет и считает, что его уже никто не видит. Или как маленький ребенок, который говорит: "Я вам сейчас сделаю темно", и зажмуривает глаза; он думает, что раз ему темно, то, значит, и всем темно. Так и человек, удаляясь от Бога, перестает быть зрячим. Он становится глухим – уже не слышит, как к нему Господь обращается, не слышит голоса своей совести и перестает различать добро и зло.
Человек нищает, приходит в убогое состояние, но память о том, что есть блаженная жизнь в Отцовском доме, у него сохраняется, хотя он часто и не понимает, чего он лишен, какого сокровища, потому что далеко-далеко ушел от Бога. Поэтому всегда в душе каждого человека, где бы он ни был, чем бы ни занимался, есть некий идеал; каждый стремится к счастью, к блаженству. И, живя без Бога, все-таки пытается так устроиться, чтобы быть дальше от скорбей – так как та жизнь, которой он живет, приносит ему большие страдания, потому что грех, в котором он пребывает, его не насыщает.
Когда человек удаляется от Бога, он поступает на службу к дьяволу. Это происходит часто невольно, но всегда. И в притче об этом сказано: когда он прожил все имение свое, "пошел, пристал к одному из жителей страны той (страна, которая так далека от Отца Небесного, – это мир страстей; там, где нет Бога, там царство дьявола, царство сатаны), а тот послал его на поля свои пасти свиней". Свиньи – знакомый из Евангелия образ. Когда Господь исцелил гадаринских бесноватых, бесы просили: позволь нам войти в свиней; и свиньи побежали, с крутизны бросились в море и все утонули. Свинья здесь – символ. Символ людской грязи. Это животное, которое любит грязь, любит всякую нечистоту; оно не может видеть неба, его глаза всегда обращены вниз, к собственному корыту; оно может только есть, причем бесконечно утучнять свое тело. Со свиньей связано много слов, которые показывают, во что человек может превратиться. Мы говорим: ну посмотри на себя, ты как свинья. Свинство – свойство души, когда человеку ни до кого нет дела, только до самого себя, до собственной плоти и собственных похотей.
В этой притче образно, символически под свиньями разумеются страсти, которые человек приобрел взамен добродетелей, заложенных в нем Самим Богом. То есть вместо милосердия, смирения, молитвенности, воздержания, вместо благости, веры, любви, послушания в нем растут гордость, тщеславие, зависть, блудность, осуждение, злоба, злопамятность, чревоугодие, объедение, сребролюбие, жадность, осуждение – множество свиней в его душе. Он их пасет, утучняет, развивает, старается прокормить, но голод его от этого не перестает. Таков закон духовной жизни: сколько ни пьешь – не напьешься; чем больше съел в понедельник, тем больше хочется во вторник; чем больше денег копишь, тем больше тебе надо. Страсти греховные, которые человек пасет в своем сердце, не насыщают его; невозможно насытиться грехом. Поэтому в притче сказано, что он мечтал насытиться, но ничего не получалось, он оставался голодным.
И тут произошло чудо: коснулась сердца этого блудного сына благодать Божия и он опомнился, пришел в себя (то есть раньше вышел из себя) и подумал: ну как же так, у моего отца даже наемники ни в чем не имеют нужды, а я так страшно мучаюсь. Ну не глупо ли это? И решил: пойду и скажу отцу: "Согрешил я на Небо и перед тобою и недостоин уже быть твоим сыном. Ты меня прими хотя бы в число наемников твоих. Пусть я лучше буду для тебя трудиться, как раб последний, но хоть от тебя питаться, чем на стране далече буду служить дьяволу и питать свои страсти, которые все равно не могу насытить". Как только он это решил и пошел, отец сам вышел навстречу и не только принял его в число наемников, но и восстановил в сыновнем достоинстве. Простил ему все, что он растратил, и заклал тельца упитанного и устроил пир. Телец упитанный и пир – это тоже знакомые нам из Евангелия образы. Под тельцом разумеется Евхаристия; это образ Христа, Который заклался за наши грехи, и от вкушения Его Тела мы получаем благодать Божию; а пир – это есть Божественная литургия, Тайная вечеря в Царствии Небесном, которую мы совершаем.
