БЫТЬ!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » БЫТЬ! » Проза » СКАЗКИ ИНГВАРА


СКАЗКИ ИНГВАРА

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

КУРОПАТКА

Дед Макар собрался ехать на базар. В этом году уродилась свекла и он решил продать часть её, чтобы купить на зиму одежонку для внучки.
В день ярмарки он встал рано. Запряг свою каурую лошадку и погрузил на телегу несколько припасённых с вечера мешков, да ещё положил сверху старое охотничье ружьё.
Ему хотелось уехать потихоньку, пока не проснулась Машенька. Их село стояло на отшибе, а дорога до города шла через глухую тайгу. В те времена, о которых идёт речь, по её диким чащам бродило много лихих людей. И дед Макар не хотел рисковать. Однако уйти незаметно ему всё-таки не удалось. Уже выходя из дома, он опрокинул ведро с водой и этот грохот разбудил чутко спавшую Машеньку.
- Деда, деда! Не уезжай! - тоненьким голоском закричала она и босиком бросилась за ним.
У Макара на глаза навернулись слёзы. Он подхватил её на руки и крепко прижал к себе.
- Надо, Машенька. Понимаешь, надо.
- Тогда я поеду с тобой, - и она зарылась головой в его бороду.
- Ну хорошо, внученька,- вздохнув, сказал он, - тогда собирайся.
- Я мигом, дедушка! - радостно воскликнула она и бросилась одеваться.

* * *
Глухая тайга давно обступила дорогу, по которой ехал дед Макар со своей внучкой. Лишь иногда между деревьями возникали неширокие луговины, поросшие высокой травой. Лошадка шла скорой поступью. Телега слегка подпрыгивала на камнях и поскрипывала, раскачиваясь. И Машенька задремала. Но Макар не спал, а зорко поглядывал по сторонам.
И вот, когда они ехали вдоль очередного луга, в центре которого возвышался невысокий холм, он неожиданно почувствовал какое-то движение в траве. Через мгновение из неё появилась куропатка и полетела в сторону леса. Макар схватил лежащее по правую руку заряженное ружьё и вскинул его на плечо. То ли от этого шума, то ли ещё по какой неведомой причине, но Машенька вдруг проснулась и, увидев прицелившегося деда, вдруг закричала, схватив его за рукав:
- Не стреляй, дедушка! Не стреляй!
Рука Макара соскочила со спускового крючка и куропатка благополучно скрылась среди деревьев. Неудачливый охотник с досадой поглядел на внучку. Она вся дрожала, словно речь шла не о куропатке, а о чём-то гораздо более дорогом и близком. Дед вздохнул, но улетевший обед было не вернуть и он не стал ругать Машеньку. Напротив, он успокоил её, погладив по головке и лишь сказал:
- Ну что ж, пускай живёт. Жить-то, оно, всем охота.

Когда дед Макар и Машенька добрались до города, ярмарка была в самом разгаре. Им не пришлось особенно зазывать народ - товар шёл ходко. К вечеру они продали почти всю свеклу и, переночевав там же в овощных рядах, поторговали ещё с утра. В полдень они уже выехали обратно. Им нужно было успеть до темноты.

* * *
Беглый каторжник Прошка лежал на вершине косогора и грыз травинку. Он ждал. Ждать пришлось долго. Прошка то придвигал, то отодвигал от себя старое фитильное ружьё, которое он забрал у одного старика-китайца, но дорога оставалась пуста. Зато он вспомнил, как китаец не хотел отдавать ему это самое ружьё - его единственный источник существования. Разбойник криво усмехнулся. “Теперь ему уже ничего не нужно”, - подумал он.
Солнце уже стало клониться к закату, когда он, наконец, услышал шум катящейся телеги и топот лошадиных копыт. Уверенными движениями Прошка насыпал на полку порох и зажёг фитиль. Телега выехала на открытое пространство и разбойник увидел седого деда в кургузой шапке и спящую рядом с ним на соломе девочку. Он поднял ружьё и прицелился.
Прошка был хорошим стрелком. В своей жизни он бывал и охотником, и солдатом и не мог промахнуться с такого небольшого расстояния. Каторжник выстрелил. Его пуля должна была попасть точно в голову деда Макара, но в этот самый момент из травы рядом с разбойником вдруг вылетела куропатка. От неожиданности Прошка вздрогнул и ствол ружья слегка дёрнулся вверх. Однако, этого оказалось достаточно, чтобы пуля прошла чуть выше, лишь задев шапку на голове Макара.
Прошка не успел перезарядить ружьё и телега скрылась за деревьями. И хотя опасность миновала, дед Макар долго ещё настёгивал свою кобылу, торопясь поскорее вернуться домой.
Они благополучно добрались до своего села, но так никогда и не узнали, что куропатка, спасшая им жизнь, была той самой куропаткой, которую Машенька пожалела накануне. .

2

ПИСЬМО САНТА-КЛАУСУ

В одном небольшом городке жила девочка. Её звали Бетси. Она была очень хорошая девочка. И у неё была очень хорошая мама. А вот папы у неё не было. Он умер очень давно, ещё когда Бетси была совсем крошкой.
Мама Бетси очень любила свою дочку. Она всегда была к ней внимательна, часто дарила подарки, ходила с ней на разные весёлые представления. Но она не могла заменить ей папу. Даже в лес за грибами они не могли сходить - без папы им было там слишком страшно. Впрочем, любое дело за которое брались мама с дочкой словно говорило им, что и его они могли бы делать втроём.
И вот, незадолго до Рождества Бетси решила написать письмо Санта-Клаусу. Она знала из разговоров со своими подружками о тех вещах, которые они и их младшие и старшие братишки хотят попросить у Санта-Клауса - кто санки, кто новую куклу, кто красивое платье, а кто ещё что-нибудь из игрушек, вроде корабликов или конструктора. Почти все её знакомые писали письма Санта-Клаусу, отправляли их на Север, в Лапландию и ждали от него исполнения своих желаний. Но у Бетси было очень необычное желание. Она, конечно, не отказалась бы и от новой куклы, но больше всего на свете ей хотелось иметь папу. И она так и написала в своём письме:

"Милый Санта-Клаус, пришли мне, пожалуйста, папу!"

Когда Санта-Клаус получил это письмо, он растерялся. Впервые за всё время он не знал, что ему делать. Он хорошо умел мастерить разные детские вещи, игрушки и даже одежду. Но сделать живого человека... Это было не под силу даже ему. Он не мог выполнить просьбы Бетси! Но не мог и забыть об этом письме! Он должен был что-то сделать! Но что?!
Санта-Клаус долго думал над этой проблемой. И вот, наконец, в Сочельник, когда уже было пора ехать развозить подарки детям, ему в голову пришла одна идея. Он запряг в свои сани самых быстрых северных оленей и быстрее ветра помчался к тому городку, где жила Бетси. Но в город он не въехал, а оставил сани у леса и, взвалив на плечи мешок с подарками, отправился дальше пешком. Он сделал так, чтобы никто не подумал, что он Санта-Клаус. А уж если Санта-Клаус хочет что-то сделать, то он всегда добивается своего.
Он очень долго ходил по улицам городка и смотрел вокруг во все глаза. Смотрел так, как может смотреть только Санта-Клаус. И вот, наконец, он заметил одного молодого человека, который, выйдя из магазина, угостил конфетами совершенно незнакомых ему девочку и мальчика.
Санта-Клаус не дал ему уйти далеко. Своим широким сантаклаусским шагом он быстро догнал уходившего молодого человека и обратился к нему с просьбой:
- Не могли бы вы помочь мне донести мешок до одного дома?
- С радостью, дедушка, - ответил ему молодой человек, не узнав Санта-Клауса.
Однако, когда они добрались до дома, - а это был дом, где жила маленькая девочка Бетси, - Санта-Клаус вновь обратился к нему с просьбой:
- К сожалению, я очень спешу. Мне нужно идти дальше. Не могли бы вы занести на второй этаж и отдать девочке по имени Бетси вот это, - и с этими словами Санта-Клаус вытащил из своего мешка большую белую коробку. - Здесь подарок к Рождеству.
- Хорошо, - опять согласился молодой человек и, взяв подарок, понёс его наверх.
Дверь ему открыла Бетси и удивлённо уставилась на незнакомого дядю с большой коробкой в руках. Следом подошла её мама и тоже очень удивилась. Молодой человек объяснил, что его попросил передать этот подарок для Бетси один длиннобородый дедушка. Но ни Бетси, ни мама не знали, кто бы это мог быть. Поэтому они решили, что это ошибка и что они не могут принять этот подарок. Но молодой человек знал, что дедушка уже ушёл и решил во чтобы то ни стало оставить этот подарок девочке, которая, кстати, ему очень понравилась. Впрочем, как и её мама.
- Это подарок для Бетси и я не могу отдать его никому другому, - твёрдо сказал он и поставил коробку на стол.
- А что там? - спросила любопытная Бетси.
- Я и сам не знаю, - ответил молодой человек и предложил, - Давайте посмотрим!
С этими словами он развязал розовую тесьму и открыл коробку. Там оказался огромный и по виду необычайно вкусный торт. И тогда мама Бетси, сказала молодому человеку:
- Я не знаю, кто тот добрый человек, который передал этот торт, но к нам его принесли вы и я прошу вас остаться и попить с нами чаю.
Молодой человек из скромности начал было отказываться, но теперь уже твёрдо сказала мама Бетси:
- Нет-нет. Я вас никуда не отпущу, пока вы не попробуете этот необыкновенный торт.
- Останьтесь с нами, - вдруг тихонько попросила его Бетси.
И молодой человек просто не мог ей отказать. Он согласился. Третий раз за этот предрождественский вечер.
Торт был очень большой и даже втроём им не удалось его съесть. Мама Бетси воспользовалась этим и попросила Джона (они уже знали как его зовут) придти к ним и завтра. Ему понравилась эта идея и он пообещал, что обязательно придёт, хотя, конечно, не из-за торта.
Джон сдержал своё обещание и пришёл на следующий день. А потом приходил ещё и ещё. А вскоре маленькая Бетси с радостью узнала, что весёлый и добрый дядя Джон будет её папой. И тогда Бетси вдруг поняла, что тот длиннобородый дедушка, который передал ей торт на Рождество, был ни кем иным, как самим Санта-Клаусом. Он всё-таки сумел выполнить её просьбу!

3

МОЛЧАНИЕ

Маленький Вовка плакал. Он плакал безутешно, навзрыд. Плакал так, словно потерял что-то такое, без чего его жизнь становилась никому ненужной, никчёмной. И его слезам была действительно веская причина. Его родители решили развестись. Он не очень понимал, что это такое, но знал одно - теперь он уже никогда не сможет, проснувшись поутру, прибежать к маме с папой; он знал, что никогда уже они втроём не будут играть ни в какие игры, никогда не будут вместе делать зарядку, вместе завтракать, обедать и ужинать, никогда не пойдут втроём в лес за грибами или ягодами, никогда не будут вместе делать уборку или перестановку в квартире. Как он радовался всему, что они делали вместе! Но теперь этого больше не будет. И он не знал, как ему это вернуть.
И тогда Вовка замолчал. Он просто перестал говорить. Он больше ничего не спрашивал и ни на что не отвечал. Он не говорил ни дома, ни в школе. Он выполнял домашнее задание, но когда его вызывали к доске - он молчал. О чём бы его ни спрашивали - он молчал. Его водили к завучу и к директору, ставили двойки - но всё было напрасно. он не говорил даже со своими друзьями, а тихо стоял у окна и смотрел на осеннее небо.
Но тяжелее всего Вовке приходилось дома. Папа уже уехал - он снимал где-то комнату - а Вовка остался вдвоём с мамой. И хотя он понимал, что его маме сейчас тоже не легко, он всё равно молчал. Он не отвечал ей даже кивком головы, а просто сидел уставившись в одну точку или смотрел в окну. Несколько раз мама даже наказала его. Если Вовке было больно, он плакал, но когда боль проходила, он продолжал молчать. Хуже всего было, когда мама сама начинала плакать.
Иногда приходил папа. Но ни его, ни мамины уговоры и объяснения не помогали. Вовка по-прежнему молчал. Они даже вызвали врача, но и он ничем не помог. Вовка послушно открывал рот, позволял щупать гланды и мять живот, но не произнёс ни слова и никак не объяснял своё поведение. Если бы он даже захотел бы это сделать, то всё равно бы не смог подобрать правильные слова.
Он, конечно, знал, что его родители часто ругались и спорили друг с другом, хотя он и всегда понимал зачем. Многое, что становилось предметом ссоры, казалось ему маловажным или совсем неважным, но он ничего не мог с этим поделать. Хотя один раз он даже нарочно опрокинул тарелку на пол, чтобы отвлечь их внимание.
Зато каковы были минуты и часы их совместного отдыха и работы! Он удивлялся, как можно было забыть это так быстро. Он не понимал, почему нужно постоянно помнить все обиды и неприятности, но начисто забывать всё хорошее? Почему нужно быть всегда готовым вывалить на другого накопившееся неудовольствие, а ласковые слова вспоминать лишь по праздникам? Правда на самом деле, Вовка не мог ни высказать, ни даже подумать такими словами, но он чувствовал это и понимал всю свою беспомощность. И поэтому молчал.
Во многом из-за этого, хотя и не только, после развода родителям Вовки стало не легче, а тяжелее. Однако, когда прошёл почти месяц, они забеспокоились всерьёз. Ведь они оба любили своего сына и им хотелось как-то ему помочь. поначалу они стали обвинять друг друга, но это делу не помогало и они стали думать, что же им делать. Они стали чаще встречаться, советоваться друг с другом. Они искали выход.
По воскресеньям мама с папой стали водить Вовку в кино, цирк и на аттракционы. Один раз они даже сходили в лес за грибами, а ещё однажды папа взял его на рыбалку. Вместе с ними пошла и мама. Хотя она и не умела ловить рыбу, но зато приготовила вкусную уху. Однако, несмотря на все усилия, Вовка молчал, молчал печально и обречённо.
Родители не могли преодолеть вдруг вставшего между ними и сыном отчуждения. Но они сами ещё не осознавали, что начали преодолевать отчуждение между собой. Они больше не ссорились - им было не до этого. Любовь к ребёнку объединила их. А любовь не может оставаться неизменной. И если она не умирает, то всегда растёт. И она росла, пока вдруг - это случилось на Новый год, который они отмечали втроём - любовь вновь вспыхнула в их сердцах. Они зажгли новогодние свечи и при этом словно зажгли что-то гораздо большее, очень важное, хотя и незримое, но такое же беззащитное, как пламя свечи. Неожиданно они обнялись.
И тут Вовка, увидевший это, вдруг закричал на всю комнату:
- Мамочка! Папочка! Как я вас люблю! - И бросился к ним со слезами радости на глазах

4

БЕЛЬЧОНОК

Совиное Перо поймал бельчонка. В восторге он побежал в селение и, захлёбываясь от радости, стал показывать его всем и рассказывать о том, как он его ловил. Его товарищи вприпрыжку бежали рядом с ним, а взрослые только качали головами:
- Сколько шума из-за маленького бельчонка!
Но вот, Совиное Перо пробежал мимо Танцующей Выдры, сидевшего у своего вигвама.
- Ты, кажется, кого-то поймал? - спросил его старик.
- Да! - воскликнул раскрасневшийся мальчуган. - Бельчонка! Он не успел забраться на дерево! А я раз - и схватил его!
- Я вижу, ты очень рад? - опять спросил его Танцующая Выдра.
- Конечно! Ведь это моя первая добыча! Я теперь каждый день буду приносить что-нибудь домой! Я буду великим охотником!
- Твой отец Длинное Копьё тоже так радуется, когда приносит домой добычу? - продолжал Танцующая Выдра.
- Нет, - немного сбитый с толку, сказал Совиное Перо.
- Что же он делает?
- Он просто отдаёт её матери!
- Может быть, так стоит поступать и тебе?
- Почему?
- То, что для тебя радость, для твоей добычи - горе, - спокойно ответил Танцующая Выдра. - Поэтому радость о пойманной добыче настоящие мужчины прячут в своём сердце. Это не та радость, которую следует выставлять напоказ.
- Но почему? - снова спросил Совиное Перо.
- Чем больше твоя радость, тем больше горе пойманной добычи. А она может не уместиться в них, как не умещается в тебе.
- Я не понимаю тебя, Танцующая Выдра.
Старик вздохнул.
- Когда-то в нашем селении жил один мальчик, - начал рассказ Танцующая Выдра. - Он часто просил своего отца дать ему поохотиться самому. Но отец, считая его слишком маленьким, отказывал сыну. Но вот, однажды зимой, он всё-таки согласился дать ему попробовать. Отец повёл сына на замёрзшее озеро, и там мальчик поставил свою первую бобровую ловушку. Наутро он отправился проверить её и к его великой радости в неё попался маленький бобрёнок. Ловушка была поставлена мальчиком не слишком удачно, и поэтому в неё мог попасть только неопытный зверёк. Но мальчик всё равно был очень рад. Радость переполняла его настолько, что он, схватив ловушку и бобрёнка, бегом помчался домой. Он даже чуть не сломал свои снегоступы. С бешено стучащим сердцем он вбежал в селение, хохоча и размахивая пойманной добычей. Но когда мальчик подбежал к своему вигваму, то увидел вокруг только печальные лица. Оказывается, этим утром в соседнем вигваме умерла маленькая девочка...
- Умерла?! - воскликнул Совиное Перо, широко раскрыв глаза.
- Да, - печально кивнул Танцующая Выдра. - И вся радость мальчика сразу куда-то пропала. Он молча подошёл к своей матери и, не говоря ни слова, отдал ей зверька. На следующий день он опять пошёл ставить свою ловушку. Ему повезло. Место, о котором его отец говорил как об очень удачном, сегодня было свободно. И мальчик сразу установил там свою ловушку. И на утро нашёл в ней крупного бобра с красивой коричневой шерстью и широким хвостом. Восторгу мальчика не было границ. Он опять помчался в лагерь, словно за ним гнались бешеные волки. А, вбежав в него, он, захлёбываясь от радости, начал всем показывать свою добычу. Но нахмуренные брови взрослых сказали ему о том, что в селении что-то случилось. Оказывается, в схватке с бродячим медведем погиб брат вождя. И мальчик вновь отдал свою добычу матери, не говоря ни слова.
Танцующая Выдра сделал паузу, но Совиное Перо ничего не спросил. Он слушал старика, и его лицо было серьёзным.
- Отец мальчика вместе с другими охотниками отправился по медвежьим следам, чтобы убить гризли. Такие медведи бывали очень опасны, когда появлялись поблизости от селений. А мальчик вновь решил идти на охоту.
Перед уходом, он вдруг увидел шесть бобровых ловушек отца, висевших на стене вигвама, и решил тоже взять их с собой. На этот раз мальчик поставил целых семь ловушек. Он был очень возбуждён и поэтому, когда ставил последнюю, нечаянно порвал нить. Кое-как он соединил её и тоже насторожил для ловли бобра. Затем, предвкушая большую добычу, вернулся в лагерь. Однако, несколько дней он не мог покинуть селение, потому что бушевала сильная вьюга. Когда же он, наконец, пришёл к озеру, то с трудом отыскал свои засыпанные снегом ловушки. В шести из них были бобры. И только из седьмой - той, у которой была повреждена нить - бобр сумел уйти. Узелок, затянутый Совиным Пером, развязался. Огорчённый мальчик с силой топнул ногой, но его добыча всё равно была велика, и сердце его трепыхалось от радости. Приплясывая, он уложил бобров на наскоро сооружённый тоббоган и поволок добычу в лагерь. Несмотря на то, что дорога сильно вымотала его, мальчик решил сделать лишний крюк, чтобы зайти в селение с дальнего конца и провезти добычу через весь лагерь. Проходя через него, он не удержался, чтобы не подойти к вигвамам своих друзей, похвалиться добычей. От них он узнал страшное известие. Шестеро из семерых охотников, ушедших за медведем-гризли, попали в горный обвал. И только седьмой - его отец - остался жив. И то лишь благодаря счастливой случайности. Ремни на его снегоступах порвались, и он остановился, чтобы починить их. Но ему не пришлось догнать своих товарищей. Их накрыл снежный обвал. Поэтому и в этот день мальчик не смог похвалиться своей добычей, и посетовать на испорченную бобровую ловушку. В селении были иные печали и радости.
Танцующая Выдра замолчал. Совиное Перо тоже не проронил ни слова. И даже бельчонок в руках мальчика перестал биться.
- Спасибо тебе за этот рассказ, - наконец, сказал Совиное Перо.
- Я дожил до этих лет, только для того, чтобы рассказывать их, - улыбнувшись, произнёс Танцующая Выдра. - А теперь мне надо побыть одному.
Совиное Перо кивнул и пошёл обратно. Мальчик уже не направлялся к своему вигваму. Он вернулся к той сосне, возле которой он поймал бельчонка. Подняв его как можно выше, он подсадил бельчонка на дерево и тот мгновенно исчез в зелёной кроне сосны.