Эта притча про нас с вами. Живя по своим страстям, Бог весть чем занимаясь, мы уходим от Бога на страну далече, постоянно изменяем Ему, но каждый раз, когда мы приносим Ему покаяние, Он готов нас простить, готов нас обнять, дает нам восстановление в нашем сыновнем достоинстве, потому что все мы изначала являемся сынами Божиими, это сыновство подается нам крещением, – и мы вновь и вновь можем участвовать в пире Сына Божия, Пресвятой Троицы, причащаться Святых Христовых Тайн. Вот такую благодать дает нам Господь.
Какое поучение мы можем извлечь из этой притчи? Во-первых, что Господь всегда знает все наши прегрешения. Он дает нам полную свободу, потому что Ему не нужны несмысленные рабы. Господу нужна любовь, а любовь может быть только свободной. И поэтому каждый из нас свободен грешить или не грешить. Но если, греша, человек все-таки придет в себя и поймет, что он грехом не насытится, а только больше и больше будет от этого страдать; и наконец поставит предел греху и решит немножко потрудиться над своей душой – как наемник, как раб, как чернорабочий поработать для Царствия Божия, для того, чтобы ему вернуться к Отцу; и если он обратится к Богу с покаянными словами: "Господи, Ты меня прости", – Господь имеет такое великодушие, такое снисхождение к нам, что Сам выбегает к нам навстречу, Сам приходит к нам; нужно только обратиться к Нему – и Господь близко. Но этот первый шаг должны сделать мы.
Почему так происходит? Почему Господь не к каждому подходит, не берет его за шиворот, не вынимает из грязи и не ставит на то место, которое ему предназначено? Дело в том, что пока человек сам не придет в чувство, не придет в себя, от него бесполезно ожидать любви. Господь ждет смирения и покаяния, потому что покаяние – это акт свободной воли человека, это его суд над самим собой: "Господи, я согрешил против Неба и пред Тобою". Надо осознать это, без этого осознания изменения не произойдет. И Господь готов вновь и вновь нас омывать, очищать и возводить на ту высоту, с которой мы каждый раз ниспадаем после того, как соединяемся с Ним. Мы соединяемся с Богом в Святой Евхаристии, но, выходя из храма, вновь уходим на страну далече – уходим в свои помыслы, в свою суету, в свои страсти; начинаем опять служить им, как будто и нет никакого Евангелия, никакого Царствия Божия, как будто и нет никакого Бога. Нам даже не стыдно, мы даже себя оправдываем: а что, дескать, я могу сделать?
Почему Господь в Своей притче из бесчисленного множества страстей избрал блуд? Потому что это самая заметная страсть. Если человек тщеславен, жаден, он может этого за собой не замечать, но блудность не может пройти для него незаметно, потому что она забирает все его естество. В патерике описан такой случай: одному нечисто живущему человеку явился бес, который стоял и зажимал когтями свои ноздри. Человек спрашивает: "Что с тобой?" А бес говорит: "Ты так блуден и от тебя так смердит, что даже я не могу выдерживать этого зловония". Этот грех оттого так омерзителен, что он низводит человеческое достоинство царского священства на уровень самый последний, скотский, свинский. Когда человек отдается этой страсти, он ниспровергает себя с Неба в самую мерзкую, низкую грязь. Именно блуд называется падением, потому что, как говорится, дальше ехать некуда. Ниже только демонизм, преисподняя, уподобление бесам.
Почему еще Господь остановился именно на этой страсти? Потому что блуд всегда бывает следствием гордости. Каким образом это связано? Дело в том, что если бы Господь дал возможность дьяволу полностью нами властвовать, то бесы разодрали бы нас на части. Но, по милости Божией, Господь попускает в нас действие дьявольской силы настолько, насколько мы можем выдержать, противостоя ей. И когда человек пребывает в гордыне (а она ослепляет), не может видеть в себе гордости – тогда Господь, чтобы его смирить, попускает блудному бесу напасть на него. И, видя и терпя эту пагубную, всегда заметную для него и всегда мучающую его страсть, человек может определить, что он горд.
Бесу блуда попущено в нем действовать именно для того, чтобы смирить гордыню, потому что эта страсть настолько омерзительна, что каждый старается ее таить, скрыть, стыдится ее, не выпячивает. Этот внутренний крест и страдание продолжаются у человека до тех пор, пока он не смирится. И эта страсть настолько бывает мучительна, становится столь страшной казнью, что тот, который смиренно ее терпит не сдаваясь и претерпит до конца, приравнивается к святым мученикам: "претерпевый до конца, той спасен будет". А для чего Богу нужно так человека смирить? Для того, чтобы в него могла войти благодать Божия, потому что Бог только смиренным дает благодать, а гордым Он противится. Поэтому Господь, чтобы спасти человека, попускает в нем действовать этому бесу, чтобы им был выгнан бес более страшный.
В духовной жизни все очень связано, и многие подвижники благочестия, наблюдая за действием страстей в себе и себе подобных, разработали славное учение, которое называется аскетикой, – учение о борьбе со страстями. Оказывается, какую бы свинью мы ни пасли в своем сердце, какая бы страсть в нас ни жила, она победима. Каждый может преодолеть любую страсть, но, конечно, только с помощью Божией, потому что это духовная борьба и победить в ней можно только Духом – Духом благодати Божией, Духом Святым, Который есть третья Ипостась Пресвятой Троицы. Только Он приходит, очищает и потом поселяется в нашем сердце. А привлечь Его можно лишь осознанием своего греха, признанием перед Богом своих заблуждений, признанием перед Ним своей нечистой жизни, покаянием и обращением.
Страсть можно победить только тогда, когда ты ее осознал, когда ты ее видишь, когда ты понял, что это твоя беда. А у нас часто бывает наоборот. Почему страсти в нас растут и множатся? Потому что мы постоянно их лелеем. Как побороть страсть – например, гнев? Это тоже грех смертный, как и блуд; он так же погубляет душу, потому что человек под действием этой страсти превращается в демона. Посмотрите на гневливого – и вы увидите беса. Человек в гневе способен даже убить, потом опомнится и скажет: как это я мог так сделать? Да очень просто, в тебя бес на это время вселился, вот ты и убил.
Что делать, если кто-то увидел или почувствовал, что в нем существует страсть гнева? Один дает ему волю, срывает зло, пытается отомстить тому, кто его прогневал, раздражается, кричит, набрасывается то на одного, то на другого, всем недоволен. А другой, наоборот, старается гнев для начала хотя бы удержать в себе. И вот если мы будем гнев свой срывать, то он в нас будет только расти, мы будем распускаться все больше, больше и больше. А если будем постоянно, день ото дня, год от года не давать ему воли, тогда мы увидим, что он постепенно, постепенно исчезает – до тех пор, пока не исчезнет совсем.
Как можно лечить гнев? Первое упражнение – не выплескивать его на других. Когда почувствуешь, что говоришь с раздражением, – замолчи и молись Богу, пока гнев не пройдет. Или надо заметить, например, что тебя больше всего раздражает. Если кажется, что невозможно терпеть, то для начала нужно постараться избегать рискованных для гнева ситуаций. А потом, когда заметил, что уже в силах понести, то, может быть, наоборот, полезно прийти и потерпеть, потому что надо терпеть и смиряться. А если, допустим, сорвался – то сделать десяток-другой поклонов с молитвой; если два раза сорвался – то три десятка. И так вот беспощадно в себе этот гнев истреблять, быть в постоянной борьбе! Если человек будет жаждать исцеления и начнет делать необходимое для этого, то постепенно гнев будет в нем убывать.
А то, пока все спокойно, и мы спокойны, но чуть нас заденут – опять гнев, опять скандал, драка, ругань, злоба, ненависть, мстительность и все возможные последствия. И так можно жить годами. В храм пришел: "Во всем грешен, батюшка". Причастился – и завтра опять сначала: кто-то заденет в автобусе или кто-то из родственников что-то скажет справедливо или несправедливо – и мы уже кипим. Мы очень часто ищем справедливости и даем волю гневу. Но гнев – это всегда страсть, он не может быть справедлив; какая разница, по какому поводу ты проявляешь свою страсть, это совершенно неважно. У римлян была такая пословица: "Юпитер, ты сердишься, значит, ты неправ". Любой гневающийся всегда неправ, потому что гнев – это страсть неправая, греховная, бесовская.