Недели через две, глубокой ночью, когда Совиное Перо спал в своём вигваме, его разбудил шум, поднявшийся в лагере. Оказалось, что в селение вернулся Летящая Птица - брат его матери, который долгое время был в плену у Длинных Ножей..

5

СТОЯЛ АПРЕЛЬ УЖ У ДВЕРЕЙ

Жил-был в норе под горой гном. Не в какой-то там мерзкой грязной сырой норе, где со всех сторон торчат уши эльфов и противно пахнет гоблинами, но и не в голой норе тролля, где нечего выпить и нечем закусить. Нет, нора было гномовская, а значит, в ней жили и пили гномы. Да и не нора это была вовсе, а гномовский туннель, но туннель без гари и дыма и тоже очень гномовский.
Он начинался идеально полуовальной дверью, абсолютно сливающейся с горой. Сколько гномов могло пройти в неё в ряд, не знал даже Квасир, захлебнувшийся своей мудростью… Или пивом…
Вот я и говорю, сидел, значит, гном у себя под горой и слушал, как стучат в его дверь кулаки и каблуки, и думал: открывать или не открывать? Ведь те сто пятьдесят бочонков с пивом, что были сложены в его лично собственном погребе в пещерке у подземного родничка (чтоб охлаждались), ему самому были на один зубок… то есть, на один глоток. Судя же по ударам, за дверью толпилось никак не меньше двенадцати гномов. Даже учитывая, что двое из них были помоложе других, его запасам пива грозила серьёзная опасность.
Кроме того, Толин не очень-то доверял числу тринадцать. И даже не потому, что оно какое-то уж несчастливое. А просто, слишком большое это было число. По крайней мере, для его маленького погреба.
Ну, ладно, – наконец, решил Толин. – Главное, чтобы не припёрся четырнадцатый. Это было бы уж совсем черезчур. Даже тринадцать – перебор, а уж четырнадцать, - вообще ни в какие ворота. Особенно, если им будет этот недоросль Бильбон! Глаза б мои его не видели! Вот уж даром, что коротышка, а пива может выпить больше легендарного Завалина Толстопузого. В Долгом озере столько воды не поместится, сколько Бильбон пива может выхлестать! И ведь что, подлец, всегда говорит: "Бде очень бдиядно!". Конечно, ему "очень бдиядно", если пена из ноздрей прёт!
А когда доверили Бильбону (вот, дураки отзывчивые!) отхлебнуть из чаши Галочки Дрели, сколько потом волос из бород было выдрано, – ведь ни капелюшечки нам не оставил. Он, мол, Бильбон, свой глоточек сделал, теперь делайте ваш. А какой глоточек может быть после Бильбона? Во рту - словно Балрога проглотили. Одно слово – сушняк!
Но стук, звон, топот и стон за дверью не прекращался. И Толин открыл. В конце концов, если отправить Фильку и Кильку в ближайший шинок, так они ещё пару сотен бочёнков пива прикатят. Может, конечно, и не самого качественного, не «Вдаринского», а того пивца, который с содой для пущей пены, у Содомана. Ну, так и хрен с ним. У нас же, гномов, поноса не бывает. Только катышки, чего бы не съел или что бы не выпил. Чисто коза пробежала. А то бы нас людишки в нынешнее-то глобализованное времечко враз бы по следу нашли. А так, камень, он и есть камень. У кого гранит, а у кого и малахит. Зависит от диеты.
- Нам диета ни к чему!
Холестерин нам по плечу! –
Нескладно, спотыкаясь через растянувшегося у порога Толина, выкрикивали ввалившиеся в его жилище гномы.
- Раз, два, три, четыре, – только и успевал считать сапоги входящих гостей хозяин, – пять, шесть, семь, восемь…
- Ты уже накрыл стол? – сбивая его со счёта, крикнул Уйн.
- Девять, десять, одиннадцать, двенадцать…
- Хватит валяться! – заорал Глуйн, – Беги в погреб!
- Пусть Филька и Килька бегут, – кряхтя ответил Толин. – А где тринадцатый?
- Тринадцатый – ты! – захохотали гномы. – Гены Дольфуса сегодня не будет!
- А Бильбон? – с тревогой спросил Толин.
- А он не к каждому, кто под горой, ходит.
И у Толина Аукнешикса отлегло от сердца.
- Тогда наливай, – сгоряча объявил он.

Праздник завершился быстро. Только минуло лето, и, закончилась, не начавшись, зима.
Моргая веками, Толян Аукнешикс спросил:
- А чё так темно?
- Так ночь же, - не открывая глаз, ответил Валян.
- А опохмелиться как же?
- Так мы ж… с Киль… ик… Килычем, уж, кажись, всю округу… того…, - заплетающимся языком сказал Хвилька.
- Мне того не надо! – строго оборвал его Толян, моргая веками. - Ты мне энтого подавай!
- Хто ж нам зараз его подасть? – ляпнул Килыч. – Мы ж не токмо взрослое население, но и всю детвору даже без коктейлей оставили.
- Мы пили коктейли? – произнёс с чувством ужаса и презрения Толян.
- Ты, батька, не серчай, – попытался его урезонить Хвилька, – но самогон гонится дольше, чем пьётся. В этом деле и за одним гномом не угонишься, а уж за тринадцатью…
- А Бильбон, где?
- Как где? – удивился Килыч. - Вон он, под столом спит. Ты ж сам сказал, - "Чтоб только глаза мои его не видели!".
- Ну…
- Ну, мы их тебе в капюшон и выдавили.

6

ВОЛЧЬЯ ЗИМА

Снег падал мягкими пушистыми хлопьями. Он покрыл уже всю спину медленно бредущего по лесу одинокого волка. Когда особенно пушистый комочек снега попадал на его мокрый нос, волк фыркал, показывая своё возмущение безцеремонным поведением этого природного явления. Он не любил этот сырой липкий снег. Его лапы глубоко проваливались в рыхлую снежную массу, мешающую идти. Плохое время для охоты! То ли дело весело бежать за добычей по твёрдому насту, который ломается под тяжёлыми копытами добычи, а затем режет ей ноги. Мороз после оттепели - вот лучшее время для охоты!
Хотя в одиночку даже в благоприятную погоду поймать добычу очень трудно. Нужна стая! Но в стаю его не приняли… Не приняли! Обида острым когтем полоснула по сердцу. И, главное, почему… Впрочем, сам виноват! Не так повёл себя при встрече с вожаком. Слишком уверенным в себе показался он, Серебристый, этому Черноухому. Не так подставил шею… Не так сильно прижал хвост… И тот сразу почуял соперника. И, кстати, был прав.
Серебристый две зимы водил стаи вдоль заснеженных горных склонов. Две зимы! Такие как он уже никогда не склоняют своей головы так, как это могут другие. Любая неудача вожака, небольшая оплошность и всё! У стаи новый вожак, а старому придётся уйти. Или возможен раскол стаи. Не хотел этого Черноухий. Очень не хотел! Знал он и то, что в его стае есть пара волков из бывшей стаи Серебристого. Той, которую прошлой зимой положили двуногие. Последние двое… Выжили только они и, он, их бывший вожак…
Дёрнулись было волки за Серебристым, но не пустил их Черноухий. Стае нужны клыки! Но не длиннее тех, что показывает вожак. Вот и разделил их, отогнав волка-одиночку. И теперь он, Серебристый, должен брести один по этому снежному болоту, пробавляясь время от времени неосторожной мышью. Его гордость была уязвлена. Но он шёл вперёд, словно чувствовал, что там, впереди, его ждёт и удача, и добыча. Но пока перед ним было лишь гадкое снежное крошево. Крошево!? Ноздри Серебристого дёрнулись. Наконец-то! Наступала ночь, снег подмерзал. Мороз начинал стелить перед ним дорогу.
Волк поднял голову, и в просвете тусклых облаков мелькнула почти полная красноватая луна. Охотничья луна. Сразу повеселело на сердце. Снег уже не залеплял глаза, а сыпал сухими острыми снежинками. Ветер, которого он ждал, начал рвать облака над лесом. Тёплый воздух, поднимаясь снизу, вдруг превращался в союзника Северного Властелина, зимнего друга волков.
Но неожиданно в ноздри пахнуло теплом и дымом.
«Двуногие!»
Серебристый на мгновение остановился.
«Посёлок!»
Обычно он обходил их стороной. Ему были непонятны эти существа, живущие странной, какой-то неестественной жизнью. Волчье проклятие! Волчья напасть! Соперники! Непонятные, двуногие существа! Что им надо от нас? Что им делать в наших лесах? В наших полях? В наших горах? Зачем им олени и лоси, созданные для нас, волков? Разве нет у них таких же странных четвероногих животных, которых они прячут в странных деревянных логовищах? Зачем им ещё и наша добыча?
Что ж… Если они охотятся на нашу добычу, будет только справедливо, если волки будут охотиться на их добычу! На их странных животных, пахнущих двуногими! Это будет просто справедливо!
И Серебристый, выбравшись к опушке леса, стал, не спеша, спускаться вниз к замёрзшей реке, на берегу которой двуногие прячут своих странных животных в деревянных логовищах.
Волк обошёл посёлок с запада, с подветренной стороны, чтобы его не почуяли собаки, эти грязные, мохнатые, волкоподобные существа, предавшие свободу ради изнеживающего тепла и пойла двуногих, которое лишь в насмешку можно назвать пищей.
Серебристый выбрал крайнее деревянное логово, построенное двуногими для своих животных. Ни одна собака пока не почуяла его. Прыжок, и дыра в стене, затянутая странной льдинкой, легко разбилась от несильного удара плеча волка, и Серебристый влетел внутрь.
Лохматые животные, только внешне похожие на сильных горных баранов, сразу бросились от него прочь, давя друг друга, прыгая по головам и обгаживая тех, кто оказался под ними. Трусливое блеяние заполнило их странное деревянное логовище, из которого не было выхода.
Ударом лапы Серебристый швырнул ближайшую овцу на грязный пол и сразу полоснул по её шее клыками. Дымящаяся кровь фонтаном брызнула вверх, наполняя спёртый воздух дурманящим ароматом. Волк приник к ране, и принялся жадно рвать куски мяса, заглатывая их вместе с хлещущей из раны кровью.
Охвативший овец ужас от произошедшего заставил их отчаянно блеять и метаться ещё больше прежнего по тесному помещению. Крайние овцы попытались пролезть глубже в овечью толпу, выталкивая тех, кто был послабее. Одну из овец оттолкнули так сильно, что она покатилась по полу прямо к ногам волка.
«Ещё добыча!» - в затуманенном кровавыми испарениями мозгу мелькнула мысль Серебристого.
Через мгновение перед ним лежало ещё одно трепещущее тело. Остановиться он уже не мог. Овцы одна за другой падали наземь с разорванными глотками. Кровь лилась рекой, дурманя и так уже замутнённый разум волка.
Но в этот миг распахнулась дверь и на пороге появился двуногий с длинной палкой, с громким шумом выпускающей злобно жалящих и убивающих свинцовых ос.
«Двуногий!»
И сразу громыхнул гром. Больно обожгло плечо. Но Серебристый всё же прыгнул вперёд. Мощным ударом лап он опрокинул двуногого и полоснул по открывшейся шее так же, как делал это с овцами.
Он не хотел убивать двуногого. Это двуногий хотел убить его! За что? За то, что он был голоден и хотел есть? Но разве виноват он в том, что просто хочет есть? Разве виноват он в том, что двуногие охотятся на его добычу и убивают его оленей и лосей? Разве виноват он в том, что двуногие такие жадные? И разве виноват он в том, что двуногие запирают своих животных в тесные клетки, в которых запах пролитой крови дурманит и заставляет убивать ещё и ещё? Если бы эти овцы жили также свободно, как горные бараны, то он не смог бы убить больше одного животного. Остальные разбежались бы. Не он строил эти тесные клетки, из которых нет выхода. Их построили двуногие!
Оказавшись снаружи, Серебристый сразу заметил несколько теней, с захлёбывающимся лаем отступивших при виде волка к ногам спешащих к овчарне двуногих, тоже держащих длинные громыхающие палки. Дважды грохнули выстрелы, но Серебристый был уже за оградой. Он мчался вперёд, широкими мощными махами бросая своё длинное гибкое тело в сторону спасительного леса за рекой. Гремевшие ему в след выстрелы не причинили ему вреда, хотя пара свинцовых ос и свистнула над самой его головой.
Они не смогли победить его! Они не смогли защитить свою добычу, своих странных животных, хотя на их стороне было преимущество в силе и количестве! И он ушёл! Отец-Волк и Мать-Луна хранили его. Спасительные деревья скрыли Серебристого.
Оказавшись под защитой леса, волк остановился и поглядел назад. Чёрные точки двуногих и их собак суетились на засыпанном снегом льду реки. Но он знал, что утром за ним начнётся охота. И тогда Серебристый свернул к северу. Он сделал это специально. Потому что стая Черноухого была южнее. А он не хотел наводить двуногих на своих сородичей. Пусть даже они и не приняли его. Но сначала Серебристый вылизал рану на плече. Пуля лишь рассекла шкуру, но необходимо было остановить кровь. Он немного потоптался на месте, дожидаясь пока рана подсохнет, а затем неспешной рысью отправился дальше.
Он шёл всю ночь, оставляя за собой длинную цепочку волчьих следов… оставляя сзади странные селения двуногих и их странных животных… оставляя стаю Черноухого… оставляя позади себя кусочек своей волчьей жизни.

Несколько раз он пересекал тропы двуногих. Но волк не придавал этому значения. Это были другие двуногие. Он не сделал им ничего плохого. Он не охотился ни на них, ни на их странных животных. Он не вёл с ними войну. Он шёл своим волчьим путём.
Однако утром, когда Серебристый, после долгого перехода, вышел к отрогам гор, ощущение опасности вдруг заставило его резко остановиться. Маленькая летающая смерть яростно впилась в твёрдый наст прямо перед его мордой, швырнув ему в глаза ледяную крошку. Чуть позже раздался гром.
«Двуногий!»
Серебристый рванул в сторону под прикрытие торчащих из снега чёрных скал. Немного обождав, он стал быстро перебегать от скалы к скале, и над его головой несколько раз свистнули пули. Однако волк быстро вышел под защиту каменного гребня и стал подниматься вверх по заснеженному склону.
Он помнил, что где-то выше должен быть узкий проход в долину, за которой его ждал лес, его родной лес. Надо было лишь пройти этим узким ущельем через перевал. И Серебристый шёл. Шёл всё выше и выше. Шёл не спеша, иногда останавливаясь и замирая в тени чёрно-белых заснеженных скал. Вот и площадка, с которой начинался спуск вниз…
Острый запах человеческого пота и чего-то палёного резко ударил ему в ноздри.
«Двуногий!»
Так вот откуда он стрелял! Отсюда и вправду открывался прекрасный вид на низину, по которой он подошёл к горам.
Человек резко повернулся. Увидев волка, он от неожиданности сделал неловкое движение и поскользнулся на обледенелом камне. Нелепо взмахнув руками, чтобы сохранить равновесие, он растопырил пальцы и выпустил из рук свой карабин. Оружие ударилось о скалу, упало на снег и заскользило вниз по склону, набирая скорость. Человек растерянно наблюдал, как оно уносится прочь, а когда оно рухнуло вниз с высоты пятидесяти футов, безпомощно обернулся.
Он стоял расставив руки и в его глазах нарастал ужас и ожидание смерти. Волк с лёгкостью мог убить его. И двуногий это знал. Знал это и Серебристый. Двуногий не смог бы даже воспользоваться своим ножом, потому что тот лежал у рюкзака рядом с нарезанной ветчиной.
Но волк открыл пасть и высунул длинный красный язык. Он смеялся. Смеялся над этим нелепым двуногим, который без своей громыхающей палки и блестящего клыка в руке превратился в дрожащего кролика. Волку не нужна была смерть этого жалкого двуногого. Он не охотился на двуногих. Он убивал их только тогда, когда двуногие хотели его смерти. Этот двуногий тоже хотел его убить. Но это было раньше. Сейчас он просто хотел жить. Двуногий был больше не опасен ему.
Серебристый демонстративно отвернулся от двуногого, источающего флюиды страха, и слегка махнув хвостом, спокойно направился к выходу из ущелья. Вскоре он уже скрылся за поворотом.