Каждая страсть греховна, каждая направлена против любви, против Бога. Когда человек имеет какую-то страсть, он всегда ею враждует против любви к Богу и против любви к ближнему, нарушает этот союз. Поэтому, пока мы эти страсти в себе культивируем, посещение благодати Божией для нас невозможно, невозможна встреча со Христом, соединение с Царством Небесным. А у каждого из нас какое-то понятие о Царствии Небесном все же есть. Иногда – может быть, в прошлом году, может, когда-то раньше – нас все-таки касалась благодать Божия; хоть отблеском, но мы обязательно познали ее, иначе мы бы здесь не были, потому что вера всегда зиждется на духовном опыте. Но вместо того, чтобы это развивать, стараться все больше и больше приблизиться к Царствию Божьему, мы, наоборот, лелеем свои страсти.
Мы живем как мирские люди, как люди, которые никогда не вкушали благодать Божию. Они хранят свой покой – и мы храним свой покой; они ищут себе пользы – и мы; они боятся боли – и мы; они хотят подольше пожить – и мы смерти боимся. И так во всем. Спрашивается: а какая тогда между нами разница? Разница очень большая: когда все умрем, то мы будем гораздо ниже тех в преисподней, потому что с них никакого спроса нет – они Евангелие не читали, в церковь не ходили, ничего не понимают. Нас будут судить по совершенно другому закону, потому что тот, кто знал и не сотворил, биен будет больше, чем тот, кто не сотворил по незнанию.
Но бывает так: вроде я серьезно, со всей ответственностью прошу у Бога: "Господи, исцели меня от этой страсти" – а она не исцеляется. Я как был жадным, так и остаюсь жадным, как любил денежки, так и продолжаю их любить. Почему во мне не происходит исцеление? Это может быть по двум причинам.
Первая: если моя молитва не совсем искренна. Как можно исцелить от жадности человека? Устроить ему в доме пожар, чтобы сгорело все: и мебель, и вещи, и сберегательная книжка, и даже столовое серебро расплавилось? Ну и что, может ли человек это выдержать? Господь видит: не может; он будет жалеть, будет слезы проливать, впадет в отчаяние; он может даже с горя удавиться. Поэтому Господь его жалеет и начинает его лечить понемножку, потихонечку. Он посылает к нему человека и говорит: попрошу-ка у него, может быть, его сердце раскроется. Раз послал – смотрит, раскрылось, дал пять рублей. Ну, говорит, пошлю к нему второй раз, денька через два. Тот пришел – а он уже не дает: ну как же, я тебе позавчера давал, сейчас уже не могу. Вот и все. Значит, человек вроде на словах хочет от жадности исцелиться, а на деле-то ну никак. Потому что когда он действительно хочет исцелиться, то легко с имением расстается, а даже если не легко, то понуждает, заставляет себя, как бы скрепя сердце, прямо с мясом, так – раз, и все. Ну действительно, не умру же я, в конце концов, хотя дьявол мысль вкладывает: ты умрешь, ты больше не можешь. Как часто, бывает, слышим: "Я не могу без нее жить"; но вот она умерла – схоронил и через полгода женился. Все спокойно, все в порядке; ну поплакал, ну погоревал, но не умер же. Хотя в данный момент кажется: сейчас прямо застрелюсь. А на самом деле – нет. То, что нам кажется, не всегда истинно.
А бывает, что и Сам Господь не спешит давать человеку освободиться от какой-то страсти. Вот освободи его, допустим, от блудной страсти – но в нем разовьется такая бесовская гордость, что спасти его будет просто невозможно. Возьмем какой-нибудь исторический персонаж, например Будду. Он преодолел страсти настолько, что им совершенно ничто не владело, кроме одного – он говорил: не ищите себе учителей, не взывайте к Богу, Он не слышит вас; смотрите на меня – я выше всех богов. Вот тебе и раз! То есть бес гордости настолько силен и может настолько овладеть человеком, что заставит его выгнать всех остальных бесов, и человек будет думать, что он совершенно бесстрастен, как небожитель, а на самом деле им будет владеть самая главная, самая пагубная, самая страшная, самая чудовищная страсть, в которой и есть, собственно, начало и конец отвержения Бога, потому что гордость – это мать всех пороков.
Поэтому иногда мучает нас какая-то страсть, мы ее уже определили и просим у Бога: "Господи, Ты нас избавь" – а ничего не получается. Господь не изгоняет сразу этого беса, потому что другой, более сильный, тут же вылезет на его место. Богу возможно взять и очистить человека. Вот был, допустим, гневливый, а Господь может в один миг сделать его совершенно безгневным. Но если в то место в душе, где этот бес сидел, не вольется благодать Божия, тогда бес, походя по безводным местам, найдет еще семь злейших себя, и они туда войдут, и будет последнее горше первого, что мы опять узнаем из Священного Писания. Именно поэтому Господь часто не попускает нам моментального исцеления: мы к этому просто не готовы и не можем этого удержать.
Господь каждого может сделать чудотворцем, но кто из нас, не впадая в тщеславие, способен творить чудеса? Никто. Поэтому Господь и не дает нам никаких духовных дарований, которые были прежде. Так и святые отцы много сотен лет назад говорили, что в последние времена полностью отнимутся всякие дарования от Церкви, не останется ни чудес, ни знамений. Будут жить в Церкви величайшие святые, но они не будут творить чудес, потому что человек не сможет этого выдержать. Если святые древности, творя чудеса, видели в этом проявление не какой-то своей силы, а именно силы Божией и имели такое смирение, что, несмотря на величайшие дарования, считали себя первыми грешниками, то для нас это невозможно. У нас обязательно будет тщеславие, мы обязательно будем думать, что мы преуспели, что у нас какое-то "самосовершенствование" и прочие глупости. И поэтому, попустив в себя войти бесу гордости, сразу все растеряем и шлепнемся опять в грязь, опять в свинскую жизнь. И все начнется сначала, потому что нет хуже греха, чем гордость, и все остальные грехи менее Богу противны, чем она. Поэтому нам нужна длительная борьба, длительное очищение, длительная работа над собой с помощью Божией, чтобы благодать Божия поселилась в нашем сердце.
Сегодняшняя притча учит тому, чтобы мы постоянно обращались к Богу и знали, что Господь Сам хочет нас исцелить, Сам хочет нам помочь. Но для этого у нас должна быть ненависть к той свинской жизни, в которой мы живем; нам необходимо возненавидеть грех, который лишает нас возможности быть в Царствии Небесном. У нас не хватает решимости порвать с грехом сразу, потому что мы к нему приросли. Этот процесс происходит постепенно, но в ту меру, в которую он может, каждый должен подвизаться против страстей, бороться, совершать подвиг. Главное, чтобы было движение.
Мы должны знать, что, будем ли мы в Царствии Небесном вечерять с Господом или не будем, зависит только от нас, от нашего обращения. Это обращение наше к Богу должно быть постоянно, покаяние должно стать сутью нашей жизни, потому что мы согрешаем непрестанно. И надо всегда помнить, что на Небесах бывает радость об одном грешнике кающемся больше, чем о девяноста девяти праведниках, не имеющих нужды в покаянии. Когда мы каемся, когда мы сознаем свой грех, вступаем с ним хоть в маленькую, но борьбу, Господь радуется.
Многие "боятся" каяться, стесняются исповедоваться. Это опять по гордости. На самом деле большей радости Богу мы доставить не можем. Это как для отца с матерью, когда сын не слушался, не слушался – а потом вдруг опомнился и сказал: "Ой, мама, прости, я больше так не буду". И она уже сразу все забыла, готова простить, и обнять, и поцеловать, потому что человек кается. Не формально, как вызубренный, но непонятный урок: "Прости, больше не буду" – это не покаяние. А именно когда человек осознал и решил исправиться. Вот тогда и начинается эта радость, радость общения с Богом, потому что грех – это то, что нам мешает с Богом соединиться. Аминь.
Крестовоздвиженский храм, 2 марта 1986 года