Покинув горы, Серебристый подремал немного в укрытии до наступления темноты, а затем начал долгий переход через долину. Но глубокой ночью он остановился. Полная луна ярко светила в ночи, маня своим единственным волчьим глазом. И Серебристый завыл. Долгий вой одинокого волка разнёсся по долине, ушёл в высоту и серебряной изморозью украсил сверкающие звёзды. Вой шёл из самой глубины волчьего сердца. Он дарил ему силу и укреплял его волю. Вой наполнял волка чувством единства с Луной и звёздами, с безкрайними снежными равнинами и таящими тайны тёмными лесами; но, главное, он дарил волку чувство единства со всем волчьим племенем, как бы далеко не разбросала волков их волчья судьба.
Неожиданно он услышал далёкий, словно пришедший с другого конца земли вой. Выла волчица. Одинокая волчица. Она была одинока и голодна. Она была потеряна и забыта всеми. И Серебристый отозвался ей, вложив в свой вой всю свою силу, чтобы поддержать её. А затем широкой рысью продолжил путь к далёкому лесу.
Утром лёгкий пушистый снежок припорошил твёрдый наст и был хорошим подспорьем в охоте. Следы всех обитателей были видны издалека. Однако всю его пищу за сутки составил заяц, себе на беду вылезший из сугроба, когда Серебристый пробегал мимо. Да ещё пара мышей полёвок, потерявшихся на просторах снежной равнины.
Когда солнце перевалило за полдень, волк, наконец, достиг леса. Едва войдя под своды тёмных елей, Серебристый почувствовал на себе чей-то взгляд и повернул морду. Из-за кустов на него смотрела волчица. Он сразу понял, что это та самая волчица, с которой он переговаривался ночью. Неспешно он приблизился к ней, и они коснулись носами. Она тоже поняла, что это тот самый волк. Они обнюхались, приветливо помахивая хвостами. У волчицы, несмотря на серый мех, хвостик был необычного белого цвета. И волк сразу назвал её Белохвостой. Белохвостая была очень худа. Видно, что ей несладко пришлось одной в зимнем лесу.
Не сговариваясь, они побежали рядом, принюхиваясь и присматриваясь друг к другу, а также к окружавшему их лесу. Спустя некоторое время они набрели на следы косуль. Обменявшись только взглядами, Серебристый и Белохвостая побежали по следу. Скоро они вышли в редколесье и увидели вдалеке пять косуль, объедавших тонкие ветви деревьев. Дул лёгкий западный ветерок и волки неспешной рысью стали обходить косуль с восточной стороны. Пройдя немного, Серебристый оставил волчицу, а сам по широкой дуге стал обходить косуль с юго-востока.
Дождавшись когда Серебристый займёт выгодную позицию, Белохвостая, крадучись, стала приближаться к маленькому стаду. Одна из косуль, почувствовав было опасность, подняла голову, но, не заметив ничего подозрительного, продолжила объедать ветки и сдирать с молодого деревца сладкую кору. В этот миг волчица рванула вперёд. С опозданием заметив приближающегося зверя, косули бросились бежать. Самые сильные и быстрые сразу вырвались вперёд. Белохвостая, напрягая все силы, старалась мчаться наравне с ними, забегая при этом то справа, то слева. Это заставляло косуль менять направление. Но долгой погони голодная волчица выдержать не смогла бы. Не было стаи! Не было тех, кто мог бы, помогая друг другу, срезать углы, приближая к себе добычу. Но у неё был иной план. Выгнать косуль к засаде!
Вот и высокие кусты, за которыми ждёт Серебристый. Однако, три косули уходили в сторону. Ещё две косули отставали, но и они с каждым шагом удалялись от Белохвостой, совсем выбившейся из сил.
И тут вылетел Серебристый. Он мчался, делая огромные прыжки. Косули заметили новую опасность и резко изменили направление, но волк неумолимо приближался. Свежие силы давали ему небольшое преимущество. Ещё три прыжка… Ещё пять… Косули уже рядом… И вдруг из-за поваленного дерева, почти навстречу им выскочил незнакомый бурый волк. Две отставших косули метнулись в сторону, и Серебристый прыгнул, сбивая плечом одну из них, одновременно впиваясь клыками в её горло.. Другая отставшая косуля снова резко бросилась в сторону, пройдя совсем рядом с Бурым. Волк попытался достать её и сделал отчаянный прыжок. Но его клыки схватили пустоту. И косуля ушла. Догнать её уже не было ни сил, ни возможности. А вот её более неудачливую спутницу уже рвали Серебристый и Белохвостая.
Бурый волк стоял поодаль, переступая лапами на месте. Теперь было хорошо видно, что это уже старый волк. И, скорее всего, он прятался за деревьями с безумной надеждой, что косули, возможно, приблизятся к нему настолько близко, что ему удастся схватить одну из них. Выскочив навстречу косулям, он стал невольным участником загона, но сейчас не решался подойти к добытой косуле, которую на его глазах рвали другие волки, по сравнению с ним полные сил и уверенности в себе. И поэтому он ждал, поглядывая на могучего волчару, завалившего эту косулю.
Серебристый поднял окровавленную морду и посмотрел на Бурого. Он мог и один завалить косулю. Её судьба была предрешена. Просто пришлось бы сделать лишних несколько прыжков. И Бурый понимал это. Это понимал и Серебристый, и поэтому поднял взгляд на Бурого не раньше и не позже, чем был должен для вожака.
Бурый заметил внимание к своей персоне и, вильнув хвостом, опустил голову, но краем глаза наблюдал за поведением Серебристого. И Серебристый повёл мордой, приглашая его присоединиться к трапезе. Не заставляя себя долго ждать, Бурый жадно набросился на ещё тёплое мясо и внутренности косули, заедая их комками снега, наполненных её кровью.
Когда первый, да и второй голод были утолены, от косули осталось совсем немного: кости с остатками мяса, куски шкуры, жилы… Это они оставили на утро. А сейчас волки, освещаемые заходящим солнцем, сытые и удовлетворённые прилегли в у ближайших зарослей.
Выждав время, Серебристый встал и, подойдя к Белохвостой, коснулся её морды, благодаря за проделанную работу. Белохвостая отозвалась ему. Затем волк подошёл к Бурому. Тот немедленно вскочил на ноги. Серебристый слегка толкнул его плечом, и Бурый сразу признал его вожаком. Ритуал был соблюдён, и они обнюхались. Вышло так, что в охоту на косулю вступили два почти одиноких волка, а из неё они вышли маленькой, но стаей.
Ночь они провели возле добычи. И когда взошла полная Луна, их вой огласил окрестности, объявляя их собственностью новой стаи. И он был услышан. Утром к ним присоединились ещё два молодых волка, родивших только прошедшей весной и оставшихся без родителей по вине двуногих. Волки были приняты. И новая стая отправилась на исследование теперь уже их территории.
Отныне и до весны всё, что окружало их, принадлежало им. Их ждали новые погони, новые приключения… И они были свободны!
Весной Серебристый и Белохвостая заведут семью. И следующей зимой их подросшие волчата тоже войдут в стаю, возглавляемую их отцом, чтобы также как это делали их волчьи предки, вновь и вновь идти своим волчьим путём и бросать вызов своей волчьей судьбе.

7

БОКАЛ

Бокал выпал из его руки, но не разбился, а мягко покатился по алому ворсу ковра. Каннингхэм всегда был немножко артистом и хотел, чтобы его нашли именно так: сидящим в кресле, с откинутой рукой и откатившимся в сторону бокалом. Он знал, что сейчас умрёт, но его душа была спокойна - он устоял. Да и Мэридит больше не будет отравлять его жизнь.
Мэридит... Полгода... нет, месяца три продолжалась их любовь. Потом... Мэридит словно подменили. Но они успели пожениться. Сократу, наверное, с женой повезло больше, чем ему. Мэридит могла вывести из себя даже статую Георга V-го. И всё тонко, с улыбкой на лице и со сладким ядом на устах. Ядом. Десять лет. Это-то и подтолкнуло его на отчаянный шаг. Десять лет. Их совместная жизнь закончилась нулём. Дольше он просто не мог. Но способ убийства ему каждый день подсказывала сама Мэридит. Яд. Медленный яд. Она умрёт во сне. Сначала небольшая сонливость. Потом сон. Потом...
Но когда Каннингхэм принёс эти два бокала, он вдруг увидел её тонкую цыплячью шею. И понял, что не может её убить. Не может, если не хочет сойти с ума ежеминутно вспоминая эту немыслимо тонкую шею.
И тогда, стараясь не глядеть ей в глаза, чтобы не передумать, он первым схватил бокал. Тот, который предназначался ей. Они выпили. И теперь он готовился умереть. Говорят, что перед смертью вспоминаешь всю свою жизнь. Он почему-то ничего не вспомнил. Его одолела сонливость и Каннингхэм уснул.

Первым, что увидел Каннингхэм, когда проснулся, был бокал, валявшийся на ковре.
“Не мог же он откатиться так далеко?” - подумал он, и его взгляд скользнул дальше и натолкнулся на кресло, стоявшее напротив. В нём по-прежнему сидела его жена.
Это был её бокал. Видимо спеша защитить её от смерти, Каннингхэм невероятным образом перепутал бокалы.

8

КУРОЧКА-РЯБА

Мистер Снейк спокойно лежал на диване и думал. Он отдыхал.
Когда вдруг раздался первый звонок в дверь, Волк поморщился. Он не любил, когда его безпокоили в такие минуты. Кроме того, он был уверен, что в дверь звонит женщина. А он не любил, когда его в такие минуты тревожила женщина. Однако колокольчик продолжал надрываться и детектив решил, что лучше будет открыть.
Он нехотя встал и спустился вниз по лестнице. Открыв дверь, Снейк понял, что был не прав – лучше бы он не открывал. На пороге стояла баба. Её широкое щекастое лицо было красным и возбуждённым.
- Господин! – взвизгнула она так, словно к ней вышел не мистер Снейк, а мясник с ножом, перепутавший её со свиньёй, которую собирался зарезать. – Помогите мне!
«Дейдра», - всплыло в памяти детектива имя женщины. Она жила за два квартала от него.
- Что случилось? - спросил он.
- У меня украли курицу! – воскликнула она так, словно в Городе Изгнанников началось землетрясение.
«Зря я открыл дверь,» - подумал Снейк, но вслух сказал, - Это, действительно, большая потеря. Но я не…
- Нет! Нет! – продолжала Дейдра. – Вы должны мне помочь. Умоляю вас! Милый мистер Снейк! Пожалуйста! Заклинаю вас, помогите! Я заплачу вам золотом!
Но Снейк уже думал о другом. Он увидел приближающегося к его дому Кургула.
- Отлично! – ответил он Дейдре. – Заходи!
Махнув рукой гоблину, он провёл женщину внутрь. Кургул, ускорив шаги, тоже поднялся за ними следом. Они расселись в кресла. Дейдра недовольно косилась на Кургула.
- Это мой помощник, - представил Кургула хозяин. – Можете начинать.
Какое-то время женщина молчала, а затем вдруг снова запричитала:
- У меня украли курицу. Мою лучшую курицу! Как она неслась! Как она неслась!
- Вы подозреваете кого-нибудь? – задал вопрос детектив.
- Конечно! – воскликнула Дейдра. – Это моя соседка! Она всегда зарилась на моих кур. Особенно на мою несушку!
- Чем же она была так особенно хороша? – прерывая её, спросил Снейк.
На мгновение женщина опять умолкла, подозрительно взглянув на Снейка и Кургула, а затем снова запричитала:
- Она так неслась! Так неслась!
Детектив поморщился.
- Это я уже слышал. Говори только то, чего я ещё не знаю! Какого цвета была курица?
- Рябенькая такая, - поспешно ответила Дейдра. – У вас ведь большие связи, мистер Снейк. Натравите на неё нашего шерифа! Пусть он её арестует! Она сразу же вернёт.
- Турарор не собака, чтобы его на кого-то натравливать! – возразил детектив. – Вы бы лучше шли сразу к шерифу.
- Но он не захочет ничего искать!
- А я захочу?
- Вы да! – быстро ответила Дейдра. – Мы же соседи!
Мистер Снейк усмехнулся.
- Найдёт мой помощник, - ответил он. – А если не сможет, - и он метнул взгляд на Кургула, - подключим шерифа.
Гоблин всё понял. Это дело поручали ему.
Когда женщина ушла, Снейк сказал:
- Значит так, Кургул. Мне ерундой заниматься некогда. Иди и ищи эту курицу. У соседей или ещё где. Ты всё слышал?
- Да, шеф, - кивнул гоблин. – Рябая курица.
- Точно! Её и ищи!
Кургул тут же вскочил и умчался на улицы Города Изгнанников. А мистер Снейк снова завалился на диван.
«Золотом она заплатит, - подумал он. – Что-то здесь не так!»
* * *
Гоблин вернулся через пару часов.
- Шеф, - сразу объявил он. – Этой курицы нигде нет! Я обшарил все курятники соседей!
- То есть, как обшарил? – удивился Снейк.
- Ну, проверил их, - бодро сказал Кургул. – Ни у кого ни одной рябой курицы.
- Ты что, лазил в курятники? – нахмурился Волк.
- Не только! Я ещё поговорил кое с кем…
- Это противозаконно! – воскликнул детектив.
- Разговаривать?- теперь уже удивился гоблин.
- Нет! Лазить по чужим курятникам!
- А как же я тогда найду курицу?
- Как хочешь! Но только не так! Надеюсь, тебя хоть никто не заметил?
- Никто, мистер Снейк, - гордо объявил Кургул. – Я был осторожен.
- Так, - вздохнул Волк. – Всё ясно! Короче, больше никаких лазаний по чужим курятникам! И вообще по чужим домам! Отправляйся, куда хочешь и ищи эту курицу. Это твоё дело! Без курицы не возвращайся!
- Я всё понял, шеф! – ответил гоблин и выскочил из дома.
А мистер Снейк снова улёгся на диван, ругая про себя, на чём свет стоит, этого чересчур усердного помощника.

Когда Кургул вернулся, Волк уже дремал. В руках у гоблина был мешок, в котором что-то трепыхалось.
- Что там у тебя? – сонно спросил Снейк.
- Курица! – гордо объявил Кургул и развязал мешок. Из него с квохтаньем выскочили две рябых курицы, но были ловко пойманы гоблином за шею.
- Почему две? – удивляясь, спросил Волк.
- Вторая нам! – улыбнулся Кургул. – Я замечательно готовлю курицу! Запечём её в жаровне! – И он вдруг резким движением руки свернул одной из куриц шею.
Птица забила крыльями и задёргала ногами в предсмертных судорогах, но гоблин прижал её к полу. Вторая курица, увидев судьбу первой, тоже забилась.
Волк поморщился.
- Где ты вообще их взял?
- Это секрет! – таинственно улыбаясь, сказал Кургул. – Это же моё дело! – Оставив переставшую дёргаться курицу у входа, гоблин сунул вторую в мешок и, сказав, - А эту я отнесу Дейдре, - исчез за дверью.
Снейк только покачал головой.
Кургул вернулся довольно быстро. В руках он по-прежнему держал трепыхающийся мешок с курицей.
- Там убийство! – воскликнул гоблин. – Дейдру убили!
- Кто? Когда?
- Там был шериф, - ответил Кургул. – Я только намекнул ему, что вы интересуетесь этим делом, и он сразу мне всё выложил.
- Я не интересуюсь этим делом! – рявкнул Волк. – Это твоё дело! Больше никогда не упоминай моего имени!
- Я понял, шеф, - сговорчиво кивнул головой Кургул. – Это тайна!
- Да, никакая это не тайна! – вскакивая с дивана, воскликнул Снейк. – Просто не упоминай моё имя! И всё!
- Хорошо, шеф, - сразу согласился гоблин. – Но что делать с курицей? Дейдра ведь убита!
- Отдай её мужу, - ответил детектив, хмуро глядя в окно.
- Так его ж арестовали, - удивился Кургул. – Это ведь он убил Дейдру.
- Хакка! – выругался Волк по-эльфийски. – Что ж ты молчал?!
- Я же сказал, - ответил гоблин, не понимая, из-за чего ругается Снейк. – Там и ещё одно убийство…
- Что?!
- Да! – кивнул Кургул. – Соседка Дейдры убила своего мужа. Всё наоборот.
- Куанта хакка! – снова выругался Волк. – И ты молчишь?!
- Да я… - обезкураженно произнёс гоблин. – Я об этом ведь и рассказываю.
- А с кем ты говорил до этого?
- На рынке? – уточнил Кургул.
- На каком рынке?
- Ну… на котором я купил этих куриц.
- Зачем?
- Я искал рябых куриц… А они были только там…
Волк рухнул на диван.
- Ладно, с этим позже. С кем ты говорил до рынка?
- Ну… с мужем Дейдры. Он был такой довольный… курил трубку. Я просто его спросил, не знает ли он…
- Валаруко лен хакканна! – яростно выругался Снейк.
- И с соседкой я говорил. Хорошая женщина. Но она…
Волк вскочил с дивана.
- Значит, ты с ними просто поговорил?! – рявкнул детектив. – А теперь они оба арестованы за убийство!
Кургул растерянно смотрел на него.
- Видишь эту курицу?! – спросил Волк, указывая на лежавшую у входа убитую птицу. – Следующей жертвой будешь ты!
И Снейк выскочил из дома.