Проповедь большая. Нашла в сети, т.к. в бумажном календаре встретился отрывок из нее, заинтересовал. Некоторые цитаты выделю (о свойствах страстей; о блуде, гневе, гордости; почему Господь сразу не дает исцеления от видимых страстей):

фрагменты

В этой притче образно, символически под свиньями разумеются страсти, которые человек приобрел взамен добродетелей, заложенных в нем Самим Богом. То есть вместо милосердия, смирения, молитвенности, воздержания, вместо благости, веры, любви, послушания в нем растут гордость, тщеславие, зависть, блудность, осуждение, злоба, злопамятность, чревоугодие, объедение, сребролюбие, жадность, осуждение – множество свиней в его душе. Он их пасет, утучняет, развивает, старается прокормить, но голод его от этого не перестает. Таков закон духовной жизни: сколько ни пьешь – не напьешься; чем больше съел в понедельник, тем больше хочется во вторник; чем больше денег копишь, тем больше тебе надо. Страсти греховные, которые человек пасет в своем сердце, не насыщают его; невозможно насытиться грехом. Поэтому в притче сказано, что он мечтал насытиться, но ничего не получалось, он оставался голодным.
...
Почему Господь в Своей притче из бесчисленного множества страстей избрал блуд? Потому что это самая заметная страсть. Если человек тщеславен, жаден, он может этого за собой не замечать, но блудность не может пройти для него незаметно, потому что она забирает все его естество. В патерике описан такой случай: одному нечисто живущему человеку явился бес, который стоял и зажимал когтями свои ноздри. Человек спрашивает: "Что с тобой?" А бес говорит: "Ты так блуден и от тебя так смердит, что даже я не могу выдерживать этого зловония". Этот грех оттого так омерзителен, что он низводит человеческое достоинство царского священства на уровень самый последний, скотский, свинский. Когда человек отдается этой страсти, он ниспровергает себя с Неба в самую мерзкую, низкую грязь. Именно блуд называется падением, потому что, как говорится, дальше ехать некуда. Ниже только демонизм, преисподняя, уподобление бесам.
Почему еще Господь остановился именно на этой страсти? Потому что блуд всегда бывает следствием гордости. Каким образом это связано? Дело в том, что если бы Господь дал возможность дьяволу полностью нами властвовать, то бесы разодрали бы нас на части. Но, по милости Божией, Господь попускает в нас действие дьявольской силы настолько, насколько мы можем выдержать, противостоя ей. И когда человек пребывает в гордыне (а она ослепляет), не может видеть в себе гордости – тогда Господь, чтобы его смирить, попускает блудному бесу напасть на него. И, видя и терпя эту пагубную, всегда заметную для него и всегда мучающую его страсть, человек может определить, что он горд.
Бесу блуда попущено в нем действовать именно для того, чтобы смирить гордыню, потому что эта страсть настолько омерзительна, что каждый старается ее таить, скрыть, стыдится ее, не выпячивает. Этот внутренний крест и страдание продолжаются у человека до тех пор, пока он не смирится. И эта страсть настолько бывает мучительна, становится столь страшной казнью, что тот, который смиренно ее терпит не сдаваясь и претерпит до конца, приравнивается к святым мученикам: "претерпевый до конца, той спасен будет". А для чего Богу нужно так человека смирить? Для того, чтобы в него могла войти благодать Божия, потому что Бог только смиренным дает благодать, а гордым Он противится. Поэтому Господь, чтобы спасти человека, попускает в нем действовать этому бесу, чтобы им был выгнан бес более страшный.
В духовной жизни все очень связано, и многие подвижники благочестия, наблюдая за действием страстей в себе и себе подобных, разработали славное учение, которое называется аскетикой, – учение о борьбе со страстями. Оказывается, какую бы свинью мы ни пасли в своем сердце, какая бы страсть в нас ни жила, она победима. Каждый может преодолеть любую страсть, но, конечно, только с помощью Божией, потому что это духовная борьба и победить в ней можно только Духом – Духом благодати Божией, Духом Святым, Который есть третья Ипостась Пресвятой Троицы. Только Он приходит, очищает и потом поселяется в нашем сердце. А привлечь Его можно лишь осознанием своего греха, признанием перед Богом своих заблуждений, признанием перед Ним своей нечистой жизни, покаянием и обращением.
Страсть можно победить только тогда, когда ты ее осознал, когда ты ее видишь, когда ты понял, что это твоя беда. А у нас часто бывает наоборот. Почему страсти в нас растут и множатся? Потому что мы постоянно их лелеем. Как побороть страсть – например, гнев? Это тоже грех смертный, как и блуд; он так же погубляет душу, потому что человек под действием этой страсти превращается в демона. Посмотрите на гневливого – и вы увидите беса. Человек в гневе способен даже убить, потом опомнится и скажет: как это я мог так сделать? Да очень просто, в тебя бес на это время вселился, вот ты и убил.
Что делать, если кто-то увидел или почувствовал, что в нем существует страсть гнева? Один дает ему волю, срывает зло, пытается отомстить тому, кто его прогневал, раздражается, кричит, набрасывается то на одного, то на другого, всем недоволен. А другой, наоборот, старается гнев для начала хотя бы удержать в себе. И вот если мы будем гнев свой срывать, то он в нас будет только расти, мы будем распускаться все больше, больше и больше. А если будем постоянно, день ото дня, год от года не давать ему воли, тогда мы увидим, что он постепенно, постепенно исчезает – до тех пор, пока не исчезнет совсем.
Как можно лечить гнев? Первое упражнение – не выплескивать его на других. Когда почувствуешь, что говоришь с раздражением, – замолчи и молись Богу, пока гнев не пройдет. Или надо заметить, например, что тебя больше всего раздражает. Если кажется, что невозможно терпеть, то для начала нужно постараться избегать рискованных для гнева ситуаций. А потом, когда заметил, что уже в силах понести, то, может быть, наоборот, полезно прийти и потерпеть, потому что надо терпеть и смиряться. А если, допустим, сорвался – то сделать десяток-другой поклонов с молитвой; если два раза сорвался – то три десятка. И так вот беспощадно в себе этот гнев истреблять, быть в постоянной борьбе! Если человек будет жаждать исцеления и начнет делать необходимое для этого, то постепенно гнев будет в нем убывать.
А то, пока все спокойно, и мы спокойны, но чуть нас заденут – опять гнев, опять скандал, драка, ругань, злоба, ненависть, мстительность и все возможные последствия. И так можно жить годами. В храм пришел: "Во всем грешен, батюшка". Причастился – и завтра опять сначала: кто-то заденет в автобусе или кто-то из родственников что-то скажет справедливо или несправедливо – и мы уже кипим. Мы очень часто ищем справедливости и даем волю гневу. Но гнев – это всегда страсть, он не может быть справедлив; какая разница, по какому поводу ты проявляешь свою страсть, это совершенно неважно. У римлян была такая пословица: "Юпитер, ты сердишься, значит, ты неправ". Любой гневающийся всегда неправ, потому что гнев – это страсть неправая, греховная, бесовская.
Каждая страсть греховна, каждая направлена против любви, против Бога. Когда человек имеет какую-то страсть, он всегда ею враждует против любви к Богу и против любви к ближнему, нарушает этот союз. Поэтому, пока мы эти страсти в себе культивируем, посещение благодати Божией для нас невозможно, невозможна встреча со Христом, соединение с Царством Небесным. А у каждого из нас какое-то понятие о Царствии Небесном все же есть. Иногда – может быть, в прошлом году, может, когда-то раньше – нас все-таки касалась благодать Божия; хоть отблеском, но мы обязательно познали ее, иначе мы бы здесь не были, потому что вера всегда зиждется на духовном опыте. Но вместо того, чтобы это развивать, стараться все больше и больше приблизиться к Царствию Божьему, мы, наоборот, лелеем свои страсти.
...
Но бывает так: вроде я серьезно, со всей ответственностью прошу у Бога: "Господи, исцели меня от этой страсти" – а она не исцеляется. Я как был жадным, так и остаюсь жадным, как любил денежки, так и продолжаю их любить. Почему во мне не происходит исцеление? Это может быть по двум причинам.
Первая: если моя молитва не совсем искренна. ... А бывает, что и Сам Господь не спешит давать человеку освободиться от какой-то страсти. Вот освободи его, допустим, от блудной страсти – но в нем разовьется такая бесовская гордость, что спасти его будет просто невозможно. Возьмем какой-нибудь исторический персонаж, например Будду. Он преодолел страсти настолько, что им совершенно ничто не владело, кроме одного – он говорил: не ищите себе учителей, не взывайте к Богу, Он не слышит вас; смотрите на меня – я выше всех богов. Вот тебе и раз! То есть бес гордости настолько силен и может настолько овладеть человеком, что заставит его выгнать всех остальных бесов, и человек будет думать, что он совершенно бесстрастен, как небожитель, а на самом деле им будет владеть самая главная, самая пагубная, самая страшная, самая чудовищная страсть, в которой и есть, собственно, начало и конец отвержения Бога, потому что гордость – это мать всех пороков.
Поэтому иногда мучает нас какая-то страсть, мы ее уже определили и просим у Бога: "Господи, Ты нас избавь" – а ничего не получается. Господь не изгоняет сразу этого беса, потому что другой, более сильный, тут же вылезет на его место. Богу возможно взять и очистить человека. Вот был, допустим, гневливый, а Господь может в один миг сделать его совершенно безгневным. Но если в то место в душе, где этот бес сидел, не вольется благодать Божия, тогда бес, походя по безводным местам, найдет еще семь злейших себя, и они туда войдут, и будет последнее горше первого, что мы опять узнаем из Священного Писания. Именно поэтому Господь часто не попускает нам моментального исцеления: мы к этому просто не готовы и не можем этого удержать.
Господь каждого может сделать чудотворцем, но кто из нас, не впадая в тщеславие, способен творить чудеса? Никто. Поэтому Господь и не дает нам никаких духовных дарований, которые были прежде. Так и святые отцы много сотен лет назад говорили, что в последние времена полностью отнимутся всякие дарования от Церкви, не останется ни чудес, ни знамений. Будут жить в Церкви величайшие святые, но они не будут творить чудес, потому что человек не сможет этого выдержать. Если святые древности, творя чудеса, видели в этом проявление не какой-то своей силы, а именно силы Божией и имели такое смирение, что, несмотря на величайшие дарования, считали себя первыми грешниками, то для нас это невозможно. У нас обязательно будет тщеславие, мы обязательно будем думать, что мы преуспели, что у нас какое-то "самосовершенствование" и прочие глупости. И поэтому, попустив в себя войти бесу гордости, сразу все растеряем и шлепнемся опять в грязь, опять в свинскую жизнь. И все начнется сначала, потому что нет хуже греха, чем гордость, и все остальные грехи менее Богу противны, чем она. Поэтому нам нужна длительная борьба, длительное очищение, длительная работа над собой с помощью Божией, чтобы благодать Божия поселилась в нашем сердце.