Кургул не соврал. Два убийства. Муж убил свою жену, а жена убила своего мужа. Соседи. Все в округе только и судачили об этом. Но к Турарору детектив не пошёл.
Когда Снейк вернулся домой, гоблин уже ощипывал курицу, погружённую в чан с горячей водой.
- Дай сюда! – сказал оборотень, отбирая у него уже почти ощипанную тушку птицы. – Ещё испортишь! А чего она такая тяжёлая?
Дощипав перья, он полоснул когтем по брюшку курицы. На стол вдруг выкатилось золотое яичко.
- Золото? – удивлённо воскликнул Кургул.
- Золото, - утвердительно сказал Снейк, поскребя по яичку когтем. – Ну и курочку ты купил!
Гоблин замялся, не зная, что ответить.
Детектив покачал головой.
- Теперь я, пожалуй, знаю, в чём тут дело.
Волк тщательно очистил брюхо курицы от всех золотых яичек, включая самые мелкие. А вот первое, было уже просто готово для того, чтобы снестись. Промыв их, он сложил золотые яйца в мешочек, и сказал:
- Можешь продолжать. Да и вторую курицу тоже зажарь, - прибавил он, покосившись на шевелившийся мешок.
И ушёл. Теперь он направлялся к Турарору.
* * *
- Ну, как, раскрыл убийства? – с ходу спросил он у шерифа.
- Чего там раскрывать-то? – поморщился гном. – Бытовая ссора. Муж-пьянчужка вконец достал свою жену. Вот у неё нервы и не выдержали.
- Угу, - усмехнулся Снейк. – А жена-пьянчужка вконец достала своего мужа.
Шериф нахмурился.
- Нет, - наконец, сказал он. – Тут что-то другое. Наверное, ревность.
- Думаешь, Дейдра изменяла Ховарду?
- Вообще-то непохоже. Но кто знает?
- Я, например, знаю.
- Ты, как всегда, всё знаешь, - криво усмехнулся шериф.
- Судьба такая, - улыбнулся в ответ Снейк. – Хочешь, расскажу, как было дело?
- Сделай такую любезность.
- У Дейдры и Ховарда была курочка-ряба, которая несла золотые яйца…
Турарор недоверчиво покосился на Волка.
- Тебе бы сказки сочинять, - сказал он.
Мистер Снейк согласно кивнул и продолжил:
- А убил Ховард жену вовсе не из ревности. А за длинный женский язык. Иметь такую курицу и держать в тайне… - Детектив покачал головой. – Это выше сил женщины.
- Намекаешь, что она разболтала об этом Гермине?
- Вне всяких сомнений! – кивнул Волк. – А соседка эту курицу у неё и украла. А когда Ховард узнал об этом, то сразу схватился за топор.
- Ну, а второй труп откуда? За что Гермина убила своего мужа? Не хотела делиться?
- Делиться она, конечно, не хотела, - кивнул детектив. – И поэтому ничего ему не сказала. Но ты прав. Её муженёк был пьянчужкой. Спёр одну из куриц, к его несчастью ту самую, и продал на рынке, чтобы на очередную бутылку хватило. А Гермина узнала об этом и, недолго думая, ухватом мужа по голове.
- Складно сказываешь, - сказал гном. – А где доказательства?
- А вот они! – И высыпал на стол золотые яйца.
Турарор, до последнего момента не слишком веривший рассказу Снейка, вытаращил глаза.
- Откуда они у тебя?
- Всё законно, шериф, - улыбнулся он. – Мой помощник просто купил эту курицу на рынке.
- Просто купил? – недоверчиво переспросил гном.
- Да, - кивнул Волк. – Просто купил. Совершенно случайно.
- Ну-ну, - покачал головой Турарор. – Оставишь мне их как вещественные доказательства? – И шериф кивнул на яйца.
- Забирай, - сказал детектив, и подвинул золотые яйца в сторону Турарора.
Круглые шарики легко покатились по столу прямо в широкие ладони гнома. Но одно яйцо, то, которое было уже почти готово для того, чтобы быть снесённым курицей, покатилось чуть в сторону, потому что было овальным. Прокатившись мимо ладоней шерифа, оно упало на пол.
- Ой! – воскликнул Волк, заглядывая под стол.
- Что это? – вытаращил глаза Турарор.
Из треснувшего яйца выползло нечто чёрное. Оно было похоже одновременно и на курицу, и на маленького дракона. Существо вдруг сверкнуло злобными глазками и изрыгнуло пламя из чёрного клювика.
Не раздумывая, Снейк вскочил, и своим сапогом быстро наступил на уродливого птенца. Раздался писк и хруст золотой скорлупы. Волк убрал сапог. Под ним было чёрно-кровавое месиво.
- Думаешь, он был опасен? – спросил гном.
- Думаю, что опаснее тот, который был в первом яйце.
- В каком яйце?
- Которое эта курочка снесла раньше. Ведь Ховард и Дейдра уже знали, что эта курица несёт золотые яйца.
- Надо найти его!
- Тащи сюда Ховарда, - сказал Снейк. – А лучше пошли к нему в камеру.
- Согласен.
С некоторой опаской, сунув золотые яички в карман, шериф вместе с детективом отправились в тюрьму. Бырхаш, встретивший их у входа был разочарован, поскольку они не привели с собой ни одного арестованного. Открыв камеру с Ховардом, он ушёл.
Арестованный сидел на кровати, сжав кулаки.
- Что пришли? – злобно сказал он. – Посадили, вот и сижу. Что вам ещё надо?
- Обрадовался. Посадили, - тоже недобро сказал шериф. – За убийство тебе не тюрьма, а петля полагается. Это, во-первых. А во-вторых, суда ещё не было. Так что дёргать тебя будут ещё не раз. А в-третьих…
- А в-третьих, - вставил Снейк. – Мы сейчас пришли спросить, где золотое яйцо, которое твоя курочка-ряба снесла?
Ховард откровенно расхохотался.
- А больше вам ничего не нужно? Жемчугов? Бриллиантов?
- Слушай, Ховард, - сказал Волк. – Это яйцо опасно!
- Врите-врите, господа, - насмешливо произнёс Ховард. – Это моё яйцо! Вы его не найдёте!
- Думаю, скоро его и искать будет не нужно, - возразил детектив. – Оно само найдётся. И, боюсь, очень скоро.
- Смотри! – поддержал детектива шериф и, достав одно из золотых яичек из кармана, швырнул его на пол. Яичко упало, но не разбилось.
- Что за… - воскликнул гном, и швырнул ещё одно побольше.
Но и оно тоже не разбилось.
Ховард снова расхохотался.
- Вот так представление! Что это вы мне тут показываете?
- Слушай, балбес! – рявкнул Снейк. – Твою курицу выпотрошил лично я. Эти яйца из её тушки! То, которое было почти готово, чтобы быть снесённым, случайно разбилось. В нём сидел монстр. Я его убил. Но, думаю, скоро и из твоего яйца родится нечто ужасное.
- Любишь сочинять страшные сказки? – усмехаясь, спросил Ховард. – Можешь не стараться! Не из пугливых!
- Это я понял, - кивнул Волк. – Ты не из пугливых. Ты из дураков.
- Шериф, - сказал Ховард. – А за оскорбление разве у нас больше не наказывают?
- Это не оскорбление, - ответил Турарор. – Это констатация факта.
Подобрав золотые яички с пола, друзья вышли из камеры. Тролль-тюремщик запер дверь, и они направились в сторону комнаты, которую Бырхаш гордо называл своим кабинетом.
- Надеюсь, этого человечишку не придётся выпускать? – спросил начальник тюрьмы, увидев шерифа и детектива.
- Придётся, - огорчил его Турарор. – Но только после суда, и только до виселицы.
Бырхаш осклабился.
Громкий топот и стук заставил всех обернуться. В комнату вбежал Габардыл.
- Шеф! – крикнул он. – На Рыбачьей улице пожар!
- Пожарную команду туда! Быстро! – распорядился шериф.
- Уже умчались!
- И Типуна туда тоже!
- Так он же…
- Что?
- Ну… как всегда… вчера же был День пекаря.
- Он же не пекарь!
- Это не помешало ему отметить его.
- Буди его как хочешь! И быстро гони к дому Ховарда!
- Шеф, откуда вы знаете? – удивился Габардыл.
- Я шериф! Я всё знаю! – рявкнул Турарор.
Снейк мысленно усмехнулся, когда гном произнёс последние слова. Вообще-то это была его фразочка.
* * *
Разумеется, золотое яичко давно уже не лежало в кладовке Ховарда. Оно треснуло, и из него высунулась маленькая чёрная головка. Затем вылез и чёрный цыплёнок. Он огляделся и полыхнул пламенем из клюва в сторону какой-то деревянной шкатулки. Она вспыхнула. Когда пламя разгорелось, чёрный петушок вдруг втянул его в себя и сразу стал больше. Тут же он полыхнул пламенем в сторону деревянных полок. Они тоже вспыхнули. Петушок подождал, а затем снова раскрыл клюв и, втянув в себя огонь, вырос ещё больше. Затем он поджёг стены и дверь. Вскоре из пылающей кладовки Ховарда вышел огромный чёрный петух, злобно сверкающий огненными глазами и пышащий пламенем.
* * *
Когда Снейк и Турарор добежали до дома Ховарда, он полыхал как костёр, разожженный в день летнего солнцестояния. Горели и оба соседних дома.
Пьяный Типун, он же начальник пожарной команды, делал какие-то странные движения руками, перебирал своими неустойчивыми ногами, словно пытался танцевать, и при этом ещё что-то бормотал.
Детектив с сомнением смотрел на него. Однако, несмотря на скептическое отношение Волка к действиям пьяного Типуна, резкие порывы ветра неожиданно пригнали откуда-то чёрную тучу, и она обрушила на Рыбачью улицу потоки воды. Снейк и Турарор еле успели спрятаться под навесом дома напротив. Тем временем, из полыхающего дома вдруг вышел огромный чёрный петух с огненным гребнем и огненным взглядом, которым он, казалось, мог прожечь насквозь любого. Монстр резко дыхнул пламенем в сторону шатающегося Типуна. Но тому, видимо, сейчас не только море было по колено, но и огонь по барабану. Так и не добравшись до пьяного колдуна, пламя из клюва чёрного петуха потухло, заполнив всю улицу густым паром. Когда он, наконец, рассеялся, шериф и детектив увидели не великанского петуха, а крохотного цыплёнка, плюющегося во все стороны пламенем, в надежде поджечь хоть что-нибудь. Однако на Рыбачьей улице вода текла уже не ручьями, а целым потоком. Чёрный цыплёнок стал ещё меньше, а затем и вовсе исчез. И крохотная чёрная головешка была унесена водой.
Дом Ховарда сгорел дотла. Сгорел и дом, где жила Гермина. Остальные дома удалось спасти почти целиком. Жертв не было. Шериф опросил свидетелей, хотя и так понимал, в чём была причина пожара.
- Да хватит уже, - потянул Снейк Турарора за рукав. – Пошли обратно в тюрьму.
- Да Ховард ничего не скажет, - отозвался гном. – И ничему не поверит. Даже в то, что его дом сгорел. А если поверит, то скажет, что мы сами его спалили. Знаю я таких ребят!
- Нет-нет, - покачал головой Волк. – Я предлагаю поговорить с Герминой. Может быть, она знает, откуда Ховард взял эту курицу.
- Попробуем, - согласился шериф. – Пошли!
* * *
Когда Снейк и Турарор вошли в камеру, Гермина сидела на топчане и плакала.
- Расскажи-ка мне, Гермина, что ты знаешь о курице, из-за которой разгорелся весь этот сыр-бор, - начал шериф.
- Да я ничего не знаю, кроме того, что она несёт золотые яйца, - всхлипывая, ответила женщина. – Так мне сказала Дейдра.
- А Дейдра не говорила, откуда Ховард взял эту курицу?
- Он вроде её с рыбалки принёс.
- С рыбалки?
- Да, господин.
- Первый раз слышу, чтобы на рыбалке ловили не рыбу, а кур.
- Он и рыбу тоже принёс, - сказала Гермина. – А курицу эту ему кто-то дал.
- Кто?
- Я не знаю, господин.
- А скажи, Гермина, - задал свой вопрос Снейк. – Куда обычно ходит рыбачить Ховард?
- Он всегда ходит один, - ответила женщина. – Вроде, вниз по реке. Куда-то к землям карликов. Там какая-то заводь есть, где рыбы много. Только мне это не Дейдра говорила, а мой бедный муж. Ему как-то Ховард обмолвился.
- Ясно, - кивнул Снейк. – Спасибо.
- Тебе это зачтётся при вынесении наказания, - добавил шериф.
Гермина кивнула и закрыла ладонями заплаканное лицо.
* * *
Наскоро перекусив, Турарор, Снейк и пять гвардейцев уже ехали через город. Их путь лежал вдоль левого берега реки. Потратив на дорогу несколько часов, маленький отряд добрался до заводи, о которой говорила Гермина. Когда-то здесь проходило старое русло реки. Но то ли Одайя подмыла глинистые холмы, на которых стоял лес, и они, завалив дорогу реке, заставили её искать новый путь, то ли река сама постепенно спрямила своё русло. Как бы то ни было, здесь образовалась длинная и широкая заводь. Она была так широка, что, скорее, напоминала озеро. Находясь на противоположной стороне, они отметили, что правого берега почти не видно.
Отряд неспешно двигался вдоль берега. Ловить здесь рыбу можно было в любом месте. И что они хотели найти, друзья и сами не знали. Местами попадались старые кострища, следы рыбацких ночёвок. Уже вечерело, когда Турарор, Снейк и гвардейцы пересекли границу земель карликов. Здесь не было пограничных столбиков, но отличие было разительным. Чистенький ухоженный лес подходил к самому берегу. Ни бурелома, ни сухостоя, даже веток и шишек не валялось на мягкой траве.
Когда совсем стемнело, они услышали отдалённый шум реки и поняли, что заводь кончается.
- Ну, и что мы узнали? – спросил шериф у Снейка.
Детектив, который всю дорогу вертел головой во все стороны, вдруг указал куда-то в темноту.
- А это чей домик?
Отряд подъехал ближе.
Избушка была ветхой. Казалось, она развалится от одного прикосновения. Гвардейцы зажгли припасённые факелы. Сомнений в том, кому принадлежит это, не выше человеческого роста жилище, не было. Низенькая дверца, крохотные окошки – всё говорило о том, что здесь живёт карлик. Или жил. Второе казалось более верным.
Волк обошёл её, приглядываясь повнимательнее. Он осмотрел траву и старое кострище неподалёку. Затем, махнув рукой Турарору, ушёл в лес.
- Шеф! – сказал Каптыгул. – Надо бы костёр развести. Тут заночуем.
Шериф кивнул, тоже осматриваясь.
- Из чего костёр делать-то? – возразил Каптыгулу Сортыш. – Деревья-то сырые! Гореть-то не будут!
- Да избушку развалим! – ответил гоблин троллю. – Всё равно она никому не нужна.
- Шеф! – теперь уже позвал шерифа Сортыш. – Мы избушку-то развалим. Не возражаешь?
Турарор думал и не сразу отозвался.
- Давайте, - наконец, сказал он. – Палатку ставьте. – И пошёл к заводи.
Вода тихо набегала на берег. Кое-где всплёскивалась ещё не уснувшая рыба.
«Хорошее место для ловли, - подумал гном. – Не здесь ли Ховард рыбачил?»
Побродив ещё немного, он вернулся, сел у весело потрескивающего костра и закурил трубку.
«Куда этот Волк запропастился?» - думал он.
Словно отвечая на его вопрос, из темноты появился Снейк.
- Избушку зачем порушили? – сразу спросил он.
- Да кому она нужна, избушка-то? – отозвался Сортыш. – Никто тут не живёт-то.
- И похлёбка уже почти готова, - добавил Каптыгул. – С мясцом!
Волк покачал головой.
- Где ваши глаза? – сказал он. – В неё три новых бревна добавлено. И сразу видно, что недавно. И вообще… Вы видели, какой порядок в лесу карликов? Думаете, они бы не разобрали пустой дом?
- И что теперь-то? – спросил Сортыш.
- Да ничего, - ответил Снейк и полез в палатку спать.
Гном докурил трубку и тоже последовал за Волком. А гвардейцы ещё долго сидели у костра и бросали жребий, кому дежурить.
* * *
- Стой! Ты кто? – послышался голос Габардыла, которому выпала утренняя смена.
Волчьи уши Снейка дёрнулись и он, растолкав спящих гвардейцев, выскочил из палатки. У костра стоял карлик в странной серой одежде, на которой то тут, то там красовались чёрные пятна. В руках он держал птичью клетку, с молча прыгающими канарейками.
- Меня называют Пятнистым, - сказал он.
- Это твой дом? – спросил детектив.
Карлик кивнул.
- Тут вчера кое-кто решил, что это брошенный дом. Ты не в обиде?
Карлик молчал.
- Они, - Волк кивнул в сторону вылезающих из палатки гвардейцев, - всё исправят.
Карлик молчал.
Наконец вылез шериф и уставился на карлика.
- Это Пятнистый, - представил его Снейк.
Карлик кивнул и сказал:
- Я всем гостям делаю подарки. Эти канарейки, когда запоют, исполнят заветное желание каждого из вас.
Каптыгул заулыбался.
- Это значит, я стану командиром гвардии?
Карлик не ответил. Зато встрял Волк.
- А больше они ничего не исполнят? – спросил Снейк. – Например, похоронный марш?
Пятнистый метнул на него странный взгляд.
- Дай-ка их мне, - сказал оборотень, протягивая руку.
Карлик подал клетку с семью канарейками. Волк взял её, и вдруг резко взмахнув рукой, швырнул клетку назад через головы гвардейцев. Клетка с канарейками взлетела в небо, а затем рухнула в воду заводи. Не успев издать ни одного писка, канарейки утонули вместе с клеткой.
- Ты что творишь?! – воскликнул шериф.
Но детектив не обратил на его возглас никакого внимания. Он смотрел на прищурившегося карлика.
- Любишь птичек? – спросил он. – Нам канареек, Ховарду курочку-рябу…
Карлик оскалил свои мелкие зубки в злобной усмешке, но промолчал.
- А ты знаешь, что за яички несёт твоя курочка? – продолжал Снейк.
Но карлик молча скалил зубки.
- Знаешь! Потому и молчишь! Врать вы карлики не можете! Потому и не отвечаешь!
Шериф, наконец, понял, о чём толкует детектив, и сразу встрял:
- Из-за твоей курицы произошло два убийства! И сгорело два дома!
- Он разрушил мой дом! – не выдержал Пятнистый. – И заслужил, чтобы и его дом был уничтожен!
- Надо же! Заговорил! – воскликнул Турарор. – Так вот, запомни на будущее. В Землях Изгнанников есть Закон.
- Плевал я на твой Закон, - ответил карлик.
- Во-первых, он не мой, а наш, - веско произнёс шериф. – А во-вторых, теперь я лично предложу Главе Совета отправить тебя туда, где нет закона. Посмотрим, как ты выживешь в действительно Беззаконном краю!
Карлик перестал скалить зубы и снова умолк.
- Взять его! – распорядился Турарор, обращаясь к гвардейцам. И прибавил, - Возвращаемся!
Пятнистого усадили на лошадь Каптыгула, и отряд двинулся в обратный путь. Почти всю дорогу до Города шериф и Снейк молчали. Когда они расставались возле дома детектива, Турарор спросил:
- Как думаешь, что произошло бы, если наши заветные желания исполнились?
- Кто знает! – ответил Снейк. – Ну, стал бы Каптыгул командиром гвардии. И умер бы от радости в тот же день… Кто знает! Иногда последствия исполнения заветных желаний бывают хуже, чем последствия от их неисполнения.
- Ты прав, Снейк, - кивнул шериф. – До встречи!
- До встречи, Турарор.

9

Если понравилось, могу ещё выложить. Но, повторяю, тексты большие.
Но раз уж выложил "Курочку-рябу", придётся выложить и "Белоснежку и семь гномов".
Герои те же:
Шериф - гном Турарор.
Детектив - волк-оборотень Снейк.
Его помощник - гоблин Кургул.
И другие.

СЕМЕРО ГНОМОВ

- Ты видел объявления? – спросил Рони у брата.
- Какие? – лениво переспросил Рори.
- О покупке дома.
- Ну, видел.
- Им нужен дом!
- И что с того?
- У меня же есть дом, - сказал Рони. – И я могу им его продать.
- Денег всё равно не хватит, - возразил Рори. – К тому же им нужен дом каждому. А у нас… в смысле, у тебя… дом только один.
- А если мы продадим один дом всем семерым? – прищурился Рони. – Тогда нам хватит денег и на таверну, и на начало нашего дела.
- Но это же… - начал было Рори, но брат перебил его:
- А тебе разве не надоело быть нотариусом?
Рори замялся.
- Решено! – объявил Рони.
- Подожди! Я ещё не дал согласия!
- Ну, так дай его! – воскликнул Рони.
Рори МакНаб нахмурился, поёрзал, почесал за ухом, а затем сказал:
- А давай!

* * *
Гном обошёл весь дом. Заглянул во все кладовки и пристройки. Проверил кухню и погреб.
- В целом, - сказал он, - мне нравится. Цена тоже устраивает. Пожалуй, я куплю его.
- Вот и замечательно, - сказал Рони. – Всю мебель я оставляю. Только заберу свои личные вещи. Съеду через пару дней. Но договор можно оформить прямо сегодня.
- Значит, договорились.
И они ударили по рукам.

* * *
- Я и не знал, что в Городе столько домов на продажу, - сказал Висор.
- Всего за два дня каждый нашёл себе дом! – поддержал его Кэйтор.
- А я думал, что будем целый год искать, - прибавил Хримор.
Снисор подтверждающее чихнул, Гальфор скромно улыбнулся, а Дупор радостно закивал головой. Только Слафор ничего не сказал, потому что крепко спал в своей кровати.

* * *
Вытерев губы после обильного завтрака, Хримор объявил:
- Кто как хочет, а я пошёл в свой новый дом. Что-то мне не нравится тот парень, который мне его продал. Как бы не было какой ловушки!
- Ключ-то у тебя! – весело воскликнул Кэйтор. – Чего волноваться?
- Он продал мне дом со всей мебелью, - угрюмо ответил Хримор. – Обещал взять только личные вещи. Но я чувствую, что он прихватит себе ещё кое-что!
- Всё может быть, - согласился Висор. – Я тоже пойду к себе.
- А пошли все вместе? – предложил Кэйтор. – По пути узнаем, кто где теперь живёт.
- Я согласен, - сказал Дупор.
- И я, - сказал Снисор, и чихнул.
Гальфор скромно улыбнулся, подтверждая, что идёт вместе со всеми.
И только Слафор снова ничего не сказал. Он всё ещё спал в своей кровати.
И потому только шестеро гномов отправились к своим домам. У каждого на руках был договор купли-продажи. И у каждого был свой ключ.

- Далеко ещё до твоего дома? – спросил Висор.
- Да, - ответил Хримор. – Надо ещё за угол завернуть.
- Так у меня тоже здесь рядом! – воскликнул Кэйтор. – Будем соседями!
- Мой тоже недалеко, - сказал Дупор.
Гномы завернули за угол и Хримор мрачно произнёс, словно предчувствуя какую-то пакость.
- Вот он!
- Ты ошибся! – весело воскликнул Кэйтор. – Это мой дом!
- Вы оба ошиблись, - улыбнулся Висор. – Этот дом принадлежит мне. А ваши дома, видимо, дальше.
- А вот и нет! – возразил Хримор. – Это мой дом! И вот мой ключ!
- Это странно, - сказал Дупор.
- Извините, - наконец, произнёс Гальфор. – Но на этот дом у меня есть купчая. И ключ тоже…
- Да мой это дом! – воскликнул Снисор, и подтверждающее чихнул.
Но Хримор подошёл к дверям и, сунув ключ в замок, дважды повернул его. Замок открылся.
- Видите! – сказал он. – Это мой дом.
Висор подошёл к замку и своим ключом сначала закрыл, а потом открыл его.
- Мой ключ тоже подходит, - сказал он. – Думаю, что надо сравнить наши купчии.
Купчии сравнили. И тут выяснилось, что все они купили один и тот же дом.
- Нас всех обманули! – воскликнул Хримор. – Я же говорил, что чувствую подвох!
- Ну и что? – заулыбался Кэйтор. – Зато вместе жить веселее!
- Я не собираюсь делить свой дом ни с кем! – возмутился Хримор.
- Извини, - сказал Гальфор. – Но этот дом не совсем твой.
- Да, Хримор, - поддержал его Висор. – У нас у всех равные права на него.
- Значит, заселяемся! – весело объявил Кэйтор, и потащил в открытую дверь свои пожитки.

Гномы расселись за столом в самой большой комнате и уставились друг на друга.
- Что будем делать? – спросил Висор. – Какие будут предложения?
- Надо идти к шерифу, - сказал Дупор.
- Лучше самим найти этого прощелыгу! – возразил Хримор.
- Да ладно вам! – сказал Кэйтор.
- А что вы делаете в моём доме? – зевая, спросил вошедший Слафор.
Гномы захохотали.
- Это не твой дом, - сказал Висор. – Точнее, не совсем твой. У нас у всех равные права на него.
- Тогда надо идти к нотариусу, - продолжая зевать, сказал Слафор.
- Разумно, - согласился Висор.
Гномы покинули дом и отправились к нотариусу. Однако оказалось, что нотариус исчез так же, как и бывший хозяин дома.
- Надо доложить шерифу, - вновь сказал Дупор.
- Лучше самим разобраться! – рявкнул Хримор.
- Пойдёмте обсудим нашу ситуацию, - предложил Висор.
Хримор быстрым шагом двинулся обратно. Висор пошёл следом. За ними потянулись и остальные. И только Дупор стоял и размышлял.
«Совершено преступление, - думал он. – Преступления расследует шериф. Значит, надо рассказать о преступлении шерифу».

* * *
- Да это чистой воды мошенничество! – воскликнул Турарор, выслушав Дупора.
- Чистой воды? – удивился гном.
Шериф взглянул на простодушное лицо Дупора, и поправился:
- Мутной воды.
Затем, записав имена двух мошенников и их особые приметы, Турарор отпустил своего собрата.
Когда Дупор уже собирался уходить, шериф спросил:
- Давно вы в Городе?
- Неделю.
- Где жили до этого?
- В Шахтах. Западные рудники.
- Долго?
- Лет двадцать-тридцать.
- А зачем в Город приехали?
- Денег накопили. Хотим мастерскую открыть.
- Ясно, - кивнул шериф. – Ладно. Будем искать ваших обидчиков.

* * *
Висор тщетно пытался утихомирить гномов, найти компромисс и выработать единое мнение.
Хримор настаивал на том, чтобы найти и убить обоих мошенников. Слафор предлагал нанять наёмных убийц, а самим голову не морочить. Снисор хотел просто покалечить мошенников, но не убивать. Гальфор просто предлагал найти их и попросить вернуть им их деньги. И только Кэйтор сказал, что ему и вместе со всеми жить весело.
Тут как раз вошёл Дупор и услышал Висора, подводящего итог обсуждению.
- Итак, если не считать предложения Кэйтора простить мошенников, и если не считать того, что Дупор не предложил никаких вариантов решения проблемы, то это означает, что по способу наказания у нас пока ещё нет единого мнения. Однако, его можно будет определить позже. Поставим перед собой непосредственную цель – поиск мошенников. Все согласны?
- Да! Конечно! – послышались голоса.
- А вот тут возникает ещё более непосредственный вопрос. Будем ли мы искать этих мошенников сами, или поручим это профессионалу?
- Это кому ещё? – недовольно спросил Хримор.
- Профессионалом в сыске является, например, шериф…
- К чёрту шерифа! – воскликнул Хримор.
- Профессионалами в сыске являются и частные детективы…
- К чёрту детективов! – снова воскликнул Хримор.
- Выходит, будем искать их сами?
- К чёрту сами!
- Тогда ты не оставляешь выбора?
- К чёрту выбор!
- Пока твои предложения, Хримор, мало продуктивны, - мягко возразил Висор.
Тут влез Слафор.
- Я думаю, - сказал он, зевнув, – что сами мы этих мошенников искать не будем. А если мы доверим их поиск шерифу, то и наказание для них будут определять власти Города.
- Ну и что из этого следует? – спросил Висор.
- Нам может не понравиться то, как они их накажут. Предлагаю нанять частного детектива. Пусть ищет! А потом мы сами решим, как их наказать.
- Поддерживаю! – воскликнул Снисор, и чихнул в знак согласия.
- Изложено логично, - кивнул Висор.
Гальфор тоже улыбнулся, что не возражает.
Хримор сначала что-то пробубнил, но, в конце концов, возражать не стал.
- Только под контролем надо держать этого детектива, - прибавил он.
- Ну, как хотите, - пожал плечами Кэйтор. – Интересно, сможет ли детектив их найти?
А Дупор промолчал.
- Итак. Значит, шерифу докладывать не будем, - подвёл итог Висор. – Ищем детектива.
Дупор кивнул. Он всё понял. Поэтому, когда все пошли к частному детективу, Дупор умчался к шерифу.

* * *
- Уважаемый Турарор, - сказал он, войдя к шерифу. – Мы решили не обращаться к вам. Не надо никого искать.
- Как это? – удивился Турарор.
- Не надо, и всё, - сказал Дупор. – Таково наше решение.
- Ну, смотрите сами, - кивнул шериф, хотя тут же подумал, что это дело нельзя выпускать из своих рук.

* * *
- Значит, Рони и Рори МакНаб, - сказал мистер Снейк. – Хорошо. Найдём. Сроки их поиска зависят от оплаты услуг.
Висор выложил мешочек с золотом на стол.
- Это намного ускорит поиски, - сказал частный детектив. – Думаю, что через несколько дней я уже скажу вам место их нахождения.
- Если не найдёшь, - сказал Хримор. – То вернёшь все денежки!
- Если не найду, - прищурившись, сказал Снейк. – То верну половину. Но этого не случится.

* * *
Прошла всего неделя, как мистер Снейк уже входил в дом, купленный гномами.
- В настоящее время Рони и Рори МакНаб проживают в Приморском городке, - сказал он. – Улица Портовая, таверна «Якорь». Они купили её всего несколько дней назад.
- А как мы проверим? – спросил Хримор.
- Придётся вам отправляться в Приморский городок, - усмехнувшись, ответил детектив, и покинул дом гномов.

* * *
- Ну вот, - многозначительно произнёс Висор. – Первая поставленная нами задача выполнена. Теперь мы знаем, где мошенники. Какие будут предложения по их наказанию?
- Кишки им выпустить! – сказал Хримор. – Вот и все предложения!
- А деньги? – спросил Дупор.
- Да потратили они уже их на свою таверну! – возразил Слафор.
- Пусть тогда продают её! – сказал Снисор.
- Подождите! – стал успокаивать всех Висор. – Давайте разберём внесённые предложения и выберем наилучшее.
- Да ведь всё ясно! – удивился Кэйтор. – Ребят прирезать, а денежки забрать.
- Ты тоже за это? – удивился Висор.
- Нет, конечно, - засмеялся Кэйтор. – Я просто объединил всё, что тут предложили. Но лично мне их смерть не нужна. Да и деньги тоже. Пусть даже когда-то они были нашими. Ещё заработаем!
- А может быть, - смущаясь, спросил Гальфор. – Нам их как-то по-другому… наказать?
- Как? – сразу повернулся к нему Висор.
Гальфор редко что-то говорил, и никогда не спорил. А Висор больше всего любил размышлять, обсуждать сказанное, сопоставлять мнения других, но сам своё мнение, обычно, держал при себе.
- Э-э… - замялся Гальфор. – Можно заставить их влюбиться в какую-нибудь девушку… А они из-за неё друг дружку поубивают…
- Ну, ты и придумал!!! – захохотали гномы.
- А идея, кстати, не плохая, - вдруг сказал Висор. – Оригинальная. Да и мы будем не причём.
- Где же мы возьмём эту девушку? – спросил Хримор.
- Можно её самим сделать… - стеснительно улыбаясь, ответил Гальфор.
Гномы умолкли.
- А ведь действительно! – наконец, сказал Висор. – Мы ведь можем её сделать!
- Браво, Гальфор! – воскликнул Снисор.
- Можно попробовать, - согласился Слафор.
- Они от нас никуда ведь не денутся, - прибавил Висор. – Если не выйдет с девушкой, то всегда можно попробовать что-нибудь другое.
- И что же за девушку ты предлагаешь сделать? – угрюмо спросил Хримор. – Гномиху? Как угадать, что она понравится обоим этим мошенникам?
- Э-э… - замялся Гальфор. – Можно за образец какую-нибудь человеческую девушку взять… Помните, в постоялом дворе «Под парусом», где мы снимали комнаты, была одна девушка…
- Это которая всегда всё успевала? – спросил Снисор.
- И которая могла оказаться в двух местах сразу? – добавил Слафор.
- И на которую заглядывались все мужчины в таверне, - закончил Висор. – Хорошая мысль. Если она нравилась другим мужчинам, то должна понравиться и этим мошенникам.
Хримор угрюмо размышлял, морща лоб. Остальные гномы тоже молчали.
- Итак, - объявил Висор. – Я воспринимаю ваше молчание как согласие. Приступаем к работе немедленно.

* * *
В таверну «Якорь» вошла миловидная девушка. Если быть точным, то девушка была не просто миловидной, а настоящей красавицей. Белоснежная кожа, яркий румянец, пухлые губки, голубые глаза и волосы цвета спелой пшеницы. Она была стройна и очень грациозна. Мужчины, сидевшие за столиками таверны, сразу замолчали, уставившись на неё.
Она прошла прямо к стойке, за которой стоял Рони.
- Сударь, - обратилась она к нему. – Скажите мне, пожалуйста, не нужна ли вам прислуга в вашей таверне? Я умею готовить, убираться в комнатах, разносить напитки и еду вашим гостям. Меня устроит самое небольшое жалованье.
В это время из погреба вынырнул Рори с очередным бочонком пива, который собирался продать посетителям, и тоже услышал слова девушки.
- Мы берём вас, - хором сказали братья.
Девушка мило улыбнулась.
- А как вас зовут? – вновь одновременно спросили братья.
- Меня называют Снежинкой.
- Какое очаровательное имя. А где вы живёте?
- Извините, - поклонившись, сказала девушка. – Я надеялась, что смогу ночевать на кухне…
- Зачем же на кухне? – воскликнули братья. – У нас полно свободных комнат!
- Спасибо, - сказала Снежинка и сделала книксен. – Вы очень добры.

В зале сидел Кургул, который внимательно следил за всем происходящим. Сидел в зале и Фредегар Суитлокс. Иногда Кургул и Фредди обменивались взглядами, но делали вид, что не знакомы.

* * *
Прошла неделя. Рони и Рори сидели за столом и восхищались их работницей.
- Нам невероятно повезло, - говорил Рони. – Снежинка так мила. Всегда приветлива! Никогда не устаёт. С её появлением у нас и посетителей прибавилось.
- Это верно, - кивнул Рори. – Не девушка, а просто клад!
- Я думаю, что она будет хорошей хозяйкой, - добавил Рони.
- Что ты хочешь этим сказать?
- Я влюблён в неё! – ответил Рони. – И сделал ей предложение.
- Да это я влюблён в неё! – воскликнул Рори. – И это я сделал ей предложение.
- Да что ты говоришь?! – насмешливо произнёс Рони. – Если и сделал, то она тебе отказала!
- С чего ты взял?!
- С того, что она согласилась стать моей женой!
- Да нет, братишка! Она моей женой согласилась стать!
- Что ты мелешь?!
- Это ты что мелешь?!
Они вскочили. Их глаза метали молнии.
- Возьми свои слова обратно! – крикнул Рони. – Снежинка не могла дать тебе своего согласия!
- Это ты возьми свои слова обратно! – крикнул в ответ Рори. – Снежинка не могла согласиться стать твоей женой!
Братья схватились за кинжалы.
- Я сам спрошу у неё! – рявкнул Рони, вонзая нож в стол.
- Это я спрошу у неё! – также рявкнул Рори, тоже вонзая нож в стол.

* * *
- Ну что? – спросил Хримор у Кургула. – Как там обстановка?
- Накаляется, - сказал гоблин, принимая от гнома мешочек с золотом. – Мы, детективы, всё видим. Кровь уже готова пролиться!
- Это хорошо! – кивнул Хримор. – Держи нас в курсе дела!
- Разумеется, уважаемый гном.
- Тогда до завтра, - сказал Хримор.
И Кургул, пошатываясь, вернулся в таверну. Гномы наняли его следить за Рони, Рори и Снежинкой. Ещё бы! Весь Город Изгнанников и Приморский городок были обклеены объявлениями о лучшем детективе Кургуле Следопыте. Это было сделано Снейком на тот случай, если гномы решат нанять другого детектива. Так и случилось. Хотя Снейк, конечно, был рядом. Впрочем, как и Турарор, изнывающий от временного безделья в доме Соргоса.

* * *
Рони и Рори мрачно смотрели друг на друга.
- Снежинка любит тебя, - хмуро сказал Рони.
- Да нет, - возразил Рори. – Она тебя любит.
- Не надо. Я уже всё понял, - грустно махнул рукой старший брат. – И не буду мешать вашему счастью.
- Да это я хотел сказать тебе! – воскликнул Рори. – Раз вы любите друг друга, то будьте счастливы!
- Что-то я ничего не понимаю, - покачал головой Рони. – Но я не стану тебе врагом из-за девушки!
- Я тоже! Женись на ней!
- Я уступаю её тебе!
- Перестань! Она твоя!
Полные скорби глаза братьев встретились. Они посмотрели друг на друга, и молча ушли каждый в свою комнату.

* * *
- Крови не будет, - сказал Кургул Хримору. – Братья решили не драться из-за девушки.
- Плохо! – помрачнел Хримор. – Очень плохо! Ладно… Встречаемся завтра в это же время.
- Хорошо, - кивнул гоблин.

* * *
- Пока всё тихо, - доложил Фредди Турарору. – Хотя тишина очень нехорошая. Очень тихая тишина. Как бы чего не вышло.
- Продолжай следить, - распорядился шериф. – Если что, вмешивайся!
- Я понял, шеф, - кивнул Фредди, и вернулся в таверну.

* * *
Гномы, снимавшие дом на окраине Приморского городка, сидели в задумчивости после того, как Хримор рассказал им о провале операции «Снежинка».
- Говорил же я, - повторял Хримор. – Надо было им просто кишки выпустить!
- И деньги отобрать, - добавил Слафор.
- А может… - замялся Гальфор. – Нам эту девушку… отключить?
Гномы непонимающе повернулись к брату.
- Ну… Они ведь всё-таки влюбились в неё… А это разобьёт им сердце…
- Ты хочешь сказать, что они решат, будто она умерла? – спросил Висор.
- Да ты просто чудовище, Гальфор! – воскликнул Кэйтор. – Дались вам эти мошенники! Поехали в Город!
Но Снисор сказал:
- Гальфор молодец! Так и сделаем!
- А потом отберём деньги у мошенников, - прибавил Слафор.
- А затем выпустим им кишки! – подвёл итог Хримор.
- Надо подумать, как отключить Снежинку, - поднял вопрос Висор. – И как-то незаметно.
- Может быть сделать некую вещь, в которую заложить отмену оживляющего заклинания? – смущённо предложил Гальфор. – Например, фрукт, который она должна съесть… Скажем, яблоко…
- Ну и как его ей передать? – спросил Хримор.
- Можно через того детектива, которого мы наняли.
- Это логично, - кивнул Висор. – Так и поступим!

* * *
Кургул выслушал Хримора и кивнул.
- А что будет означать передача этого яблока? – спросил он.
- Тебе это знать не обязательно, - ответил гном. – Просто передай и всё. Это наш особый знак.
- Хорошо, - пожал плечами гоблин.

* * *
Кургул вошёл в таверну. Как всегда заказал себе кружку пива. А когда Снежинка принесла ему заказ, гоблин, улыбнувшись ей, вынул из кармана яблоко и протянул девушке.
- А это вам, милая Снежинка!
Девушка сделала книксен и, тоже улыбнувшись в ответ, взяла подарок. Однако, едва яблоко оказалось в её руках, она почувствовала, что должна немедленно его попробовать. Её прелестные белые зубки впились в него, и она откусила кусочек яблока. Но как только её рот наполнился волшебным соком, как девушка ахнула и упала навзничь.
Посетители заведения сразу повскакали с мест. К девушке бросились Рони и Рори, стоявшие у стойки. Но первым подскочил Фредди. Быстро проверив пульс у девушки, он поднялся и, схватив Кургула, объявил:
- Ты арестован за убийство!
Два брата, тем временем, уже пытались вернуть Снежинку к жизни. Но всё безуспешно. Вскочив на ноги, они выхватили свои кинжалы и бросились к Кургулу. Но Фредди немедленно выхватил меч и показал значок временного помощника шерифа.
- Он арестован! И понесёт наказание по Закону. Всем отойти назад! – А затем резко свистнул.
Посетители таверны услышали, что кто-то, то ли ответил ему свистом, то ли передал свистом сигнал ещё кому-то.
- Здорово свистишь, - сказал Кургул Фредди. – А вот так можешь? – И тоже свистнул каким-то особенным свистом.
И вновь послышался то ли ответный, то ли призывный свист.
- Ты чего рассвистелся?! – воскликнул Фредди.
- А разве арестованному запрещено свистеть?
- Арестованному вообще всё запрещено!
- Может, ты ещё и пункт Закона назовёшь?
Фредди фыркнул, думая, что ответить, но в это время послышался перестук сапогов, и в таверну повалил народ. Точнее, не совсем народ.
Первым, едва не снеся двери, ворвался Хабул с обнажённым ятаганом в руке. За ним Хримор с секирой. Потом Каптыгул. Затем Висор. Через минуту в таверне толпились гвардейцы и гномы. Последним вошёл шериф.
- Что тут у нас? – вопросил Турарор.
- Убийство, шеф! – сказал Фредди. – Кургул скормил какое-то яблоко этой девушке. Я сам видел. А она сразу…
- Копыта отбросила, - закончил за него Хабул.
Внимание шерифа и всех остальных присутствующих переместилось на яблоко, которое держал в руках Рони.
- Яблоко отравлено, - медленно сказал он. – Снежинка умерла. Зачем тогда жить? Я ведь любил её больше жизни!
- Не ты один, - грустно сказал Рори. – Дай это яблоко мне! – И попытался взять его из рук брата.
Но тот не отдавал. Яблоко хрустнуло и разломилось надвое. Оба брата одновременно поднесли половинки яблока ко рту и откусили от них.
- Стойте! – крикнул Турарор. Но было поздно.
Однако братья не умерли. Машинально дожевав кусок яблока, они проглотили его. Но остались стоять. Яд на них не действовал.
- Что тут вообще происходит? – воскликнул шериф.
- Вам нужно обсудить это с ними, - сказал Кургул, кивнув на гномов.
- Закрыть таверну! – объявил Турарор. – Задержаны все.
- Меня только впусти, - сказал появившийся в дверях Снейк.

Допрос прошёл быстро. За признаниями дело не стало.
- Так эта девушка не живой человек? – спросил шериф у Хримора.
- Мы её создали, чтобы отомстить за обман, - ответил тот.
- Но мы видели, как поступили они, - и Висор кивнул на Рони и Рори.
- Мы не хотим, чтобы их наказывали, - прибавил Слафор.
- Мы зря это затеяли, - опустил голову Снисор.
- А я вам это сразу говорил, - сказал Кэйтор.
- Турарор! – улыбаясь, сказал Снейк. – Гномы к этим ребятам, похоже, претензий не имеют. А сами ребята, только что заново родились. Девушка и до яблока была неживая. Расследовать нечего. Все по домам!
Шериф хмуро помолчал, обдумывая сказанное, а затем сказал:
- Ты прав, Снейк. Расследовать нечего. Можешь забирать своего Кургула. Остальные тоже свободны. Дело закры… Да и нет никакого дела! Пошли!

* * *
Когда все покидали таверну, Гальфор вдруг отозвал Рони и Рори в сторону, и сказал братьям:
- Девушка, в которую вы влюбились была не настоящей…
- Мы знаем, - мрачно буркнули братья.
- Но, когда мы её создавали, то брали за образец живую девушку…
- Что?! – разом воскликнули они.
- На неё заглядывались все мужчины, - продолжал гном. - Она была очень ловкой и так быстро обслуживала посетителей, что казалось будто может находиться в двух местах сразу…
- Так она существует?!
- Да, - кивнул гном. – И работает в одной из таверн Рыбацкого посёлка. Называется «Под парусом».
- Спасибо! – порывисто обняли его Рони и Рори. И, не сговариваясь, бросились собирать вещи.

* * *
Спустя несколько дней братья нашли её. Она, действительно была удивительно похожа на Снежинку. И действительно могла оказываться в двух местах сразу. Потому что их было две. Они были сёстрами.
А спустя несколько месяцев они обе вышли замуж. Старшая – за Рони, а младшая – за Рори.

Снежинку гномы тоже не бросили. Они вновь оживили её. И она, как всегда услужливая и приветливая, стала жить в их доме, помогая гномам по хозяйству..

10

ДОРОГОЙ ПРИЗРАКОВ

Гоблин Харуд, тролль Барак и орк Урул брели по тёмному лесу в южных предгорьях. Чёрные горы зловеще нависали над ними, но охотникам было на это наплевать. Они шли по следу.
- Ну, и зачем тебе эта росомаха? – в который раз спрашивал Барак Харуда. – Толку с неё никакого! Пошли лучше кабана поищем!
- Ты ничего не понимаешь! – сказал Харуд. – Эта росомаха сумела нас обхитрить! А я этого не люблю!
- Хватит болтать! – встрял Урул. – Сначала поймаем росомаху, а потом кабана. Мясо росомахи мне нравится. Ядрёное. А кабаном закусим.
- Ты сначала его поймай, Урул.
- Всё будет! Вперёд!
Росомаха бежала быстро. Поэтому и следы были чёткими.
- Стоп! Где она? – воскликнул тролль. – Куда подевались следы?
- Да ушла по камням, Барак, - тут же ответил орк. – Видишь, камни сдвинуты.
- Да тут пещера! – удивился тролль.
- Ну, теперь мы её точно поймаем, - воодушевился Харуд. – За мной!
Три охотника нырнули в пещеру. Промчавшись как бешенные по туннелю, они сходу влетели в воду. Отпрыгнув назад, друзья увидели тёмное тело росомахи, ныряющей в подземное озеро.
- Она удрала! – крикнул Харуд.
- Она утонула! – воскликнул Барак.
- Да, куда она денется? – сказал Урул.
Три охотника уставились на воду подземного озера, но росомаха не появлялась.
- Может там есть какой-то туннель? – сказал Харуд.
- И куда он ведёт? – спросил Барак.
Гоблин посмотрел на тролля:
- Да откуда ж я знаю? Я ж говорю «может быть»!
- А зачем говорить, если не знаешь? – огрызнулся тролль.
- Затем, чтобы ты своей головой начал думать!
Барак пожал плечами.
- Так я своей головой и думаю…
- А, по-моему, надо просто нырнуть туда, - сказал Урул. – Под скалу.
- Это ты своей головой придумал? – усмехнулся Барак. – Или чужой?
- Конечно своей! – огрызнулся орк. – Вашими головами только орехи колоть! – и, глубоко вздохнув, бросился в воду.
Гоблин и тролль ждали Урула, но тот всё не появлялся.
- Утоп! – объявил Барак.
- Пусть только попробует! – нахмурившись, сказал Харуд. – Он мне два золотых должен! И кружку пива!
- А за что кружку-то?
- Он сказал, что я не выпью пинту виски после пятнадцати кружек пива.
- Ну?
- Ну, я и выиграл!
- Ты ж потом сблеванул!
- Это не важно! Выпить-то я выпил!
- Верно!
- Вот он и проиграл.
Тролль с сомнением смотрел на воду.
- Похоже, он тебе не отдаст кружку пива… И два золотых.
- Я тогда его убью! – воскликнул гоблин и, решившись, тоже бросился в воду. Тролль остался один.
Когда Харуд вынырнул, то он оказался с другой стороны скалы. Там подземное озеро продолжалось. А на берегу, на четвереньках сидел Урул и запихивал в свою сумку золотые монеты, чаши, кубки, цепи, браслеты и много ещё чего золотого. И этого золотого на берегу было видимо не видимо. Весь берег озера был завален золотом. Правда, между золотыми монетами, украшениями и другими изделиями виднелись черепа и кости, вместе с торчащими мечами и секирами. Но на эти мелочи Урул внимания не обращал.
Харуд тоже сразу кинулся к золоту. Спрашивать друга, почему он тут застрял, не было нужды. Гоблин взял золотой кубок.
- Ты куда цапаешь?! – рявкнул орк. – Это всё моё!
- Куда тебе столько? И вообще… Мы вместе его нашли!
- Я первый нашёл!
- Столько не унести одному! – ответил Харуд.
- А я по частям! – ответил орк.
А гоблин, ещё раз глянув на кучу золота, снова нырнул под воду с золотым кубком в руке. Вынырнув с другой стороны, где ждал тролль, он крикнул ему:
- Барак! Давай за нами! Тут золота столько, что и мамонту не увезти! – И потряс золотым кубком.
Увидев блеск презренного металла, тролль, не раздумывая, нырнул в озеро. Вскоре все трое уже набивали золотом свои сумки, заплечные мешки и карманы. Барак, у которого не было сумок, снял свой плащ и принялся сгребать в него всё подряд. Когда каждый из них, заполнил до отказа всё, что у него было, они уселись прямо на золоте, тяжело дыша.
- Теперь можно вообще никогда не охотиться! – сказал Харуд. – Вот только поймаем росомаху и всё.
- Далась тебе эта росомаха! – воскликнул Барак. – Как ты её будешь ловить с таким грузом? Я больше не охочусь! Будем только наведываться сюда время от времени.
- Это золото всё моё, - сказал Урул.
- Это золото моей росомахи! – возразил гоблин. – Не вёл бы я вас по следу, не было бы и золота.
- Всё равно моё! – упрямо гнул орк.
- Каждому принадлежит только то, что он может защитить! – сказал тролль, словно процитировал закон. – Право меча!
- У тебя ж секира, - усмехнулся Урул.
- А секиру называют супермеч! – парировал тролль.
- Хватит споров! – оборвал их Харуд. – Пора отсюда сваливать!
- Куда? Опять в озеро?
- А хоть бы и в озеро.
- Не выплывешь с золотом-то.
- А зачем в озеро? – сказал орк. – Вот ещё один выход.
И точно, сбоку виднелся тёмный туннель.
- Пошли туда!
- Пошли!
Три друга встали, кряхтя, навесили на себя все сумки и мешки и, тяжело шагая, двинулись вперёд. Шли не очень долго. Хотя они и начали подумывать о том, что зря не решились выйти из горы, поднырнув под скалу в подземном озере. Но как раз тут увидели развилку.
- Так, - сказал Барак, сбрасывая свой узел с золотом с плеч. – Ну, и куда теперь? Налево или направо?
- Мы зашли с той стороны! – начал размахивать руками Урул. – Значит, левый проход ближе к выходу.
- Мы же всё время забирали вправо! – возразил тролль. – Значит, это правый туннель стал ближе.
Харуд усмехнулся.
- Смотрите, вот следы моей росомахи! Они уходят налево! Значит, туда и пойдём!
Друзья пошли дальше по следу росомахи. Довольно быстро они и впрямь вышли к выходу из подземелий Чёрных гор. Снаружи было ещё светло.
- Чёрт! – выругался Харуд, выглядывая. – Мы тут как на ладони! Вон селение на склоне.
- А какая разница? – спросил Барак. – Пошли в таверну.
- Хочешь, чтобы у нас золотишко отняли? – поддержал гоблина Урул.
- Да кто его сможет отнять? – усмехнулся тролль, поглаживая свою секиру.
- Может, и не отнимут, - гнул своё орк, но, увидев у нас золото, поймут, что в горе его как грязи! И заберут всё то, что мы оставили у озера.
- Верно! – согласился Барак. – Тогда ждём темноты.
- Только жрать охота, - сказал Харуд.
- Да и мне тоже, - согласился орк.
- Думаете, я самый сытый? – прибавил тролль.
- А может, кто сходит в сельскую таверну и жратвы принесёт? – предложил гоблин. – Денег-то полно.
- Вот ты и иди! – сказал Урул. – Только не бери с собой всё золото.
- Чтоб вы его себе забрали и удрали?
- Да, куда нам его рассовывать? – удивился тролль.
- Оно ж в моём мешке останется.
- Точно! – заулыбался Барак.
- Да нафига нам твоё золото? – воскликнул Урул. – Я своё-то еле тащу. Да и на берегу его ещё дохрена!
Харуд тоже заулыбался.
- Наконец-то ты назвал моё золото моим.
- Да, подавись им! – огрызнулся орк.
- Ладно. Тогда я пошёл, - сказал гоблин, отодвигая к стене свой мешок. – С каждого по золотому.
- За что? – воскликнули его сотоварищи.
- За жратву! – ответил Харуд. – И за её доставку.
Ругая гоблина, на чём свет стоит, Барак и Урул вытащили по золотой монете. Голод не тётка. И Харуд зашагал в сторону селения. Солнышко, хотя и висело низко, и светило неярко сквозь белёсые облака, но заставляло гоблина щуриться. Солнечный свет был ему неприятен. Но вот и селение. К нему он добрался, поднимаясь по крутой тропке, ведущей от небольшого озерца, прячущегося в глубине долины. Вот и таверна. Не стучась, Харуд вошёл внутрь.
- Пожрать есть чего? – спросил он у хозяина, дремавшего за стойкой.
Билл Джонсон вскочил на ноги, с удивлением глядя на гоблина.
- Конечно, есть, - ответил он. – Давненько вы к нам не заглядывали.
- Да я вообще ни разу сюда не заглядывал, - хохотнул гоблин. – Значит, так. Шесть пинт виски, бочонок пива и всякой жратвы вдоволь.
- Какой? – спросил хозяин.
- Ну, три бараньих ноги, три молочных поросёнка, три копчёных окорока, но чтоб не меньше, чем на десять фунтов каждый. Ну, и ещё… короче, прибавь на сдачу чего-нибудь, - сказал он, метая на стол пару золотых монет. Третью он оставил себе.
Билл схватил их, куснул для верности и, подобострастно кивнув, умчался в погреб. Вскоре вся снедь была уложена в объёмный мешок, предложенный вроде как за счёт заведения. Однако прежде чем взвалить его на плечи, а бочонок с пивом взять под мышку, гоблин выпил полбутылки виски и закусил копчёным окороком. Только после этого он вышел из таверны и потопал вниз по склону. К выходу из пещерных туннелей он добрался уже очень довольный.
- Давай сюда! – радостно заорали тролль и орк, помогая Харуду снять с плеч мешок.
После этого наступило молчание, сопровождаемое бульканьем и чавканьем. А на долину постепенно опускалась темнота. Когда совсем стемнело, Урул сказал:
- Ну, что? Не пора ли нам двигать дальше?
- А куда пойдём? – спросил Барак.
- В Город, конечно! – воскликнул гоблин. – Завалимся в казино к Ленни и начнём кутить!
- Жалко, что в Городе, кроме казино, и оттянуться-то негде, - сказал Урул.
- Почему? – удивился Барак. – В рыбацком посёлке три паба есть. Да и на той стороне Реки. У вампиров, например, тоже казино есть.
- Это всё ерунда! – отмахнулся орк. – А пошли-ка лучше на Острова!
- На Весёлые Острова?! – воскликнул гоблин. – Отличная идея! Там и разгуляемся!
- Точно! – поддержал тролль, и его глаза загорелись.
Решение было принято.
- А как пойдём? – спросил Харуд. – Сначала до Города, а там, на баркасе по Реке?
- Да, зачем? – возразил Урул. – Срежем вдоль Белых гор, мимо твоих родичей и через земли карликов. Выйдем прямо к Бухте, а там и до Приморского городка недалеко.
- Тогда пошли!
Сытые и довольные бывшие охотники за росомахой, о которой Харуд уже не вспоминал, твёрдым шагом двинулись в путь.
Весёлые Острова были находкой для тех, кто попал в Земли Изгнанников, но не желал подчиняться их законам. Река Одайя, бурным потоком срывающаяся с отвесных скал Белых гор, окаймлявших широкой дугой северные и восточные границы Земель Изгнанников, подбегая к Городу, успокаивалась, долго вилась через леса и луга, а затем впадала в Мглистое море. Возле её устья ютился Приморский городок. Это был перевалочный пункт. Уже стоя на берегу моря, можно было увидеть Весёлые Острова. Это было место развлечений, пирушек, драк и убийств. Там безконечным потоком текли вино и кровь. Туда тянулось и золото. Возвращалось оно лишь затем, чтобы стать едой и питьём, являясь одной из существенных статей дохода бюджета Города. Формально Острова тоже подчинялись законам Земель Изгнанников, но фактически установить там порядок не удавалось никому. Лишь в Приморском городке сидел хмурый комиссар шерифа – старый гоблин Соргос.
О Весёлых Островах ходила очень дурная слава. Иногда их называли Мёртвыми Островами. Периодически, яркие огни Островов гасли, и тогда комиссар отправлялся туда на парусном яле, чтобы констатировать, что Острова снова пустынны. Кто-то рассказывал о морских драконах, выползавших из моря поживиться лёгкой добычей. Кто-то рассказывал другие, не менее страшные истории, вроде появления у берегов поющих сирен, уводящих всех в морскую пучину…
Что было достоверно известно, так это то, что за Островами море было действительно мглистым и пугающим. Поэтому редко кто осмеливался ходить туда на промысел рыбы. Но на самих Весёлых Островах всё-таки снова начинали селиться. Подальше от занудных законов Города Изгнанников. Тем более что покидать Острова никто не запрещал. Туда и держали свой путь Харуд, Барак и Урул.
* * *
Шериф долго не хотел просыпаться, хотя звон колокольчика у его двери разбудил уже всю казарму, расположенную рядом. Заспанный Турарор вышел в халате.
- Тебе чего, Эллегор? – спросил он.
- Убийство, шеф! В Горном селении!
- С северной или с южной стороны?
- С южной! Убит владелец таверны и ещё один житель по соседству.
- Собирайся, - хмуро сказал шериф. – И отряд собирай. Хабул где?
- Скоро будет. Он из-за Реки возвращается.
- Тогда бери Каптыгула. Борд остаётся за меня. Кто сообщил об убийстве?
- Один местный. И он не хочет возвращаться.
- Даже так? Ну, ладно. Собирай отряд, а я пока с ним побеседую.
Спустя полчаса отряд из шести гвардейцев, возглавляемый шерифом и его помощником, уже выехал из Города. Дорога вдоль Чёрных гор заняла больше суток. За время пути они проехали через все гномовские земли, где Турарора хорошо знали, уважали и даже любили. Хотя встречались и недоброжелатели. В основном из приближённых бывшего гномовского короля Доннара.
У дальнего Горного селения шерифа и отряд гвардейцев никто не встречал. А в самом селении стояла гробовая тишина. Шериф отправил гвардейцев пройтись по домам и найти старосту, а сам направился к таверне.
Снаружи таверна была как таверна. Ничего примечательного. Спешившись, он вместе с Эллегором вошёл внутрь. Там тоже не было ничего примечательного. Примечательным был труп за стойкой. А точнее, его бледное лицо, искажённое ужасом. Шериф осмотрел тело, но следов насильственной смерти не обнаружил. Затем он осмотрел стойку и задумался.
Тут появился Каптыгул.
- Шеф! Селение пусто. Все жители ушли, - объявил он. – Или исчезли иным способом. Только в соседнем доме ещё один труп.
Турарор нахмурился.
- Что там болтал тот парень? – подумал он вслух.
- Он сказал, что пришёл Ужас, и стал убивать, - подсказал Эллегор, ехавший рядом.
- Я помню, - кивнул Турарор, который успел допросить жителя этого селения перед отъездом.
Осмотрев стойку, шериф задумался. Всё было вроде как во всех тавернах. Но не хватало мелочи – денег. Он обшарил все закоулки, каморки и погреб, но во всём доме не было ни одной монетки.
- Получается ограбление, сопряжённое с убийством, - сказал он Эллегору.
- Или убийство, сопряжённое с ограблением, - согласился эльф.
- А способ убийства?
- Да напугал его до смерти! – без тени сомнения вставил стоявший рядом Каптыгул.
- До смерти… - пробормотал гном, невольно вспоминая историю смерти мага Каргаула. – Уж не волки ли оборотни тут пошалили?
- Всё может быть! – бодро ответил гоблин.
- У нас тут всё может быть, - кивнул шериф. – Вели грузить труп на телегу. – И повернувшись к Эллегору, прибавил, - Пошли смотреть второго.
Второй труп был похож на первый как брат-близнец. Маска смертельного ужаса сделала их похожими. Однако обыск дома дал иные результаты. Денег у мёртвого соседа было полно.
- Значит, не ограбление, - сказал Турарор. – Но убийца, скорее всего, тот же самый.
- Это очень странно, - покачал головой эльф.
- Почему же убийца взял все деньги в таверне, а тут оставил? – спросил гном. – Не верю я, что у хозяина таверны не было денег!
- А может, его сосед обчистил? – сказал Эллегор. – До того, как его самого убили?
- Похоже на то, - кивнул шериф. – А за что? Да и причина смерти хозяина таверны, тоже теперь становится загадкой. Ладно, Эл, пересчитай деньги. Если не найдём наследников, то всё пойдёт в казну.
Эльф кивнул.
Когда вошёл Каптыгул, гном распорядился:
- Грузи второй труп. А я пока осмотрю селение.
Однако осмотр не дал шерифу никакой дополнительной информации. Явным было только то, что жители спешно собрали свои наиболее ценные вещи, погрузили их на лошадей и телеги, а затем разъехались кто куда. В Землях Изгнанников хватало пустующих мест.
Взглянув на солнце, всё ещё высоко стоявшее над головой, гном сказал:
- Возвращаемся в Город! Тут больше нечего делать.
Гвардейцы послушно вскочили на коней, телега с трупами скрипнула, и они тронулись в обратный путь.
* * *
- Доброе утро, мистер Снейк! – сказала Гертруда Свенсон, входя в комнату.
- Доброе утро, Гертруда, - улыбнулся детектив. – Поставь завтрак на стол. – И прибавил, - Спасибо!
- Что вы, мистер Снейк! Всегда рада. Что-нибудь ещё?
Волк встал с дивана.
- А знаешь что, отправь-ка Цветастого на рынок. Пусть купит свежей рыбки. Он ведь разбирается в рыбе не хуже выдры. Вот деньги.
- Извините, мистер Снейк, - сказала Гертруда. – Но я отпустила его. Он идёт к своим. Сейчас собирается. Давайте, схожу за рыбой я.
Женщина была рада услужить детективу. Он всегда был щедр и никогда не требовал сдачу. Но мистер Снейк покачал головой.
- Нет-нет, Гертруда! Только Цветастый! А зачем он, кстати, уходит? За лунным порошком?
- Нет, мистер Снейк. У него там какой-то родич то ли убит, то ли погиб. Я не очень поняла. Они ведь всегда чувствуют такое лучше людей.
- Хм, - задумался детектив. Дел у него сейчас не было. Почему бы не сходить к карликам? Если там произошло убийство, то он попробует помочь Цветастому разобраться. Нельзя сказать, что они дружили. Просто уважительно относились друг к другу. – Гертруда, скажи Цветастому, что я иду с ним.
Когда женщина вышла, Волк одним махом съел завтрак, быстро собрался и спустился вниз к коридору, которым были соединены их дома. Карлик уже ждал его.
- Пошли, - сказал мистер Снейк. – Расскажешь мне всё по дороге.
* * *
Харуд, Барак и Урул осторожно прошли вдоль самых отрогов Белых гор, неприступной стеной огораживающих Земли Изгнанников с востока. Кое-кто пытался их преодолеть, но либо возвращался ни с чем, либо пропадал среди заснеженных вершин навсегда. Гномы пытались прорыть в них свои туннели, но в какой-то момент упирались в такую горную породу, которую их кирки пробить не могли. Но крались три друга вдоль Белых гор не из-за этого. Они старались обойти стороной Земли орков. Встретить оркский отряд на своём пути, будучи нагруженными золотом, они не хотели. Переход через Земли карликов их безпокоил гораздо меньше. Пройдя их насквозь и не встретив ни одного из них (что было в духе карликов), гоблин, тролль и орк остановились на границе их земель. До Бухты было уже недалеко.
- Слышь, Харуд! – сказал Урул. – Мне что-то кажется, не стоит идти на Весёлые Острова со всем нашим грузом.
- Как это? – спросил он, и тут же умолк, оценивая сказанное. – А ты прав! Там хватает отчаянных!
- Вот и я про то! – кивнул орк.
- А может зарыть часть золота здесь? – предложил Барак. – Монеты оставим, а остальное в яму!
Они остановились, раздумывая.
- Вообще, это верно, - согласился Урул. – Зароем тут все эти кубки и браслеты. Надо будет, вернёмся. Тут ведь недалеко.
- В том-то и дело, - сказал Харуд.
Какое-то время все трое подозрительно смотрели друг на друга, прикидывая степень опасности того, что кто-то один из них вернётся и украдёт золото других. Но, в конце концов, каждый для себя понял, что этот риск меньше риска быть ограбленным на Весёлых Островах сразу по прибытии.
С общего согласия была выкопана глубокая яма, в неё сложены все узлы и мешки, а затем зарыта. Сверху друзья аккуратно уложили предварительно снятый дёрн. Лишнюю землю унесли к лугу и разбросали в разные стороны. Затем каждый из них дал торжественную клятву, не брать золото клада поодиночке, а только вместе, если, конечно, никто из троих не будет убит или не даст своего согласия взять золото без него.
Только после этого три друга покинули Земли карликов и вскоре вышли к Скалистой Бухте. Бухта была относительно спокойным местом, да и то лишь благодаря охотникам за чудовищами. Но со всех сторон она была окружённым острыми скалами, из-за чего рыбацких посёлков тут было всего два, и заселены они были почти исключительно людьми. Жизнь была здесь тяжела, однообразна и неинтересна ни Харуду, ни Бараку, ни Урулу. Даже не останавливаясь, они всё шли и шли на юг к Приморскому городку, постепенно забирая к западу.
* * *
Шериф и его отряд успели отъехать от Горного селения не больше чем на пару лиг, как увидели впереди группу из трёх всадников.
- Да это Хабул! – воскликнул глазастый Эллегор.
- Что-то тревожит меня его появление, - покачал головой гном, вглядываясь вдаль.
Когда три гвардейца подъехали ближе, Хабул, приветственно поднял правую руку и сказал:
- Шериф! Ещё одно убийство! В землях карликов!
- Кто на этот раз? – спросил Турарор.
- Как кто? – удивился орк. – Карлик! Там же больше никто не живёт!
- Ладно, не умничай, - устало ответил шериф. – Холм какой?
- Самый восточный, - ответил Хабул.
Турарор кивнул и задумался.
Лес карликов рос на двенадцати холмах. Поэтому и делился он на «холмы». Как называли их сами карлики, никто кроме них не знал, но для жителей Города это и не было нужно.
Возвращаться в Город, чтобы потом вновь тащиться на юго-восток шериф счёл излишним. Но везти с собой трупы он тоже не хотел.
- Значит, так, - сказал он, подходя к орку-гвардейцу, сидевшему на телеге, нагруженной двумя трупами. – Поедешь в Город, отвезёшь тела этих несчастных. Как всегда, положишь их в погреб. Скажешь, приказ шерифа. А ещё… - он достал мешок с золотом, взятым из дома соседа хозяина таверны, и сунул его под один из трупов. – Передашь его Борду. А мы в земли карликов.
Орк Крулл кивнул и щёлкнул кнутом. А отряд, состоящий теперь уже из семи гвардейцев, шерифа и его помощника, отправился вдоль отрогов Белых гор.
* * *
Мистер Снейк обедал. Рядом с ним на полянке сидел Цветастый и ещё три карлика. От фруктов и овощей, предложенных ему, Волк отказался. А вот предложенную рыбу ел с удовольствием. Мясо карлики не ели и никогда не готовили. Зато рыбу лучше их не умел готовить никто.
Из-за деревьев вдруг показался ещё один карлик.
- К нам гости! – пропищал он. – Целый отряд. Шериф, Эллегор и семь гвардейцев.
- Шериф? – поднял брови детектив. – Наверняка по поводу убийства. Надо встретить.
- Их уже встретили наши, - ответил карлик по имени Красноватый. – Они скоро будут здесь.
Волк кивнул и, не спеша, доел очередную рыбину.
Когда на поляну въехал шериф со своим отрядом, Снейк встал.
- Привет, Турарор!
- Снейк? – удивился гном. – А ты здесь откуда?
- Расследую убийство, - улыбнулся детектив.
- Какое совпадение! Я тоже! – ответил шериф. – Что удалось накопать?
- Копал не я, а Оранжевый, - сказал Волк. – И выкопал ужас, который его убил.
- Ужас, говоришь, - нахмурился Турарор. – Вот не думал, что он и сюда добрался.
Снейк заинтересованно поднял брови.
- А откуда он сюда добрался?
- Расскажи сначала о карлике.
- Всё просто, - пожал плечами детектив. – Оранжевый нашёл клад, зарытый на границе земель карликов. Кстати, судя по дёрну, зарытый совсем недавно. Допускаю, что он просто подглядел за теми, кто его зарывал. И перенёс его к себе в дом. А затем умер от необъяснимого ужаса. Но золото не взято. И лежит себе в доме в его сундуке. Рядом с сундуком валяется несколько мешков и сумок, помеченных рунами Хагалаз, Беркана и Уруз. Возможно, обозначают имена владельцев. Ну, а у тебя что?
- В Горном селении, что на южных отрогах Чёрных гор, точно такое же убийство. Точнее, два, но причина та же – золото.
И шериф рассказал обо всех подробностях.
- То, что золото у хозяина таверны украл сосед, это яснее ясного, - согласился детектив. – А ещё ясно, что это золото проклятое. Осталось узнать, откуда оно попало в Горное селение и затем сюда. Ну, и конечно, как действует проклятие. Точнее, кто его исполняет.
Шериф хмыкнул, но не возразил. Осмотрев дом карлика, он заглянул и в сундук, набитый золотыми кубками, цепями и браслетами. Но трогать золото из осторожности не стал. А когда вышел, то надолго задумался. Наконец повернулся к гвардейцам:
- Хабул! Габардыл! Немедленно скачите в Город. Проверьте, прибыла ли туда телега с трупами и золотом. И мигом обратно, доложить. Если всё в порядке, то золото пусть хранится в погребе вместе с трупами. Если нет… Действуйте по обстоятельствам. Но всё равно мне доложить.
Орк и гоблин кивнули и, вновь вскочив на своих коней, мгновенно умчались.
- Пошли, сходим к яме, - предложил Волк шерифу. – Там полно следов двухдневной давности. Судя по запаху от мешков, клад зарыли тролль, орк и гоблин.
- Странная компания, - сказал гном.
- Ты сам всегда говоришь, что у нас тут всё может быть.
- Это верно.
Осмотр следов дал только одну информацию – три кладозакопателя ушли в сторону Бухты.
- Золото не трогать! – объявил Турарор Цветастому. – В дом не входить! И вообще, сгиньте отсюда по быстрому. Труп Оранжевого заберите с собой и можете похоронить.
Взглянув на гвардейцев, шериф прибавил, глядя на Нарзула и Дерзара:
- Вы двое остаётесь здесь. Но лагерь разбейте за лесом. Амулеты от нечисти с собой?
Те кивнули.
- Просто наблюдайте за происходящим. И всё. Если будет что-то интересное происходить, один из вас… Короче, когда Хабул вернётся, всё ему расскажите, и он решит, что делать дальше. И пусть скачет по нашим следам. Догоняет. Ясно?
Нарзул и Дерзар снова кивнули.
- А мы дальше.
Шериф посмотрел на неподвижно стоявших карликов.
- Я не хочу вас обязывать, но… если у вас есть какая еда, то не могли бы вы дать нам немного. Я не знаю, насколько продлится поход…
Гном не закончил, но карлики всё поняли и вскоре принесли несколько аккуратно упакованных мешков.
- На три дня должно хватить, - сказал Белый. – Он был главным в землях карликов и прибыл специально из Центрального Холма.
- Спасибо, - кивнул Турарор. – Я позже оплачу эту провизию.
- Не стоит, - ответил Белый.
- Как скажешь, - кивнул шериф.
И Турарор со Снейком, сопровождаемые Эллегором и пятью гвардейцами, пошли по следу кладозакопателей.
* * *
Харуд, Барак и Урул переправились на лёгкой рыбацкой посудине через пролив, отделявший Приморский городок от Весёлых Островов. Её владелец рыбак Гарольд за вполне умеренную плату доставил их на самый большой из них – остров Дракона. Прибыв в уютный порт городка Кейк, они сразу направились в припортовую таверну «Пинта», служившую одновременно и гостиницей. Почему она называлась «Пинта» стало ясно, как только друзья заплатили за проживание. Всем троим, была безплатно подана пинта пива.
Поднявшись в номер с одним столом и тремя кроватями, каждый из троих, стараясь незаметно друг от друга, спрятал по мешочку с золотом в одном и том же месте – под своим матрацем. Каждый заметил, где спрятали мешочки остальные, но при этом, почему-то каждый был уверен, что никто не видел, где спрятал он сам. Заперев дверь, тролль, орк и гоблин отправились исследовать городок.
На площади рядом с таверной вовсю шло веселье. На плотно утрамбованной земле стояло несколько одинаковых чурбаков. Здесь предлагался молот, которым следовало трижды ударить по чурбаку. Тот, кто забивал его в землю глубже всех, забирал деньги остальных. За использование молота его владелец брал по монетке.
Барак тут же кинулся туда. Харуд и Урул решили посмотреть. Против Барака вышел длиннорукий орк с кривыми клыками и коротышка гном, похожий на валун. Бросив по монетке владельцу молота, каждый из них поставил на кон по три золотых.
- Бум! Бум! Бум! – ударил гном, и чурбак ушёл в землю на две трети.
- Бум! Бум! Бум! – ударил длиннорукий орк. Но чурбак упёрся и вошёл лишь до половины.
- Бум! Бум! Бум! – ударил Барак и вогнал свой чурбак едва ли не по самую верхушку.
Радостно взревев, тролль забрал деньги.
- Видали?! – весело скаля зубы, воскликнул Барак друзьям.
Орк и гоблин кивнули.
- Ты просто монстр!
И они пошли дальше.
- Казино! – вдруг ткнул пальцем Харуд. – Я сюда. Давненько я не играл в покер!
- Ну, это надолго, - усмехнулся Урул, который тоже хотел бы отыграться у гоблина, но решил обождать с этим.
- Встретимся в таверне, - прибавил Барак.
Гоблин кивнул и исчез за дверью. А двое его друзей отправились дальше по кривой улочке городка. Но на перекрёстке Урул заметил вывешенные мишени для стрельбы из лука.
- Оп-па! – воскликнул орк, срывая свой лук с плеча. – А это для меня!
- Ты ж косоглазый! – усмехнулся Барак.
- Сейчас увидишь!
Но тролль смотреть не стал, а пошёл дальше, туда, где слышались стоны и глухие удары кулачных бойцов вперемешку с насмешливыми и подбадривающими криками публики.
* * *
Следы были чёткими, а там, где начинались каменистые осыпи, след брал мистер Снейк.
- Они обгоняют нас всего лишь на сутки, - сказал Волк. – Идут пешими. И я догадываюсь куда.
- Намекаешь на Весёлые Острова? – спросил шериф.
- Конечно! – оскалил клыки Снейк. – Если они столько золота свалили в яму, то уж с собой взяли тоже не мало. Где их ещё можно потратить, если не на Островах. В Кейке можно спустить за ночь всю казну Города.
Но пришпоривать коней ни Снейк, ни гвардейцы не стали, потому что пони гнома и так выбивался из сил, поспевая за ними. Но Турарор отправил вперёд пару всадников, чтобы те заскочили в ближайший рыбацкий посёлок, а ещё двоих в Приморский городок. Хотя и был уверен, что эта троица уже на Островах.
Как выяснилось, рыбаки никого и ничего не видели. И всю ночь отряд двигался не останавливаясь, а утром вышел к морю. Когда он оказался в пределах видимости Приморского городка, к ним подскакали Каптыгул, Угархаш и Соргос.
- Приветствую, шериф, - угрюмо сказал комиссар. – Те, кого ты ищешь, отплыли вчера поутру. Их имена Харуд, Барак и Урул. Ушли на яле Гарольда. Гарольд вернулся.
- Ну, этих-то ребят я знаю, - прищурил глаза Турарор, и тут же стал серьёзным. – Каптыгул! Угархаш! Быстро разыскать Гарольда и забрать у него плату за переезд.
* * *
Харуд играл в покер лучше всех в казино Ленни, и был уверен, что и сейчас он не останется в проигрыше. Против него играл довольно тупой тролль Дугурд с целой горой золотых монет, которые он выменял на золотую статуэтку грифона, весом в полтора фунта. Вторым был явный шулер гоблин, которого знали только по кличке «Морок». Третьим был человек Фредди, но все его звали «Гвардеец». Четвёртым противником Харуда был кобольд по имени Давай. А пятым – гном Тофур.
Харуд сразу решил, что на Дугурда, Фредди и Давай ему внимания обращать не стоит. Главными противниками, по его мнению, были весёлый Морок и угрюмый Тофур. Но он не угадал.
Кобольд Давай, едва только Харуд выложил своё золото на стол, немедленно взял одну из монет и понюхал своим крысиным носиком.
- Я – пас! – сказал кобольд – Ага?
- Почему? – не понял Дугурд.
- Пахнут смертью, - кивнул Давай. – Ага?
И покинул зал.
Пятеро оставшихся игроков посчитали зазорным для себя покинуть стол из-за глупых слов кобольда, и начали игру.
Харуду не только везло. Ему отчаянно везло. Карта шла так, как никогда. А уж что может сделать хороший игрок с хорошими картами… Но… На каждый его неполный стрит Фредди отвечал полным. На масть, отвечал каре. А на каре Харуда отвечал более высоким каре. И Харуд понял, что здесь дело не в мастерстве. Здесь было дело в удаче.
Продув Фредди половину того, что он взял с собой, Харуд, скрипя клыками, пересел за другой столик.

В это время Урул, не слишком преуспев в стрельбе из лука, тоже пошёл в казино. Но в другое. Он немного поиграл в рулетку, а затем взялся за карты.
А вот Барак, обойдя все силовые состязания в городке, во время которых выиграл с дюжину золотых монет и заработал огромный синяк под глазом, пошёл в таверну «Попутный ветер», где наелся и напился так, что едва мог встать со скамьи. Заметив нескольких пиратского вида ребят, игравших в кости, он решил присоединиться к ним. Выложенное им золото убедило пиратов в серьёзности намерений тролля. Игра началась. Но то ли кости были заговорённые, то ли пираты мухлевали, то ли сам Барак никак не мог настроиться… Итогом было то, что спустя всего два часа, он вышел из таверны без гроша в кармане и злым как чёрт.
Решительным шагом он направился в «Пинту». Тролль жаждал отыграться. Войдя в комнату, он первым делом забрал из-под матраца свой мешочек с золотыми монетами и уже было направился к выходу, но вернулся.
- Я клялся не брать то золото, что мы зарыли возле Земель карликов, - пробормотал он. – А про это золото я не клялся. – И забрал оба мешочка с монетами, принадлежавших Харуду и Урулу. – Верну им золотыми кубками, - прибавил Барак, и снова отправился в «Попутный ветер».

Харуд отыгрался за соседним столиком, но его самолюбие было уязвлено, и он снова вернулся за столик, где сидел Фредди. Играть он начал жёстко, удваивал ставки, блефовал, да и карта шла неплохо. Однако спустя час, гоблин, так же как и Барак, остался без гроша в кармане. Грязно выругавшись, он покинул казино и широким шагом тоже направился в «Пинту».
Войдя в комнату, Харуд сунул руку под матрац. Но мешочка с золотом не было. Сбросив постель на пол, он понял, что его обокрали. Гоблин тут же кинулся проверять постели своих друзей. Но денег не было нигде. Зарычав от бешенства, Харуд бросился вон из комнаты и помчался искать по всем пивным, казино и тавернам Урула и Барака. Кто-то из них явно был виновен и заслуживал немедленной смерти.
* * *
- Эти трое заходили куда-нибудь? – спросил Снейк у Соргоса. – Или не знаешь?
- По моим сведениям нет, - покачал головой гоблин. – Сразу в порт пошли. И на Острова! Только у меня отметились. – И он показал книгу в кожаном переплёте.
- А без отметки никто не уходит на Острова? – снова спросил Волк.
- Уходят, - согласился комиссар. – Но это опасно. Бенни никого не отпустит.
- Бенни?
В это время они как раз подъезжали к городку, и им стал виден порт.
- Катапульта? – расширив глаза, воскликнул гном. – Но…
- А что такое? – поднял Соргос глаза на шерифа из-под тяжёлых век. – Закона о запрете катапульты нет? Нет! Значит, нет и преступления! – Гоблин усмехнулся. – А нет преступления, нет и наказания! – И комиссар в странной радости оскалил свои клыки. – От Бенни ещё ни один не ушёл. Ядра долетают чуть ли не до середины пролива. Больше никто не рискует. Мой Бенджамин не промахивается.
- Ладно, - кивнул Турарор. – Ты, главное, нам лодочку подготовь.
- Само собой, шеф, - отозвался Соргос. – Пойдём на моём яле. Вот он. Называется «Бумеранг».
- Что за странное название? – удивился шериф.
- Ничего странного. Она всегда возвращается обратно.
- Тогда ясно.
Неожиданно послышался стук копыт. А вскоре подскакал и всадник. Это был Хабул.
- Шеф! – сразу крикнул он. – Крулл мёртв. Он не доехал до Города. Ночь застала его в пути. Я оставил там Габардыла, но в стороне. Просто наблюдать и никого не подпускать.
- Ты всё правильно сделал, Хабул. – кивнул шериф.
- А ещё, - прибавил орк. – Оставленные у земель карликов Нарзул и Дерзар видели ночью странные светящиеся тени у домика Оранжевого. Подойти не рискнули.
- Призраки… - пробормотал гном.
- Стражи золота, - согласился Волк.
- Ладно, - сказал Турарор. – С этим понятно. А теперь поспешим на Весёлые Острова.
Прибыв в Кейк, шериф, Эллегор, Снейк и гвардейцы немедленно разбрелись по всему городу в поисках Барака, Харуда и Урула.
* * *
Длинный меч гоблина был готов вонзиться в глотку Барака, которого они схватили мертвецки пьяным возле одной из таверн без гроша в кармане. Урул держал его связанные руки, и кинжал орка тоже был готов вонзиться троллю под лопатку.
- Отвечай, ублюдок! – гневным шёпотом произнёс Харуд, - Это ты спёр наши денежки?
- Сам ты ублюдок! – ответил Барак. – Конечно, я!
- Ах, ты сволочь! – воскликнул Урул. – Надо было тебя утопить ещё в том подземном озере!
- Это тебя нужно было утопить, за то, что нашёл это проклятое золото! - огрызнулся тролль. – Что вам не нравится?! Да, я взял ваше золото. Но обещал вернуть его тем золотом, которое мы зарыли у земель карликов!
- Что-то я этого не помню! – удивился Харуд.
- Так вас же не было! Я просто так подумал! – ответил тролль.
- Ты ещё и думать умеешь? – склонил голову Урул. – А ты не подумал, что мы тебя за это прирежем, а твоё золото и так наше будет?
- Ну, и чего ты тогда тянешь, гоблинская морда?! – оскалился Барак. – Думаешь, я сейчас слезу пущу? Были бы у меня руки не связаны, я бы вам сейчас головы пооткручивал!
- Погляди на него! – воскликнул гоблин. – Он ещё и ругается!
- Погляди лучше сюда, Харуд! – вдруг послышался голос шерифа. – И ты, Урул тоже.
Орк и гоблин повернули головы. Перед ними стоял Турарор, Снейк и ещё пара гвардейцев с секирами наизготовку.
- Откуда ты взялся?! – хором воскликнули они.
- Из ваших кошмаров, - ответил гном. – Если хоть волосок упадёт с головы Барака, то я с вас обоих скальпы сниму!
Харуд и Урул посмотрели на абсолютно лысую голову Барака и вдруг расхохотались. Захохотал и Барак. Захохотал и Снейк с гвардейцами. Хохотал и шериф над своими словами. Злость орка и гоблина, куда-то вдруг исчезла. Туда же улетучилась и строгость шерифа.
- Значит так, - сказал Турарор, отсмеявшись. – Есть одна проблемка. Вы ходите по Землям Изгнанников, но там, где вы своё золотишко оставляете, там обязательно появляется труп, а то и два.
- Шериф, - сказал Харуд. – Это не мы! Мы уж скоро месяц, как никого не уби… В общем, никого мы не убивали!
- В том-то и дело! – покачал головой гном. – Убивает кто-то другой… точнее, другие. И только по ночам. А утром находят труп с искажённым от ужаса лицом.
- Короче, ваше золото проклятое, - встрял Снейк. – Тот, у кого оно окажется, будет мёртв.
- А почему ж мы до сих пор живы? – спросил Урул.
- А не поспевают за вами эти убийцы! Вы же всё время в пути были. Но золотую дорожку оставили. А по ней эти призрачные убийцы и топают. А мы с шерифом по этой дороге призраков идём. Трупы подбираем. Обогнали мы их немного. Видно, эти призраки днём передвигаться не могут. Но этой ночью они, наверняка, здесь появятся. И всем, у кого ваше золотишко окажется – конец!
- Где вы взяли это золото? – оборвал Волка шериф.
- Так мы тебе и сказали! – ответил Урул.
- Не верю ни одному твоему слову! – прибавил Харуд.
- За дураков нас держишь? – усмехнулся Барак.
- Держат собак на поводке! – ответил Турарор. – А бешенных пристреливают. Короче, режьте этому троллю глотку, а я пошёл. Чего я вообще разволновался? Меньше будет таких как вы, у меня забот убавится.
Шериф встал и, не оборачиваясь, пошёл по.
..Ingwar
Посмотреть профиль  Личное сообщение  Все сообщения .

Ingwar
Многоглаголивый


Сообщения: 550
Дата регистрации: 2011-12-07
Возраст: 47
Откуда: Москва
Вероисповедание: католик
Сообщение 48 Re: Рассказы и сказки Ингвара
  Ingwar в Сб Дек 17, 2011 7:17 am
улочке. Гвардейцы потянулись за ним. Но Снейк быстро подсел к Харуду, Бараку и Урулу.
- Ребята! – быстро сказал он. – Вы же знаете, гному соврать, что высморкаться! Но сейчас он прав – золото проклятое! Смерть идёт по пятам. Но могу дать совет. Если хотите и выжить, и денежки сберечь, то быстро меняйте ваше золото на серебро. Или на… - тут Волк задумался. – Вы с собой только монеты брали или ещё и всякие цепочки и украшения?
- Не… только монеты, - отозвался Барак.
- Тогда вообще чудненько! – сказал Волк. – Можете свои монеты здесь на золотые цепи и браслеты поменять.
- Было бы что менять! – сжав кулак, сказал Харуд, кивая на Барака. – Этот придурок, все наши денежки спустил.
- А не врёшь? – недоверчиво спросил Урул у Снейка.
- Мне-то зачем? Я у вас золото не прошу и место не выведываю. Просто советую по-дружески. И вообще, сваливайте с этих Весёлых Островов. Думаю, что уже этой ночью, здесь будет не до веселья. Если я окажусь не прав, вернуться на Острова недолго. А я пошёл. – И Волк, незаметно царапнув своим когтем по верёвкам, связывающим руки Барака, умчался следом за гномом.
Трое друзей нахмурились. Но что-то им подсказывало, что Снейк говорит искренне.

А шериф уже шёл на центральную площадь Кейка. Неожиданно дверь одной из таверн отворилась, и прямо навстречу Турарору вышел Фредди.
- Шериф?! – воскликнул бывший гвардеец, - Вы? Здесь? Вас уволили?
- Нет, - ответил Турарор. – Я при исполнении.
- А я хотел к вам в Город ехать.
- Зачем?
Фредди сунул руку за пазуху и вынул мешочек с чем-то тяжёлым.
- Я хочу вернуть то золото, которое пропало по моей вине.
Турарор был, почему-то, тронут. Он как-то упустил, что Фредди ничего не знал ни о том, что золото с его пояса снял Снейк, ни о том, что Снейк и Турарор сами пытались вернуть его Ленни… Его просто выгнали из Гвардии и всё. Шериф, правда, пытался сразу найти Фредди, но тот исчез, как сквозь землю провалился. И гном забыл о нём.
- Спасибо, Фредди! – сказал Турарор, обнимая его. – Ты бы хотел снова служить в Гвардии?
Фредегар Суитлокс расширил глаза от радости.
- Конечно, шеф!
- Тогда считай, что ты принят! Да, Хабул? – спросил он, повернувшись к командиру Гвардии.
- Само собой! – получил он ответ от ухмылявшегося орка.
- А вот золото это, - продолжил шериф. – Мы утопим в Мглистом море. Оно проклято.
Ничего не понимающий Фредди просто кивнул.

Когда Турарор вышел на центральную площадь городка, Каптыгул сразу схватился за верёвку от большого колокола, висевшего на высоком столбе, и начал звонить. Обычно им пользовались для оповещения городка о пожаре. Постепенно на площадь стали стягиваться жители. Когда их набралось достаточно, шериф дал знак гоблину и тот остановился.
- Жители Кейка, - начал Турарор. – Я шериф…
- Да знаем тебя! – послышались голоса из толпы.
- Я пришёл предупредить вас о том, что на Весёлые Острова попало проклятое золото. Каждый, кто имеет его при себе, умрёт. Возможно, уже этой ночью. Поэтому предлагаю всем сдать своё золото и покинуть Острова.
Ответом ему был дружный хохот всех присутствующих.
- Ну, ты шутник!
- Ловко придумал!
- Оригинальный способ присвоить наши денежки!
- Как знаете, - ответил гном. – Я предупредил. А ещё хочу предупредить, что с этого момента в Приморский городок не пройдёт никто с Весёлых Островов, если при нём будут золотые монеты.
* * *
Шериф сдержал своё слово. Солнце уже клонилось к закату, когда он вместе с Эллегором, Снейком и гвардейцами отбыл в Приморский городок. Вместе с ним на «Бумеранге» Соргоса ушли Фредди, Харуд, Барак и Урул, которым любезно было предоставлено место на борту. На отдельных судёнышках ушла и часть жителей Кейка, которая поверила шерифу. Среди них был кобольд Давай, практически все гномы, волки-оборотни и карлики, половина людей и несколько отдельных орков, гоблинов и троллей. Все вампиры остались на Островах, считая, что смерть лично им не грозит, поскольку они и так уже мёртвые. А эльфов там не было никогда.
Однако все прибывшие были самым тщательным образом обысканы и отпущены лишь после того, как у них были изъяты все золотые монеты. Оказавшие сопротивление, хотя и заслуживали тюремного заключения, были благородно отпущены шерифом на свободу. Наступившая ночь заставила погрузить всё золото на старый баркас и, выведя его из порта, оставить на якоре посередине пролива. Около полуночи остров Дракона погрузился во тьму. Отдельные огоньки горели лишь на соседних островках, куда не добралось проклятое золото.
Утром «Бумеранг» снова вышел в море. На волнах качалось с полдюжины судов, не успевших достигнуть берега. Гвардейцы безстрашно забирались к ним на борт, трупы жителей Весёлых Островов, с искажёнными ужасом лицами, складывали на борт яла Соргоса, а золото ссыпали в мешки. Добравшись до Кейка, гвардейцы и добровольцы собрали все жертвы торжествовавшего ночью Ужаса и перевезли в Приморский городок. Золото также было собрано, рассортировано и тоже погружено на баркас. На него был доставлен и клад Оранжевого, и золото из Горного селения, убившее Крулла.
Уже поздним вечером, баркас, гружённый золотом, вышел за пределы Островов. Золотых монет там было гораздо больше того, что вынесли три охотника за росомахой из подземелий Чёрных гор, но разбираться, какие монеты прокляты, а какие нет, времени не было, поэтому шериф решил затопить все. Впрочем, казна Города Изгнанников не пострадала. Напротив. Все найденные безхозные золотые вещи за исключением монет теперь принадлежали ей.
Баркас шёл прямо на юг. За ним следовал ял Соргоса.
- Смотри! – воскликнул Снейк, указывая назад.
В сумерках были ясно видны бледные сиреневые фигуры призраков. Они шли по воде как по суше, но медленно и спокойно.
Подбежал Борд.
- Шеф! – воскликнул он. – За нами погоня!
- Да, вижу! – ответил шериф.
И тут, как назло, ветер стих. Призраки стали приближаться.
- Пора топить баркас и валить отсюда! – сказал Борд.
- Ты же видишь, что мы ещё не вышли из бухты! – ответил Турарор. – Кругом острова, а там люди! Идём дальше!
- Эх! – пробормотал Снейк. – Придётся что-то делать… - И его яростный свист прорезал ночную тишину.
Невесть откуда взявшийся порыв ветра наполнил парус, и баркас рванул вперёд. Но вскоре грот снова обвис. Новый свист и новый рывок. Затем ещё один. Ещё… Судно дёргалось, стараясь уйти от приближающихся призраков. А ял Соргоса всё отставал и отставал. Течением его относило в сторону.
- Уходить надо! – зудел Борд.
- Куда уходить?! – взорвался Турарор. – Справа и слева берег! Кто знает, как эти чёртовы призраки будут на них действовать!? Дуй, Снейк! Во всю силу дуй!
И Волк продолжал дуть. Его свист резал уши. Порывы ветра, вызванные им, рвали парус. Баркас шёл рывками. А призраки приближались ровно и спокойно.
- Да не стоят эти Острова того, чтобы из-за них… - в отчаянии воскликнул Борд.
- Не стоят?! – рявкнул шериф. – Тогда прыгай за борт! Ты больше не помощник шерифа! Свободен!
Но тролль остался. Он не понимал, ради чего они уводят баркас как можно дальше от берегов Весёлых Островов. Но он остался.
А Волк продолжал свистеть, иногда прерывая его своим рычанием. Но постепенно свист оборотня слабел. Снейк терял силы. А призраки были уже у кормы. Но баркас всё-таки вышел в отрытое Мглистое море. Турарор, Снейк и Борд стояли у мачты, когда первый призрак шагнул на палубу.
- Открывай! – рявкнул шериф.
И Борд исполнил команду. Через мгновение, когда уже все призраки ступили на борт судна, баркас стал погружаться.
- Уходим! – сказал Турарор.
И три члена экипажа, среди которых не было ни одного капитана, одновременно прыгнули за борт. Обезсиливший от безконечных магических посвистов Снейк камнем пошёл на дно. А Турарор… как оказалось, почти не умел плавать. Обоих вытащил Борд. Лишь на яле Соргоса они постепенно пришли в себя и взглянули на Мглистое море.
Баркас уже почти весь ушёл под воду. Вместе с ним уходили под воду и призраки. Они стояли на палубе и смотрели на уходящий ял. Вскоре баркас вместе с проклятым золотом и его призрачными стражами скрылся под водой.
Уставшие Турарор, Эллегор, Снейк, Соргос и гвардейцы молча наблюдали за ним.
- Дело закрыто, - сказал Снейк шерифу. – А виновных нет.
- Виновные есть, - не согласился Турарор. – Только они без вины виноватые. Если привлечь Харуда, Барака и Урула, то придётся привлечь и меня самого за смерть Крулла. Они не знали, что золото проклятое, не знал и я.
- Всё знать, как и всё предусмотреть, невозможно, - философски рассудил Волк.
- Это точно, - согласился гном, и прибавил, взглянув на Борда. – Спасибо. Беру тебя обратно своим помощником.
И тролль радостно заулыбался..


Вы здесь » БЫТЬ! » Проза » СКАЗКИ ИНГВАРА