57

Батюшка цитатой поделился:

Вот корова – какой она родилась, такой и умрет. А человек нет. Человек родился от папаши пьяницы, родился от мамаши гулящей, от бабки, которая курит и скверно ругается, – а может стать святым. Было бы желание, а Господь поможет. Корова бедная из своего коровьего состояния никак не может выйти, она не может ни в лесу жить, не может в Америку уехать, у нее только один удел: телиться, давать молоко и ждать, пока зарежут. А у человека очень много возможностей: хочешь – иди в монастырь, хочешь – женись тридцать раз, хочешь – детей воспитывай, хочешь – в детдом отдай, хочешь – кровь на войне проливай, хочешь – в тылу прячься. Что хочешь, то и делай. Хоть в городе живи, хоть в деревне, хочешь – в церковь ходи, хочешь – в кабак. Свободен человек, и эту свободу он может употребить и на добро, и на зло. Кипит в тебе зло – ругайся; а можешь взять и зло преодолеть: выйди в другую комнату, потерпи, не кричи, сделай красивый поступок. Не можешь каждый день так делать – через день: день ругайся, день не ругайся. И то будет хорошо. Постепенно хоть что-то начни делать, потихонечку греби против течения. Не можешь сразу все – но хоть что-нибудь. Посмотри на свою душу: какой у тебя самый главный грех, что самое гнусное, самое противное, чего ты перед людьми стыдишься, что наибольшее отвращение у тебя вызывает? Самому тебе противно – а подумай, как же Богу на тебя противно смотреть, и исправься. Сразу не можешь – начинай постепенно. Но трудись каждый день, старайся. Не можешь весь день – до обеда трудись, потом отдохни. На следующий день опять начни. И увидишь, как с помощью Божией душа твоя начнет расцветать.
Протоиерей Димитрий Смирнов

Посмотрела в сети - это фрагмент проповеди http://hram-arhangela-mihaila.ru/index. … hi-ot-neba .

58

Что мешает человеку воспринять благодать Божию?

- Гордость. Проявления не так важны. Когда гордость превращается в гордыню, проявлений вообще может не быть.

Бороться с гордостью бесполезно и бессмысленно. Гордость только вытесняется – смирением. Если человек начинает упражняться в смиренномудрии, то постепенно гордость вытесняется смирением.

- Почти каждый человек, подходя на исповедь, кается в гордости.

- Не так. Почти каждый человек на исповеди говорит о гордости, но это не значит, что он кается. Он просто сообщает нам об этом, но через два года он скажет об этом же.

Покаяться в гордости - это изменить направление жизни. Начиная с того, что вместо того, чтобы удовлетворять свою гордость, искать смирения. Этот поиск смирения и есть смиренномудрие.

https://pp.userapi.com/c846322/v846322169/eb99d/_izQzvqochc.jpg


Вы здесь » БЫТЬ! » Всё о Вере. » Страсти и добродетели


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC